Эльфийская сага. Изгнанник (СИ) - Марлин Юлия - Страница 65

Ему поспешно уступали дорогу, растекаясь взволнованными волнами. По залу летели встревоженные шепотки. Кто-то, не совладав с чувствами, уронил бокал. Женщина, мимо которой проплыл Габриэл, в страхе отвела глаза, а эльф напротив судорожно дернул за косу и выдрал клок.

Кухонная дверь распахнулась — в зал влетел белый гоблин с гусем на руках.

— Лорд Остин, леди Миллиана спрашивает, что приготовить…

Но увидев степенное приближение темного эльфа запнулся, попятился. Птица, до этого сидевшая смирно, вдруг выгнула длинную шею и оглушительно загоготала.

Га… гаа… гааа…

— Я позже спрошу…

Гоблин бросился назад, хлопнула дверь, на окнах звякнули серебристые украшения. Из кухни долетели звон бьющейся посуды и вскрики кухарки: «Как?! Исчадие ночи в соседнем зале? Властелин Над Облаками защити!»

— Я же просил его не высовываться, — процедил Остин, но было поздно — Габриэл стоял рядом.

— Лорд Остин, — тихо начал он, но тот перебил:

— Мы договаривались, что вы не станете покидать покоев, чтобы не смущать моих гостей.

— Я торчу в комнате уже две недели! — Разозлился темный, в его глазах блеснул металл. — Будьте любезны, господин, скажите, кто я для вас? Если пленник — посадите меня на цепь или бросьте в подземелье. Если нет, почему мне велят сидеть в четырех стенах, не дозволяя выходить даже по ночам, когда весь замок спит?

Остин побледнел. Сотни глаз прожгли его опаляющим огнем. Они ждали, что владетель Ательстанда ответит дерзкому чужаку, едва-едва оправившемуся от ран, но уже толкующему о странном равноправии.

— Вы не пленник. Вы наш гость, — как можно тверже, чтобы не выдать в голосе дрожь, молвил Орлиный Глаз.

По гостиному залу побежали шепотки удивления, недовольства и порицания.

Габриэл распрямился, насколько позволяли сломанные ребра, и поклонился с совершенно прямой спиной — по традиции темного народа, то есть, признавая собеседника равным себе и, выказывая глубокий почет и уважение. Остин не хотел, но все же поклонился темному сородичу в ответ.

Холодные зимние лучи засеребрились на стекле и упали в гостиную бесчисленными струями бледных огней. Эльфы восторженно вздохнули — без света солнца они страдали, а мрачная зима и ненастная осень были для сотканных из золота и серебра мукой, пострашнее пыток и боли.

— Вы не боитесь солнца? — Удивлению Люки не было предела, так как парень не спрятался от света. — Все темные избегают прямых солнечных лучей, боясь получить тяжелые ожоги. Или я не прав?

— Прав, — кивнул Габриэл. — Укусы солнца неизлечимы и остаются на коже в виде рубцов до конца наших дней.

— И глаза, — мягко пропела Арианна. — Ваши глаза — цвета весеннего неба.

— У исчадия ночи голубые глаза? Невероятно! — Поддержал лорд Хегельдер, грея единственную руку в потоках тепла.

— Да. — Равнодушно кивнул Габриэл. — При свете солнца — голубые, во мрака ночи — черные. И, да, солнце для меня безвредно.

— Вы верно особенный, Габриэл, сын Бриэлона, — тон Остина сменился с осторожного на любопытный.

— Во мне от особенного не больше, чем в вас от исчадия, — небрежно пожал плечом молодой шерл.

— Глаза, — пробурчал Эллион. — Нашли повод для удивления. Вот если бы он взлетел, как птица, то да, я б удивился, а так…

За спиной лучника сверкнули ножны. Габриэл бросил взгляд на оружие и в больших голубых глазах отбликовала рукоять с навершием из вулканического стекла. Воин узнал меч своего отца; меч, выкованный легендарным мастером Хафенкелем. Брегон пронзил его ладонь его же оружием, и не просто оружием — королевским даром старого Теобальда. Пальцы перебинтованной ладони невольно дернулись.

Легкий шелест шагов, легче пения дождевых капель по листьям, донесся сбоку. Темный эльф развернулся и застыл от удивления — к нему подходил пепельноволосый юноша с изумрудными глазами (тот, которого он спас в Эбертрейле), а рядом скользил солнечный с золотом в волосах и синим лоскутком неба в чистых добрых глазах.

