Новая история Колобка, или Как я добегалась (СИ) - Ясная Яна - Страница 65

Миф о тайной зловещей ведьмовской организации рушился на глазах, правда неотвратимо поднимался в полный свой рост: ведьмы — это женщины.

До меня ме-е-едленно доходил масштаб катастрофы.

Лучше бы это была зловещая организация. С ней, по крайней мере, понятно как бороться.

— Глава Круга у ведьм не то чтобы совсем уж баба на чайник, но власть её весьма условна. Не хочешь слушаться — не слушайся. Собрала вещички, детей в охапку, мужа подмышку — и до свидания. А то и здесь же, на месте, собрала под руку единомышленниц и заложила новый Круг. Мы не повязаны общими финансами или совместным имуществом, Елена Владимировна. Просто сила наша тесно связана не с землей даже, а с местностью, где мы живем. И месту нужна хозяйка. Глава круга, хозяйка шабаша, как хотите назовите — это она и есть.

Череда усмехнулась, и очень эта была ведьмовская усмешка.

Она больше не полыхала раздражением, и ее задумчивость, вольно или невольно передалась окружению, а я задумалась — это особенность главведьмы, или просто у госпожи полковника такая мощная харизма сама по себе?

— Викентьева, примерно как и вы, Елена Владимировна, считала, что у нас есть четкая иерархия и структура. Ей было так проще воспринимать. С молодыми такое бывает, они слишком современные, думают, что живут разумом, а на деле — живут мозгом, — она мазнула меня взглядом, проверяя, понимаю ли я разницу.

Я не то чтобы понимала, что подразумевает Череда (почему-то фамилия охотнее ложилась мне на образ роскошной брюнетки, чем официально-паркетное “Татьяна Федоровна”), сформулировать различие я бы не взялась, но где-то на уровне ощущений улавливала.

— Она несколько раз бросала мне вызов, — хрупкая морозная веточка крутилась в белых пальцах, а глава круга, заметив мое изумление, усмехнулась. — Нет, не подумайте, не было никаких магических поединков. Сейчас у нас это делается не так. Ведьма хозяйка своему кругу, пока за ней идут сестры. Пока у нее хватает на это авторитета. А Викентьева — отличный управленец и организатор. И дважды во время советов в Кругу она, дождавшись, пока я скажу свое слово, выдвигала свои предложения, и ставила их на голосования. Это были отличные, толковые идеи, и подойди она ко мне с ними до Круга, я бы согласилась с таким порядком действий, — Череда тонко улыбнулась, — Но она не хотела в советницы. Она рвалась в хозяйки. Оба раза ее предложения провалились, Круг проголосовал против. Рита так и не поняла — ведьмы голосовали не за проект. Голосовали за человека.

Мы шли по тропинке от источника к теремам и свежий снег скрипел под ногами — некому было почистить дорожки.

— В первый раз я просто щелкнула её по носу: назначила ответственной за обсуждаемый вопрос и обязала осуществлять не мой план, а её собственную идею. Достаточно прозрачный намек, вы не находите, Елена Владимировна?

И я вынуждена была признать, что да, куда уж прозрачней.

— Во второй… Во второй раз я сослала её к вам.

Я настолько опешила, что чуть не споткнулась. В смысле? Сослала соперницу к источнику?

— Не спешите удивляться. Видите ли, природа источника такова, что с ним ничего нельзя сделать обманным путем. К примеру, нельзя приворожить вашего Елистратова, и выманить у него права под приворотом — любое противоправное действие в отношении хозяина, закрывает ведьме доступ к источнику навсегда.

Я растерянно молчала. Н-да. Это многое объясняло, конечно, но…

— А как же тот рейдерский захват? На что вы рассчитывали четыре года назад? Или обряд на Макса у него в квартире…

Череда тонко улыбнулась:

— Елена Владимировна! Если бы — я повторяю, если бы! — я решила поступиться законностью ради интересов общины, которую представляю, то я бы обязательно действовала опосредованно, через третьи руки. А когда эти третьи руки передали бы мне права на источник, я бы выступала добросовестным участником сделки, — в темных глазах плескалась ирония, — Но я, конечно, на такое никогда не пойду, это противоречит закону и моим убеждениям.

