Запретная (СИ) - Серганова Татьяна - Страница 78

Пора было начинать поединок.

Они встали друг напротив друга – два мощных колдуна. Сильных, уверенных в своих силах и возможностях. Те, за кем идут почитатели и последователи.

– До конца? – спросил Денис, сооружая прямо из воздуха небольшой переливающийся щит.

– Да, – кивнул Седой, создавая такой же у себя в руках.

– Почему именно сейчас?

– Потому что дальше должен остаться только один.

Как бы высокопарно это ни звучало, но в чём-то он был прав. Денис на долю секунды закрыл глаза, глубоко вздохнув, воскрешая в памяти образ любимой девушки, и встал наизготовку, бросая первое заклинание.

И тут же уворачиваясь от другого, которое летело в его сторону.

Три пылающих клинка поочерёдно врезались в щит, оставляя жар и искры погибающего пламени, вызывая трещины-паутинки и ломая защиту. На создание нового времени почти не было.

Но и Денис не стоял просто так в стороне, позволяя себя убивать. Нет, мужчина запустил изматывающее заклятие, затем подкрепил все «туманным безумием», которое должно было сбить противника с толку и мешать прицелиться.

Но это было только начало. Они оба лишь проверяли силы друг друга, оценивали, примерялись для того, чтобы начать более серьёзный и опасный бой.

А дальше всё понеслось так быстро, что Денис даже не успевал запоминать, действуя большей частью на рефлексах, опыте и подсказках сущности, которая стояла на изготовке, готовая помочь и спасти хозяина.

Кровь из рассеченной брови мешала обзору, ныло плечо в том месте, куда попал энергозаряд, который Седой целил в сердце. Пальцы на левой руке опухли и плохо слушались, едва удерживая уже третий по счету щит. А еще он старался даже не поворачиваться в сторону Лисёнка, не думать о том, что она видит всё это и переживает.

Дыхание с хрипом вырывалось из груди, усталость навалилась на плечи, но и противнику было не легче. Было видно, что каждый удар давался колдуну всё сложнее, и повреждений у него было больше.

Убивать ему приходилось, сжигать сущности тоже. Но каждый раз у него что-то умирало в душе, и сегодня, прежде чем нанести очередной бросок, Денис в последнюю секунду отводил удар.

Раз за разом. Именно поэтому Разин был так измотан. Уже давно можно было все решить, но некромант почему-то тянул, подставляясь. А ведь Седой не шутил, вот только что задумал этот старый лис?

Тянуть больше было нельзя.

И когда пожилой мужчина в очередной раз открылся, Денис ударил заклинанием полной силой, не сдерживаясь и загоняя совесть как можно дальше.

В яблочко.

Седой замер, нелепо взмахнув руками и стеклянным взглядом смотря на противника, потом медленно упал на колени, простоял так несколько долгих секунд и повалился навзничь.

Кровь стучала в висках, болело всё тело, но он еще некоторое время смотрел на поверженного врага, не замечая, как лопнула и исчезла прозрачная стена, как, всхлипывая и плача, Олеся вырвалась из рук Мудивы и бросилась к нему через весь зал.

– Денис! – её крик, заставил его очнуться и перевести взгляд на Лисёнка.

– Леся, – прошептали губы.

Денис улыбнулся, смотря, как она бежит к нему, у него самого сил двигаться не было. Еще немного, еще чуть-чуть, и Олеся будет рядом.

Именно в этот момент сработала ловушка Седого. Последнее, что успел увидеть Денис, прежде чем его ослепило, – это полные страха и непонимания глаза Олеси.

«Ледяной шорох» относился к высшим проклятьям, что запрещены Законом. И был самым страшным и опасным из всех хотя бы потому, что обратить его нельзя, в отличие от «Поцелуя василиска», «Зелёного пламени» или других заклинаний. А сейчас вкупе с посмертным вздохом оно превращалось в смертоносное оружие, спастись от которого было практически нельзя. Разве что щиты Тани могли защитить, но сейчас их не было.

Проклятье было бесшумным и стремительным, лишь неприятный холод, от которого температура в зале резко упала на два десятка градусов, и едва слышный шорох. Заклятье направленного действия на того, кто ближе всех окажется рядом с магом, рискнувшим его применить.