— Уже на ногах? — Заливисто спросил пепельноволосый и вызывающе вздернул подбородок: что узнал меня? я тебя, мучитель — узнал! И прошипел: — Мы так надеялись, вы сдохнете!

— Эридан, — возмутилась Арианна, — прекрати.

— Почему, сестра? — Зло бросил юнец и прожег Габриэла зеленью грозных глаз. — Не помните меня, господин?

— Нет. — Бесстрастно ответил он.

— Видишь, сестра. Я говорил, он меня не вспомнит. Куда ему опускаться до простых пленных. В их тюрьмах таких, как я было не счесть.

— Эридан, — одернул мальчишку Остин.

Шерла, кажется, ни капли не задела дерзость юнца, и он поинтересовался:

— Твое имя Эридан?

— Да!

— А дальше? Я знаком с обычаями Детей Рассвета. Многие из вас получают наречение в честь созвездия, сиявшего в чертоге Звездного Предела в год вашего рождения. Вы — жители Верхнего Мира чтите эту традицию еще со времен правления Лагоринора, мы от нее давно отказались. Если мне не изменят память, — Габриэл задумался, — в Звездном Пределе сто шестнадцать осей?

— Сто шестнадцать, — кивнул Эридан, глядя на воина исподлобья. — Каждая ось для нас священна.

— Так какое наречение у тебя?

Юноша ответил колко и резко:

— Мое наречение хотите узнать? Я от него отказался.

— Почему?

— Оно мне не нравится.

Габриэл вскинул бровь и внимательно оглядел Эридана и Арианну — брат и сестра явно отличались от остальных. Слишком нежная сине-серебристая кожа, слишком пепельного цвета волосы, слишком яркие зеленые глаза, немного выше остальных. Они точно были не из народа лесных эльфов, и не из народа солнечных; солнечные эльфы имели золотистый оттенок кожи, серые, голубые, синие глаза и волосы от светло-русого до ярко-рыжего, и даже огненные. Возможно, Арианна и ее брат вышли из рода высокогорных эльфов, но в этом молодой шерл не был уверен до конца.

— И вы мне не нравитесь, лорд главнокомандующий, — прошипел Эридан, а после нарочито поклонился и пробурчал: — Добро пожаловать в Верхний Мир! — Развернулся к другу и потянул за собой: — Пойдем, Лекс!

Упоминание прежнего звания неприятно укололо сердце воина. Он хмыкнул.

Лекс напоследок обернулся и, поймав на себе задумчиво-заинтересованный взор исчадия, от страха передернул плечами.

Неожиданную тишину прервала Арианна.

— Простите. Манеры брата оставляют желать лучшего, — извинившись, она обхватила локоть Остина.

Габриэл тряхнул головой, взглянул на нее и только сейчас заметил, что молодой одноглазый эльф рядом с ней сиял глубинным звездным серебром. По коже текли холодные ручейки расплавленного света, а лунные волосы сверкали ярче бриллиантов. Темный прежде слышал, что светлые светятся, когда влюблены, но своими глазами не видел. Что ж, одной тайной стало меньше.

— Не извиняйтесь. Юности присуща дерзость, как старости немощь, — шепотом пробурчал он, сдерживая смех — от боли в ребрах стало дурно. Но Остин походил на упавшую с неба звезду и Габриэл все же не сдержал усмешки, и тут же поплатился вскипевшим в груди огнем.

— Я бы хотел пройтись, осмотреть замок, — сглатывая и морщась от боли, прошептал он спустя минуту.

— Зачем? — Насторожился владетель Ательстанда.

— Устал сидеть в четырех стенах.

— Замок стоит на склоне горы. Требуется отменное здоровье, чтобы дерзнуть и выйти за ворота, а вы не в той форме, — покачал головой одноглазый.

— И все же я настаиваю.

— У меня нет времени водить вас по коридорам, — сердился Остин.

— Я не беспомощен и не нуждаюсь в проводниках.

— Нет, — не соглашался лесной эльф (он боялся дать волю исчадию ночи). — Одного вас я не пущу.

— Я не против компании, — мягко улыбнулся Габриэл.

— Боюсь, компания против вас, — рассмеялся Хельгердер, блеснув белыми зубами.

— Поймите, лорд Габриэл, обитатели вас боятся. Я иду на большой риск, дозволяя бродить по замку…

— Я дал вам слово, — холодно оборвал темный эльф. Его снежное лицо застыло от напряжения — он злился.

— Я в вас… не сомневаюсь, — поспешно заверил тот, — но другие… Что если на вас нападут, и вам придется защищаться, скольких вы убьете сразу? А скольких покалечите?