Не за страх (СИ) - фон Джанго Алекс - Страница 3

Причём, не всё оказывалось голым полётом мысли. Ещё 8 апреля сего 1909 года, Фриц сумел с кучкой фанатов в своем Политехническом утвердить Устав им же созданного "Общества воздухоплаванья и техники полёта" — вот где я спою ещё на "бис!" не песнь свою, а жизнь свою! На практике тысячами вылетов эту технику отрабатывал до полного автоматизма. Самую разную, в том числе и "в слепую" — по приборам, или "взлёт-посадка" по трём фонарям "летучая мышь". Да и в теории не подведу, ведь многие сотни раз на лекциях вкладывал её в головы курсантов из "дружественных стран", отличавшихся от столицы своей только тем, что она Пном-Пень, а они Пень-Пнём. Попал ныне я куда надо, а работу свою ну настолько люблю, что берегись любви моей. Можно сказать маньячина-практик, прекрасно и теорией владеющий.

Cлужа в ГСВГ, мне нравилось с немцами работать именно по причине того, что умели и мелочам внимание уделять. Хотя тут, собственный быт, мелочью я только в горячке ночного спора посчитал. Уже утром мне зубная щётка с меловым порошком потребовались, а потом очень много чего. Но ВСЁ это уже внесено было в контракт и предоставлялось по первому требованию — я являлся сотрудником "Мотора". Проживая далее в гостевой комнате квартиры директора и находясь на полном его обеспечении. Когда Цандер и Калеп решали в споре мои бытовые вопросы — мне было не до того, я по памяти схему самолёта на бумагу наносил, а спорщики боялись отвлечь пророка от его общения с духом ОТТО и ругались почти шёпотом.

Впрочем, от зарплаты ещё и налом отбиться всё же смог, согласившись на пособие в размере десятки в месяц. Что бы сельтерской в жажду, или на конку билет мог купить, прочее же мне предоставляла фирма. Но так будет только до того как продадим первый аэроплан, а потом контракт пересмотрим. А пока же мне требовалось буквально всё вплоть до исподнего, ведь из него, и из гимназического своего мундирчика я вырос настолько, что и брать с собой в город даже в качестве рабочей одежды не стал. Благо, что в летней форме гимназиста — парусиновой блузе(по сути — гимнастёрке) и таких же брюках, что ещё мама мне на вырост пошила — голодранцем не выглядел. Просто бережливым, донашивающим крепкое ещё платье, так поступали почти все. Впрочем, вскоре мне потребуется новый мундир строить, уже студенческий, такой же как у Фрица. Ибо заговорщики постановили меня так же в Политехнический институт поступить. Это не обсуждалось — положение обязывало. А работать на фирме стану в свободное от учёбы время, так же как и Цандер, и прочие члены Общества воздухоплаванья. На это даже договор с институтом имелся и производственная практика будущим инженерам засчитывалась.

Теодор Калеп входил в попечительский совет института, потому был в курсе тамошних порядков и просвещал меня усиленно, в частности и что почём. Используя своё положение и мой почти академический аттестат, от полного курса испытаний брался он меня освободить. Если справлюсь успешно с "разумным минимумом" по рисованию и черчению: геометрическому, топографическому и инженерному. Рижский Политех являлся самым дорогим в Империи, если в Питерской техноложке, при пятилетнем курсе, год обучения стоил 50 руб., и лучшим полагалась гос. стипуха до 300 руб. в год. То у нас 80 ЗА ПОЛ-ГОДА(и никаких стипендий)! Правда местным скидка в пятёрку имелась, но те же пять лет учебы на инженерном, химическом и строительном факах, сельхоз — 4 года, а коммерсам — 3,5. Ну и опять не дешёвые студенческие шинель да мундир строить. С кредитом в банке на учёбу так же обещал посодействовать. При гаранте давали без проблем, ведь даже молодой специалист меньше 3 тысяч в год не зарабатывал.

После завтрака сразу меня на авто и повёз "дела решать". Добавить следует, что в нашем экипаже он штурманом стал, ибо Ригу я узнал только по шпилям церквей и дорогу требовалось показывать, но вот руль владельцу доверять пока рано было — за городом его водить стану учить. Пока же поучусь сам и начну с простейшего — оказывается здание Политехнического института в начале века располагалось совсем не там где оказалось в конце — на месте древнего бургомистрата, в войну разрушенного. Политех стоял на месте Универа! Вернее потом универ вселился в это красивое и монументальное здание, а политех перебрался в новостройку, возведённую на месте руин.