Я скривилась, и удержала вопрос “Татьяна Федоровна, вам нимб не жмет?” за зубами. И так ясно, что не жмёт, он там отлично уживается, прямо между рогами, сразу над короной. Спросила я другое:

— А что ей мешало обработать Макса без приворотов?

— Ни “что”, Елена Владимировна, а “кто”, — от проникновенного голоса собеседницы мурашки по спине бежали. — Вам напомнить, кто уволил горничную и официанток, слишком откровенно добивавшихся внимания владельца “Тишины”? А напомнить, с какими формулировками?

Не надо про формулировки! Я помню! Но мне тогда нужна была репутация стервы! Это было по работе!

— Кстати, одна из тех девочек была из наших, — добила меня Череда. — Так что Викентьева лишний раз глаза на него не рисковала поднять. Хотите, поделюсь характеристикой, которую она на вас составила? — и с явным удовольствием поделилась: — Авторитарна, злопамятна…

Да… А я-то считала себя неплохим начальником!

— Нетерпима к неповиновению, — добила Череда мстительно.

— Да это прямо что-то среднее между бернским зенненхундом и питбультерьером, — буркнула я.

— Сравнение не лишено смысла, — миролюбиво согласилась Татьяна Федоровна. — Сидели на своем Елистратове, как собака на медведе: и сам не гам, и другому руку по плечо отгрызу!

Титаническим усилием воли я подавила желание огрызнуться и отстоять свое славное имя, и вернула разговор к прошлой теме:

— Слушайте, а почему вы просто от нее не избавились?! — и это был прямо крик души.

Вот я бы так и поступила!

— Шутите? — она больше не смеялась, говорила предельно серьезно. — Разогнать всю толковую молодежь, и нянчиться с общиной до старости? Вы думаете, я так за место главы держусь? Ошибаетесь, Елена Владимировна — власти мне и на работе хватает. И власти, и ответственности. И интересы мои тоже, по большей части, там. Найдись толковая преемница — я бы охотно спихнула ей эту безумную кодлу. Но Викентьева не дотягивала. Может, со временем бы доросла…

Разговор этот меня все же слегка расстроил, и я отстав от ведьм, поравнялась с Миром и увязавшейся за нами Адкой.

— Слушайте, я что правда нетерпима к неповиновению? — с надеждой на утешение возопила шепотом я.

— Ну, конечно, нет! — ласково, как несмышленышу, объяснила Ада. — Я вот тебя всегда слушаюсь — и всё отлично!

Где-то в этом согласии чувствовался подвох.

— И что, правда мстительная?

— Кто ей сказал такую чушь? — удивленно спросил Мир у Адки.

— Понятия не имею! Никто бы не посмел! — невозмутимо отозвалась эта… ведьма!

Спелись! Успели!

Я пыхнула паром на морозный воздух и гордо отправилась спасать охрану от колобчат.

Иногда я занималась тем, что медитировала на детей. И вместо того, чтобы заняться какими-то своими делами, пока — о счастье! — все трое нашли себе безопасное занятие, поглотившее их целиком и не требующее вмешательства взрослых в лице мамы, я просто сидела и смотрела на них. И ловила от этого какой-то нереальный кайф.

Прямо сейчас у меня в общем-то и дел-то никаких не было.

Странное ощущение. Прям противоестественное какое-то. Я, вроде, уже приловчилась за последние пару недель, что вечно надо куда-то бежать, кого-то спасать и вообще какой-то ахтунг творится.

И вдруг — тишина. Тишина в “Тишине”. Тишина в квадрате прям-таки.

И дети.

Олюшка сосредоточенно рассматривает книгу. Розовая лента развязалась, голубая пока держится. Круглая щечка подсвечена солнцем из окна и в этом теплом свете кажется натуральным персиком — так бы и укусила. Светлый пух растрепанных косичек тоже сияет в этом свете нимбом, но и без него понятно, что перед нам ангельское создание, которое очень любит животных. Поэтому искренне радеет, чтобы в книжке дракон сожрал рыцаря, а не наоборот.

Ярослав строит башню. Башня уже дошла ему до носа и до трагедии остаются считанные кубики, но пока его надежды и мечты не рухнули вместе с огорчительно неустойчивой конструкцией, можно полюбоваться сосредоточенным выражением лица, по-мужски сурово сдвинутыми бровями и тем, как он закусывает губу и тщательно примеривается, прежде чем заложить очередной “кирпич”.