Воин темной планеты (СИ) - Карвен Анна - Страница 18

— Можно и так сказать.

— Хм. — Я позволяю молчанию затянуться. Мы оба прекрасно осознаем потенциальные последствия от открытия Зайары. — Она перенесет нанотрансплантанты? — спросил я наконец.

— Теоретически, да, но в последнее время нанотрансплантантов не хватает. Сомневаюсь, что позволят ввести их человеку.

— Позволят? Это моя станция, Зайара. И когда это я следовал протоколу? — Вспышка гнева и ярости охватывает меня при мысли, что кто-то посмеет усомниться в моей власти. Конечно, возникнут вопросы, слухи, возможно, кто-то даже донесет проклятому Высшему совету. Но мне хотелось бы думать, что после столь продолжительной службы на благо Империи к моей просьбе отнесутся лояльно и позволят мне действовать самостоятельно на станции, находящейся под моим же гребаным командованием.

Зайара мгновение смотрит на меня с непроницаемым выражением. А затем вздыхает:

— Нанотрансплантанты — это лучший шанс полностью восстановить её здоровье. Она абсолютно совместима с ними. Физиологически после трансплантации она, вероятно, даже станет сильнее. Но вам нужно поговорить с главным хирургом Миркелом. Он не послушает меня, но вас испугается до смерти.

— Хм. — Миркел никогда не забудет тот день, когда я чуть его не грохнул. Я тогда был молодым рекрутом, а он младшим медиком. И, конечно, эксперименты, которые они тогда проводили на мне являлись нелегальными.

Миркел едва не убил меня, и я просто вернул должок.

Он до сих пор старается избегать меня и отправляет отчеты через подчиненных. У меня с этим нет проблем. Пока он выполняет приказы и остается верным военным, мне плевать, даже если он думает, что я сам Кайин,

владыка мира мертвых.

Но теперь я решил, что пора Миркелу прекратить избегать меня. Самое время навестить главного хирурга.

Зайара посмотрела на голографический экран.

— Прибыла медицинская бригада, — объявила она.

— Организуй немедленную транспортировку, — рявкнул я. — И объяви всем, что она моя собственность. Если с ней что-либо случиться, виновный будет отвечать передо мной лично. Я разберусь с Миркелом.

— Хотелось бы мне присутствовать при этом разговоре, — сухо заметила Зайара, когда я последний раз посмотрел на Эбби. Спящая, она напоминает мне изящную скульптуру. Мифическое существо. Даже с израненным телом она поистине прекрасна.

Таинственная. Так похожа на нас и так отличается.

У меня появилась нездоровая безрассудная одержимость этой женщиной. Я насмешливо фыркнул. Из всех существ, я обезумел именно из-за человека.

Возможно, эта так называемая «брачная лихорадка» влияет на меня больше, чем я думал.

Эбби

Проснувшись, я вижу лишь тусклый свет и тени. Первое, что осознаю, мне тепло. Нет жидкости и нет жуткого холода.

Подождите. Это значит, что я больше не в том ужасном стазис-аквариуме. Я ошеломленно сажусь, потом снова ложусь, когда мои воспоминания возвращаются.

Обе мои ноги сломаны, верно? Мне не следовало двигаться.

Но никакой боли нет.

Осторожно пытаюсь пошевелить ногой. Да, кажется, всё в норме. И совсем не больно. Я пошевелила пальцами на другой ноге, затем медленно и осторожно подвигала ногами.

Они совсем не болят. И полностью здоровы. Мне снится сон?

Я огляделась и поняла, что нахожусь в маленькой по-спартански обставленной комнате. В постели, или думаю, что лежу в постели. Это капсула в форме человека, сделанная из темного органического вещества. Это не дерево или металл, а нечто совершенно мне не знакомое. Внутри тепло. Она покрыта мягкими черными простынями.

Я сажусь на край капсулы, касаясь босыми ногами пола. И одета в темные струящиеся одежды, по крайней мере, на пять размеров больше, чем нужно. Из ткани мягче шелка, невероятно роскошной и просторной.

Я буквально утопаю в этом странном материале со слабым пряным ароматом. Напоминающем корицу, но не совсем.

