Запретная (СИ) - Серганова Татьяна - Страница 80

«Здравствуй, Олеся. Если ты сейчас читаешь это письмо, значит, третий вариант будущего, о котором я предусмотрительно промолчала, скрыв от тебя правду, всё-таки сбылся.

Будущее изменчиво, волнообразно, и непонятно, куда в следующее мгновение оно уйдет. И я до последнего надеялась, что у меня получится. У нас получится.

Но я не могу дать тебе умереть.

Наверное, ты в недоумении, удивлении. Разве может тёмная ведьма отказаться от всего, отдать жизнь за ту, которую почти не знает? Может, поверь, я не испытываю восторга от такого варианта.

Но дело в другом.

Я знаю тебя с рождения. В тот момент, когда ты огласила первым криком палату, я уже знала о тебе. О том, кто ты и кем станешь.

Когда мы впервые встретились, тебе было всего полгода. У меня есть дочь и даже внучка, они не получили моего дара, но я никогда не испытывала к ним то, что вызывала в моём чёрном сердце ты.

И какую боль я испытала, когда тебя случайно лишили магии. Ох, это не передать словами. Я рвала и метала, готова была кого-нибудь убить, лишь бы выдернуть эту боль из груди.

Они уничтожили тебя. Лишили мир великого оракула, сильного, светлого, могущественного.

Мне пришлось смириться. На долгих шестнадцать лет.

Лишь год назад ты снова стала приходить ко мне во снах, в видениях. Я долго не могла понять, что происходит, как, откуда, пыталась навести о тебе справки. А в ответ тишина.

Я знала тебя много лет, Олеся, знала той, какой ты станешь.

Конечно, ты много раз слышала от меня рассказы о величии, о будущем, которое тебя ждёт. Не могу рассказать всего. Но то, что я видела, значит так много.

Поверь, я не испытываю восторгов о предстоящей гибели и всё-таки надеюсь, что всё получится по-другому. Но в любом случае это был мой выбор и моё решение.

Живи, Олеся Стрельцова, рожденная под именем Кассандра. Живи и помни, ради чего я погибла.

Помни и никогда не отступай с пути, который был тебе предназначен.

Заставь меня годиться тобой.

 Мудива».

Я несколько раз перечитала письмо. Снова и снова.

Слёзы, которые я сдерживала эти дни, хлынули из глаз. Стерев их с лица, вновь принималась читать, пытаясь понять эту женщину, взглянуть на её жизнь по-новому.

– Так и знал, что найду тебя здесь, – Денис сел рядом и приобнял меня, целуя в висок. – Прочитала?

Я кивнула и обняла любимого, крепко зажмурившись и всхлипывая.

– Мудива знала. С самого начала знала, что я стану причиной её смерти, и всё равно… Она отдала свою жизнь ради меня, ради будущего.

– Мудива была мудрой женщиной и знала, на что шла.

– Но мне как жить с этим?

– Долго и счастливо, – Денис отодвинулся, бережно обхватив моё лицо руками, заставляя смотреть ему в глаза. – Со мной. По-другому просто не может быть. А дальше будь что будет. Не знаю, что оракул видела в будущем, это и неважно. Главное, что мы будем вместе. Всегда.

– Всегда, – я кивнула и прижалась к нему, чувствуя, как у меня под рукой ровно бьётся сердце.

Разин был прав.

Неважно, что нас ждало в будущем, мы со всем справимся. Просто потому что есть друг у друга, и это главное.

Эпилог

7 лет спустя

– Есть кто дома? – Изабелл даже не подумала сбавить голос, появляясь посреди гостиной и радостно улыбаясь.

И как раз в тот момент, когда я всё-таки умудрилась задремать после нескольких бессонных ночей и однообразных выматывающих дней.

Я тут же резко села на диване, пытаясь одновременно открыть глаза, привести себя с порядок и понять, что же меня разбудило и куда бежать. А когда поняла, что выдернуло из сладкого сна…

– Чёрт тебя побери! – страшным шепотом рявкнула я на оборотницу. – Ты чего кричишь?

– Ой, прости, – виновато улыбнулась она и огляделась, рассматривая царящий кругом беспорядок. – Тяжелая ночка была?

