Эльфийская сага. Изгнанник (СИ) - Марлин Юлия - Страница 68

Темный эльф сохранил самообладание и не дрогнул. В пустынях Дикий Степей, ущельях Соленых Упокоищ, в пограничьях Черноземья он не раз бился с одичалыми тварями, рожденными тьмой в Эпохи Мрачного Начала и Темного Рассвета, а его меч испил немало крови скверных порождений неугасимого бесплотного зла. Но сейчас на нем не было доспеха, он был безоружен, и к тому же серьезные раны только-только начали подживать. Тварь это учуяла и, наслаждаясь превосходством, медленно закачалась, как гигантский живой маятник, готовый молниеносно атаковать.

Все, что оставалось шерлу мужественно смотреть в два громадных серебристых глаза, пронизанных неупокоенным мертвенным блеском, и не шевелиться. Ходили слухи, мерзкие виверны предпочитали противника, не уступающего им мастерством и хладнокровием, а если застыть на месте — тварь может потерять интерес, бросившись на поиски чего поинтересней. Но, похоже, это существо играть не собиралось. К тому же запах свежей гномьей крови распалил в нем адский, неутолимый аппетит.

— Сначала тебе придется убить меня, — прошипел Габриэл.

Виверн дернул гребнистой головой, будто усмехаясь.

Чадящий фонарь плюнул дымком и поблек до слабого тающего огонька в мутном стекле. На пол легли косые надгробные тени, а побежавшие по стенам пятна показались мертвецами в удушливых саванах. С полок продолжало что-то осыпаться. Сзади стонал и хрипел сын заведующего.

Пришел час моей смерти, мелькнула в голове эльфа безрадостная мысль, но он остался недвижим. Змей-дракон раскинул кожистые крылья, разинул унизанную зубьями пасть, истекавшую едучей, как отравленное зелье слюной, и низринулся вниз. Но замер в десяти дюймах от мраморно-бледного лица и, зашипев, отпрянул назад. Густые черные ресницы эльфа дрогнули от удивления, но до конца прочувствовать ошеломление он не успел.

Медная дверь шумно лязгнула о стену. По ступеням затопали лапы Мардреда; за ним втекли Остин и Люка, дальше хмурый Эллион в компании братьев Левеандила и Рамендила, и еще десяток вооруженных бойцов. Одни — в нижних штанах и рубахах, Эллион был босой, а на зеленоватой лысине огра болтался спальный колпак с золоченой кисточкой.

Лезвия клинков загорелись огнем, наконечники стрел вспыхнули белым светом. Затренькала тетива. Застигнутый врасплох виверн зашипел, глазища вспыхнули синей, угнетающей волю тьмой.

Остин закричал:

— Люка! Обходи тварь слева! Мардред, ты заходи справа! Габриэл, в сторону! Уйдите в сторону, демон вас возьми!

Стрелы забились о стальные чешуйки, осыпаясь на пол спелыми виноградинами, ибо не причиняли змею-дракону вреда. Виверн вился по складу зеркальным смерчем и оглушающе шипел. Кожистые крылья сметали полки, бочки, столы, стулья. Он взмахнул левым крылом и Эллион улетел, ударившись о стену. Вскинул дырявое правое и смел нескольких эльфов к бочкам с элем. По полу потекла золотистая наливка, запахло кисловато-сладким хмелем.

Мардред, заходивший виверну со спины, сглотнул и крепче сжал древко топора. Лезвие отбликовало на обледенелую стену и тварь заметила «зайчик». Толстый скользкий хвост взметнулся атакующим копьем и огр, пронзенный шипом, отлетел в полку с орехами. С шумом обвалился на пол и замер на горке коричневой скорлупы.

— Мардред! — Вскричал Остин. — Мьямер! Люка! Отвлеките змея!

Габриэл перетащил гнома в темноту провала и в сражение не ввязывался. Какой от него прок, если он не мог даже удержать клинка?

И пока одни горели в холодном огне страшной битвы, парня охватило сомнение. Виверн мог сотню раз его убить, но не убил, и более того — в последний миг отскочил, как ужаленный. Так случается, когда внезапно нападает дикий животный страх и тело отказывается подчиняться приказам. Но что заставило виверна испугаться? Или кто? Гном или… сам Габриэл? Но как? И почему?