Узнаю этот запах. Он всколыхнул мою затуманенную память. Этот запах напомнил мне о нем.

Я задрожала, вспомнив прикосновение его теплой кожи к моей. Его большие огрубевшие руки на моем теле.

Дурочка. Я должна перестать думать об этом. Наверное, это всё от воздействия лекарств, которыми меня накачали.

Оглядываюсь, пытаясь сориентироваться. Черт, где я? Последнее, что помню, как я застряла в огромном морозильнике, стазис-резервуаре, в основном против своей воли, и ничего не могла с этим поделать. И генерал чертовски легкомысленно отнесся ко всему. В частности, к тому, что я покидаю Фортуна-Тау. Когда дело касалось всего остального, он становился чертовски серьезным.

Разве он не понимает, что нельзя просто забирать людей с их родных планет? Что нельзя просто так разлучать человека с его собственным видом?

Очевидно, нет. Это как-то связано с его странным чувством чести. Что-то о том, чтобы сдержать свое слово. С ответственностью.

Упрямец.

Ррр. Раздражающий, властный, всё контролирующий придурок. Не выношу идиотов, помешанных на контроле.

Но оценив состояние моих ног, поняла, он сдержал слово и исцелил их.

Удивительно. На пробу согнула ноги, наблюдая, как они выглядывают из-под черной ткани. На коже не оказалось ни одного пореза или шрама от раны.

Как будто несчастного случая и моего столкновения с этим отвратительным, тошнотворным существом никогда и не было.

Я встаю на ноги всем своим весом. Нет вообще никакой боли.

И делаю несколько пробных шагов. Кажется, всё работает нормально.

Какого черта они со мной сделали? И какой ценой?

Я шагаю по темному полу, который ощущается ледяным под босыми ногами. С одной стороны комнаты имеется закрытая дверь. Из того же материла — вроде из дерева, но в то же время не из дерева — из которого построена вся комната. Я нажимаю на нее, но ничего не происходит.

Меня охватывает паника. Меня заперли? В ловушке, как в плену?

Я слегка страдаю клаустрофобией. Не люблю маленькие замкнутые пространства. При мысли о том, что я застряла в этой тускло освещенной, жуткой маленькой комнате, мне становится слегка не по себе. Мой пульс подскочил, возникло ощущение тошноты. Я поймана в ловушку, заперта в каком-то темном маленьком помещении, словно эмбрион. Как будто меня опять поместили в утробу матери.

Снова толкаю дверь, на этот раз сильнее. И эта дурацкая штука снова не двигается с места. Огляделась в поисках панели управления, но ничего не нашла, а дверь словно сливалась со стеной.

Теперь я вся покрылась холодным потом и начала задыхаться. Мои руки покалывает. Я не могу ясно мыслить.

У меня начался приступ панической атаки. Я не могу в это поверить. Подобных приступов не было уже несколько лет.

Успокойся, Эбби!

Начинаю колотить в дверь кулаками, затем провожу пальцами по краям, стараясь нащупать щели, шов, любую выемку, которую могу использовать, чтобы её открыть.

Ничего.

Будь прокляты эти кордолианцы и их странные технологии. Я отступаю, пытаясь дышать медленно и успокоить бешено колотящееся сердце. Начинаю более пристально изучать дверь. Она сделана из сотен горизонтальных переплетающихся темных нитей, словно плетеная корзинка.

Как она открывается, скользит в сторону или втягивается?

Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно выбраться из этой темной, без окон, маленькой комнаты. Я отступаю на несколько шагов назад, думая в последний раз врезать по этой странной штуке изо всех сил. Даже если она не откроется, мне будет приятно пнуть что-либо.

Чтобы выплеснуть свой страх и разочарование.

Поэтому отступаю назад на два больших шага, приподнимая нелепую, больше смахивающую на огромную плащ-палатку одежду. Разбежавшись, я подпрыгнула и с ноги врезала по двери, точно так же, как это делали когда-то в смешных боевиках двадцатого века.

Это правда, я тайно одержима всем, что относилось к двадцатому веку. Никогда ещё не существовало эпохи, столь насыщенной человеческим творчеством.