Запретная (СИ) - Серганова Татьяна - Страница 75

От инициации у меня осталось так мало воспоминаний, всё сменила боль и новые способности. Но и сейчас я не могла сосредоточиться, полностью растворившись в ощущениях, которые дарили мне его губы, руки и само присутствие.

Тяжелое дыхание, едва слышные стоны и мои всхлипы, шорох падающей на пол одежды – это была самая чудесная музыка для меня, которая повышала возбуждение до невероятных высот.

– Леся, – шептал Денис, прижимая меня к твёрдой стене, сминая обнажённую ягодицу и заставляя обхватить его ногами за талию. – Я не могу… тьма… сейчас.

От соприкосновения обнаженной кожи у меня выбило дыхание.

Рука, проскользнувшая между нами, ласкающая лоно, проверяющая готовность, и я застонала, уже балансируя на грани наслаждения.

– Сейчас, Рыжик, сейчас.

Вторжение было быстрым, резким и сразу до упора.

Я вскрикнула от боли и восторга, не зная, чего было больше. Чувствовать его всего, полностью, до самого конца, принадлежать ему…

– Прости, – выдохнул он, толкаясь внутри.

Снова и снова. Медленно или наоборот резко.

Я уже перестала следить за движениями, главное было, какие чувства они вызывали.

Застонав, закрыла глаза и позволила телу самому двигаться навстречу толчкам, отвечая на каждый выпад, каждое резкое движение.

– Дэн, – жалобный стон, и я прикусила губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу крики, булькающие у самого горла.

Внутри всё пылало и горело. Жар был просто невыносимым, и напряжение выгибало тело. Я не знала, чего хочу больше: оттолкнуть его или прижаться. Умереть или выжить.

– Да, девочка моя… вот так… умничка, – едва различимый шепот у уха, и я отпустила контроль, позволив неизбежному случиться.

Крик, сорвавший голос, дрожь, что нереально контролировать, и невероятное наслаждение, описать которое невозможно.

А еще вкус, настоящий вкус истинной страсти. Вкус моего Дениса. Только моего. Аромат кедра и хвои, который окружил нас мягким облаком свежести и застыл на губах сладким зелёным яблоком и мятой.

Он до отказа наполнил пустой резерв, сводя сущность с ума.

Открыв глаза, я замерла, встретившись с серебром его взгляда.

А вокруг нас летали и кружили искры, освещая гостиную, как самый настоящий светильник или рождественская гирлянда. Это было волшебно и сказочно.

Может, именно поэтому я и прошептала:

– Люблю тебя.

-20-

Денис

«Ты спрашивал, почему я не нашла тебя. Почему не рассказала и не объяснила. Почему осталась в обители. Ответ прост. Я видела будущее и твою смерть. На Совете. От рук неизвестно убийцы. И пыталась узнать больше, но не смогла.

Знаю, что просьба остаться дома и никуда не ездить ничего не даст. У тебя есть обязательства, против которых ты не пойдешь. Но прошу тебя быть осторожнее. Не рискуй. Я не могу тебя потерять.

Мне надо вернуться к Мудиве, решить кое-какие вопросы.

Люблю тебя.

Твой Лисёнок».

Денис несколько раз перечитал записку, оставленную на тумбочке у кровати.

Они уснули лишь под утро, когда сил уже не было. А проснувшись через пару часов, мужчина неожиданно обнаружил, что ведьма ушла, оставив после себя лишь след на подушке и нежный, только ей присущий аромат.

За свою жизнь он не боялся. Сколько этих покушений было, и сколько еще будет. Он везучий, и будущее легко можно изменить, особенно теперь, когда у него появился смысл жить и бороться. Его больше волновала Олеся.

Найти, схватить и спрятать где-нибудь. По крайней мере, пока Совет не закончится. Он не мог ей рисковать.

– Значит, надо отправиться в обитель, – пробормотал Денис, складывая записку. – Тем более что мне есть, о чём поговорить с этой ведьмой.

Но не успел.

– Есть кто дома? – пропела Изабелл, входя в спальню и осматриваясь.

От внимательного взгляда тигрицы не укрылась смятая постель, сброшенное на пол покрывало, яркие магические искры и довольный блеск в глазах друга.