– Три ночи, – поднимаясь с дивана, ответила я.

– Дает принцесса вам жару, да?

– Зубы режутся, – я автоматически собирала с дивана и журнального столика игрушки-погремушки и складывала их в специальную корзинку на полу, отчаянно пытаясь не зевать.

Спала от силы двадцать минут, но стало немного легче. Хотя я бы не отказалась вздремнуть еще полчасика. Главное, чтобы малышка хоть немного отдохнула.

Хорошо, что Дэн отгородил меня от всех консультаций, пока малышка не подрастёт. Четыре-пять встреч в сутки сильно выматывали, как морально, так и физически. Если бы Клаус не взял на себя всю работу в обители, я бы совсем загнулась.

Смотреть будущее тяжело, отвечать на вопросы не легче, ведь правду не все хотят слышать и не каждый может принять. Всякий раз, входя в транс, мне приходилось пропускать через себя чужие эмоции, чувства. А они не всегда были хорошими и положительными. Но вот уже больше года приём был приостановлен, и я была очень рада этому обстоятельству. Иногда возникала крамольная мысль вообще из декрета не выходить. Но у каждого была своя работа и свои обязанности.

– О, помню эти приятные мгновения, – Изабелл села в кресло, закинула ногу на ногу и забарабанила коготками по подлокотнику. Женщина явно нервничала, но старалась не показывать этого. – В своё время я тоже сутками не спала. Пришлось даже Игоря выгнать в соседнюю комнату, чтобы он хотя бы смог выспаться.

– Если ты к Денису, то его нет. У него там какие-то проблемы, связанные с пробуждением. Он ничего толком не сообщил, да я и не слышала. Кнопка так плакала.

– Изменения Закона вступили в силу уже полгода назад, а проблемы не закончились, – задумчиво пробормотала Белль.

– Они никогда не закончатся, а сейчас только множатся. Пять лет борьбы, четыре высших Совета, сотни часов переговоров, десяток покушений, и легче не стало. Просто теперь Дэн будит сущности на законных основаниях, а значит, и спрашивают с него уже вполне официально, – произнесла я и вздрогнула, когда радио-няня разразилась громким требовательным воплем.

— Вот это голос, – усмехнулась Белль, вставая и следуя за мной. – Командирский.

– Вся в отца, – ответила ей, спеша в детскую.

Крик стал протяжнее и многозначительнее: «Еще немного, мама, и я забьюсь в истерике».

Ольга Денисовна или просто Лёлечка, как её любит называть отец, пошатываясь, стояла на ножках, цепко держась пухлыми ручками за перила кроватки, и плакала.

Увидев меня, она всхлипнула и быстро что-то залопотала, протянув ручки.

– Иду, иду, – я быстро пересекла комнату и взяла дочку, привычно прижимая к себе и стирая блестящие слезинки на румяных щечках. – И кто это у нас проснулся? Болит, да? Какие зубки нехорошие. Ай-ай-ай.

– Наличие детей резко снижает активность мозга. Чего ты с ней так сюсюкаешься? Характерная у вас девица же растёт.

– Себя вспомни, – ни капли не обидевшись, ответила подруге. – А ты как с Максом носилась?

Ведьма нахмурилась и скрестила руки на груди – явный признак проблем и неприятностей.

Лёлька тем временем цепко схватила меня за прядь волос и потащила её в рот. В последний момент удалось спасти свою шевелюру.

– Пойдём в гостиную. Температуры нет. Уже хорошо.

Минут пять я занималась исключительно дочкой, посадила малышку рядом с собой, окружила её игрушками, вручила специальную грызушку и только потом взглянула на ведьму.

– Не пойму, на кого она похожа больше, – произнесла оборотница, разглядывая крошку. – Глазки папины, носик мамин, волосы тоже твои – морковные.

– На себя, – улыбнулась я, поцеловав Олю в макушку с рыжим пушком.

– Наверное, она еще раз десять поменяется. Я пришла к тебе, Олеся, – вдруг произнесла Изабелл и подняла на меня полные боли тёмные глаза.

Я тут же напряглась.

– В чём дело?

– Когда-то ты мне сказала, что у нас с Игорем родится сын.