Сюрпризы для меня, и для приёмной комиссии, оказались во взятом Калепом с собой тубусе, мои же ночью нарисованные эскизы аэроплана. Их сходу зачли как рисунок, а после того как на глазах почтеннейшей публики, у кульмана превратил нарисованное в чертёж. Причем, на западный манер, сразу в метрической системе, испытание переросло в вечер вопросов и ответов. По глазам вопрошавших видно было что получаемая инфа для большинства являлась откровением, и экзаменаторы запросились ко мне в слушатели лекций в Обществе воздухоплавания. В институт был разумеется зачислен, иначе сами препы многого бы не узнали.

Хлопоты в банке, мотания по магазинам и швальням, и ещё масса различных житейских мелочей, отняла неделю. А потом опять в Альма Матер — читать обещанную первую лекцию в Обществе, по технике полёта на сей раз. Готов я был хоть первый же день на такое, но не пошитым ещё являлось платье, ведь у нас встречают по одёжке. Пока построенную у лучшего портного из самого дорогого сукна студенческую тужурку не одел, а наимоднейший парикмахер одеколоном не облил всего, надеяться на серьёзность восприятия аудиторией и так весьма юного человека(т. е. меня) сомневался обоснованно. Производственными делами заняться не получалось — строить самолёт было пока не из чего. Снабженцы завода на ушах стояли и благим матом изъяснялись, пытаясь отоварить составленный мной длиннющий список, который постоянно пополнялся Но талант отвешивания животворящих пендалей у Теодора-Фердинда наличествовал, как и умение договариваться, потому надежда на то что когда либо заработаем имелась.

Ознакомительно-обзорная моя речь о будущем авиации и даже космонавтики, могла бы со стороны показаться прожектами О.Бендера о Нью-Васюках с заключительным призывом "ВСЕ В АВТОДОР!". Но огромный опыт преп. работы, научил давно быть крайне убедительным, да и не призывал я только верить — объясняя и аргументируя высказывания. Тем более, что передовая общественность была в курсе того, что с весны сего года в ИМТУ первопрестольной (после революции ставшей МВТУ), начато чтение курса "Воздухоплаванье" профессором Жуковским. Да и в Питерском политехе профессор Боклевский К.П., на кораблестроительном отделении, подобный же, необязательный, полуторагодовой курс для всех желающих открыл. А Общества воздушные, открываться по имерии стали со скоростью эпидемии, значит и Остзейский край отставать права не имел. И чуя моды веянья в научном мире, сам ректор института своим посещением мою лекцию удостоил, а по окончании пригласил в личный кабинет для приватной беседы.

Всё мною было уже ожидаемо и даже отрепетированы не только ответы, но и поступки. К примеру, от предложенной сигары не отказался. Более того, отработанным движением отрезал специальным ножичком у неё кончик перед тем как прикурить, а потом затейливые кольца начал пускать. Сами кубинцы этому шику и научили, да и наилучшая "Гавана" в алюминиевой гильзе, в любом табачном киоске Союза за 60 копеек продавалась. Но не любивший понтов наш пролетариат ей "Приму" не из жадности предпочитал, что не скажешь о авиаторах. Так что проканало и последующее повествование об "ункулсе(дядюшке) Отто", сделавшем меня духовным наследником плодов всей своей, увы недолгой, но яркой и крайне плодотворной жизни, а затем и моё детство с отрочеством, ушедшие на кропотливое изучение трудов гуру планеризма.

Тут ректор достал из стола и предложил мне ознакомиться с печатным трудом коллеги. Самоучителем профессора Киевского политеха Н.Б.Делоне (ученика Жуковского, как следовало из введения) "Как построить лёгкий и дешёвый планер и научиться летать на нём". Оказывается по этой "методичке" и собирались члены Общества на "Моторе" свою производственную практику имитировать. Мне как то в книжных развалах попалось нечто подобное "Как удлинить свой половой орган" (с припиской от руки каким то шутником — ПРИВЯЗАТЬ КИРПИЧ). Так я и ляпнул, но не невпопад — научная среда завистлива и язвительна и "шутка" моя оказалась кстати.