– Доброе, Белль, – поправляя запонки, ответил Разин и улыбнулся еще шире.

– Вижу, оно у тебя сегодня не просто доброе, а очень даже замечательное.

– С чего такие выводы?

– Кроме физического подтверждения? – улыбнулась она, многозначительно кивая на искорки, одна из которых опустилась на её раскрытую ладонь, сияя и переливаясь, как новогодняя гирлянда. – Просто ты, mio dio, впервые за долгое время не рычишь и не фырчишь, а очень мило улыбаешься. И слова нормально произносишь, а не цедишь сквозь зубы.

– Говоришь так, будто ты меня всё это время боялась.

– Кто говорил о страхе? Просто от твоей кислой физиономии возникало несварение и прочие не слишком приятные ощущения, – ответила Белль.

Искорка впиталась в ладошку, вызывая у ведьмы мечтательную улыбку. Некрасиво так воровать, но ведьма не могла не коснуться чужих эмоций, особенно таких ярких и настоящих.

– Стрельцова.

Белль произнесла фамилию просто так, отлично зная, что никто другой это быть не мог.

Денис ничего не сказал, продолжая наводить последний лоск, но ответ Изабелл и не требовался.

– Поговорили всё-таки. Я видела, как вы вчера друг на друга смотрели на Совете, какими взглядами перебрасывались. Так и сказала Игорю, просто это закончиться не может.

– У нас ничего не закончено. Это только начало.

– Кто бы сомневался. Теперь ты свою рыжую никуда не отпустишь. Кстати, где она? В душе? Красоту наводит? Ты же не собираешься брать её с собой на Совет?

Денис сразу помрачнел и сухо ответил:

– Нет.

– Что нет? – немного растерялась Морано, пытаясь понять, что именно из ею сказанного вызвало у друга такую резкую смену настроения.

– Олеси здесь нет.

– Уже отправил в убежище? Шустёр.

– Нет. Она ушла в обитель за вещами. Сейчас мы отправимся туда. За ней.

– Не получится, – покачала головой Изабелл, сложив руки на груди. – Ты что, с вечера телефон не проверял?

– А что не так? – сразу насторожился Разин.

– Совет соберётся через полтора часа. Поэтому я и пришла за тобой в такую рань.

– В чём дело?

Молодая женщина пожала плечами.

– Понятия не имею. Но сообщение об этом пришло от председателя еще ночью. Надо идти, сам понимаешь. Оставь Олесе записку и пошли, времени и так в обрез.

Денис выругался, но понимал, что Белль права. Оставалось надеяться, что Лисёнок не появится на Совете, а перенесётся сюда. Ему очень хотелось верить.

Путь до Совета был таким же сложным, монотонным и в какой-то степени опасным. Радикалы еще ночью подожгли покрышки у здания, и хотя огонь был локализован, тяжелый запах плавленой резины витал над площадью, полной мусора, пакетов, которые перелетали от любого дуновения ветра, и грязи.

– Надо же, как разошлись, – пробормотала Белль, пристально смотря в окно на толпу разгневанных людей, которых теснили от дороги Стражи правопорядка.

Большинство в масках или платках, скрывающих лицо.

– Они борются за выживание. Инстинкты.

– Я бы сказала, что тут действует принцип стадности, – отозвалась она. – Один сказал глупость, и остальные подхватили.

– Игра на страхе перед неизвестным.

Денис кивнул, а все мысли были об Олесе. Как она там? Всё ли в порядке? Что еще она увидела в своих видениях? И почему не рассказала сама всё лично? Почему предпочла сбежать, оставив жалкую записку?

Как много вопросов, и никаких ответов.

Они прибыли минут за двадцать до начала собрания. Снова проверка у Стражей, считывание и осмотр у людей.

Разин вошёл в большой зал и огляделся. Видящих он нашёл почти сразу.

Олеси среди них не было.

Денис несколько раз осмотрел группу магов, засевших в левом углу Совета, вглядываясь в каждое лицо, но так и не нашел своего Лисёнка.

Это и к лучшему. Ей здесь не место.

Мудивы среди них тоже не было. А вот это настораживало.

– Денис Разин? – неожиданно произнесла оракул, подходя к нему сзади. – Мне необходимо с вами поговорить. Прямо сейчас. Не переживайте, к началу Совета успеете.