Остин взмахнул мечом и подался вперед. Взлетели светлые волосы, тонкая рубаха облепила стройный торс, над головой блеснуло лезвие. Чудище изогнулось и сшибло владетеля Ательстанда с ног. На-Эн отлетел, а одноглазый вскричал от боли. Люка и Мьямер бросились на помощь, но были сметены жирно-блестящей броней шипастого хвоста. Казалось, еще миг и виверн закусит лесным эльфом, распростертым на полу без меча и щита. Габриэл стиснул зубы и собрался кинуться на змея-дракона с голыми руками, но внезапно воздух прошила звенящая, как жужжание шмеля сталь. Громко хрустнула кость; тварь захрипела, косо полоснув по стене хвостом — пролился дождь искр. Из раны брызнул фонтан черно-зеленой крови и виверн рухнул замертво — из его глаза торчало оружие с навершием в виде волчьей головы.

На пороге в одной сорочке стояла Арианна. Локоны, рассыпанные по плечам, горели серебром. Холодные зеленые глаза сверкали гневом. Даже в простом льняном одеянии юная эльфийка ослепляла красотой и сияла подобно извечной Звезде Запада Мал'Алэне. Но не красота поразила Габриэла, а меткий точный бросок, оборвавший метания и вопли чудовища. Из-за спины девушки выглядывали Эридан и Лекс, о чем-то оживленно перешептываясь.

— Остин, — сбежала она по ступеням в облачке серебра.

Тот приподнялся на локте и кивнул:

— Я жив и не ранен.

Арианна улыбнулась, потом подплыла к мертвому змею, вырвала из глаза меч и быстро удалилась, оставив после себя сладковатый аромат фиалки и загадочную недосказанность.

Раненный гном захрипел и потерял сознание. Чадящая лампа вздрогнула и погасла — склад накрыло сумеречной полумглой.

… Свеча вспыхнула, очертив кругом золотого сияния эльфийские лица.

— Похоже на потайной ход, — сказал Остин, осматривая громадный пролом, убегавший блестящими стенами в призрачную даль. — Он был замурован, — кивнул одноглазый на деревянные обломки. — Но сегодня его взломали. Виверн вполз в ход с той стороны склона и так очутился на складе.

— И первым делом угробил старину Глоки, гвоздь мне в сапог, — хрипло вздохнул огр, глядя на останки гнома-заведующего, прикрытые простыней.

Эльфы замолчали. Из пролома все так же свистело и рыдало. Над головами топали и шелестели сотни ножек — разбуженный приют уже не сомкнет глаз до рассвета. В темных углах копошились крысы — успевали тащить рассыпанные и разбросанные овощи, мясо, головки сыра, орехи и сладости.

— Интересно, куда он выводит, — задумался Люка, отирая кровь.

— К вершинам Драконовых гор, — Остин перехватил свечу и вернулся к опрокинутым полкам.

— Или в Семерейскую долину, к реке, — предположил Мьямер.

— Вот завтра вы это и выясните, — обратился владетель Ательстанда к Люке и Мьямеру. — Возьмете десять воинов и исследуете ход. Если надо будет — завалите его. Не хватало, чтобы теперь каждую ночь нас посещали твари типа…

Он кивнул на дохлого скользкого виверна, неподвижное тело которого обвивало кольцом скудную мебель обители гномов.

— Будет исполнено, — кивнул Мьямер.

— Я с ними, — прохрипел огр.

— Нет, тебя ранило. Завтра отдыхай.

— Но…

— Никаких но, — отрезал Остин.

— Эй, смотрите, — позвал Левеандил.

Вместе с Рамендилом он перевернул драконью голову и указал на сверкающую звезду в рогатом круге под шеей.

— Метка ведьм, — поморщился Люка. — Далеко же забралась их цепная зверушка. До Черноземья не меньше четырехсот миль.

— Это что-о, — махнул рукой Хегельдер, — помню несколько лет назад по Эбертрейлу ходил слух, что ведьмы специально отпускают вивернов и других созданных с помощью черного волшебства существ, чтобы те для них шпионили. Одного видели в Фарухе, еще одного в Озерном Крае. Говорили, даже на рынках Диких Степей встречали парочку рогатых монстров. А песчаные земли от королевства ведьм в тысяче миль к юго-востоку!

— А, может, его призвал — он? — Огр мотнул головой в сторону темного эльфа. Блестящая кисточка на колпаке дернулась и замигала огоньками. — А?

Габриэл молчал, прислонившись к стене в пяти шагах от пролома. Он медленно поднял голову и встретился с диким взглядом желтых глаз.

— Чего молчишь, темный?

— Мардред, не начинай, — потребовал Остин.