Между Седым и Денисом была Олеся.

Доля секунды на осознание, понимание и попытку исправить ситуацию и спасти девушку.

Превозмогая боль во всем теле и усталость, мужчина вслепую бросился вперёд, чтобы через мгновение поймать Олесю в объятья, развернуть, подставляя себя под удар и…

Ничего.

Пар изо рта, холодный иней на коже, из-за которого рубашка встала колом, и дрожь по телу.

Боли как таковой не было. Или проклятье не среагировало, что было маловероятно, или уже сделало своё черное дело, проникнув в тело Олеси и расцветая внутри смертоносным цветком.

– Леся! – прохрипел Разин. – Лисёнок! Нет! Нет…

Денис сжимал любимую в руках, лихорадочно целовал, касался, пытаясь понять, насколько сильно проклятье её задело, есть ли хоть крохотный шанс повернуть время вспять, всё ещё не в силах поверить и до конца осознать, что опоздал.

Глаза еще болели. Попытка открыть их заканчивалась разноцветными кругами и пеленой, сквозь которую невозможно было что-то разглядеть.

– Олеся! Не смей! Нет! Ты не можешь меня оставить! – шептал Денис ей на ушко, зарываясь лицом в солнечное облако мягких волос, балансируя на грани. Еще немного, и сорвётся в пучину горя и мучений.

Сил на погружение не было. И значит, выдернуть её, как полтора месяца назад, не выйдет.

«Потерял… упустил… дурак… Лишился самого главного и важного».

Но девушка неожиданно дернулась в его руках и слабо застонала.

От удивления и счастья вперемешку с недоверием и страхом, что это всё ему лишь снится, Денис едва не уронил любимую.

Замерев на мгновение, колдун всё-таки заставил себя открыть глаза и попытаться сфокусировать зрение. Слёзы огнём жгли раздраженную сетчатку.

– Дэн, – прошептала Олеся. – Что произошло?

– Жива.

Разину хотелось смеяться, кружиться и обнимать её так сильно, будто мужчина стремился слиться с ней в одно целое.

Живая. Светло-карие глаза ярко светили, щеки горели от румянца, небольшое переохлаждение. И ни единого признака смертельного проклятья, ни одного.

Может, ошибся, перепутал? И это был совсем не «Ледяной шорох», а какая-то ловушка или что-то еще. Что-то совсем другое.

Всё еще прижимая Олесю к себе, Денис поднял взгляд и осмотрел охранников, которые застыли у стен, не делая ни малейшего движения, будто живые статуи. Он так переживал за любимую, что забыл о том, где находится. И что теперь? Выпустят ли они их? Дадут уйти? Потому что на прорыв с боем у него сил нет.

А дальше одновременно произошло несколько вещей.

С грохотом открылась дверь, впуская в зал знакомых лиц: Тумановы старший и младший, Феникс, Саид; и сзади кто-то слабо, но явственно застонал.

– Господи! – неожиданно выкрикнула Олеся, её голос был хриплым и почти сразу сел. – Мудива? Как?

Пользуясь замешательством Разина, который напряженно смотрел за короткой, но яростной битвой друзей с охранниками, после которой последних жестко скрутили и обездвижили, ведьма выбралась из его объятий, чтобы броситься назад.

Оракул лежала на полу, недалеко от поверженного Седого, раскинув руки и дрожа всем телом. Её тело было покрыто слоем инея, который образовал тонкую, хрупкую корку, делая её кожу невероятно белой, как у альбиноса. А глаза, наоборот, были черными, с налитыми кровью белками.

Так вот кто принял на себя удар.

– Олеся, стой! Её нельзя трогать! – Денис вовремя успел схватить девушку за руку, не давая близко подойти к умирающей женщине.

– Ей нужна помощь! – Олеся попыталась вырваться, задергалась, но Денис обнял её за талию и прижал к себе. – Пусти!

– Она проклята. Это «Ледяной шорох», от него нет спасения.

– Нет! – всхлипнула девушка, дернулась еще раз и замерла, не сводя взгляда с учителя. – Нет, пожалуйста.

– Мне жаль. Правда, жаль, – повернув любимую к себе, Денис вновь обнял её, касаясь сухими губами виска, лба, носа и мокрых от слез щек. – Но она умирает.