Товарищ Кощей (СИ) - Уксус Сергей - Страница 14

Тем временем бледный, нахмурившись, продолжал пристально смотреть на сержанта, и тому пришлось объяснять:

- Так ведь, товарищ командир, я ж с Урала! У нас же семейное это - с камнем работать. И отец работал, и деды, и их деды, и братья мои... - он помолчал, вспоминая дом, потом вздохнул: - Это вот я в армию пошёл. А так бы тоже...

- От оно как, - задумчиво проговорил бледный. - Камнерезы, значит. А Урал -- это?..

- Камень. Пояс Каменный.

- Не, - покачал головой бледный. - Слышать слышал, а бывать не довелось...

- Ну так приезжайте, товарищ командир! Места у нас -- красоты неописуемой! И охота, и рыбку половить, и... - прижмурил глаза сержант, всем своим видом показывая, как у них хорошо. - Вот война кончится, чтоб ей, и приезжайте!..

Молча слушавший эту пылкую речь капитан отвернулся и тоже вздохнул: война...

* * *

"Война!" - Гусев попытался вскочить, однако чья-то рука его удержала. Сфокусировав зрение, капитан обнаружил над собой всё то же лицо Кощея и подумал, что это начинает становиться традицией. Вот только понять бы ещё, хорошей или плохой.

- Отдохнул? - спросил Кощей.

- Отдохнул, - кивнул Гусев и с удивлением понял, что так и есть.

- Тогда поднимай остальных, - князь встал с корточек. - Время!

Оглянувшись, Сергей с удивлением обнаружил рядом всю группу, так же, как и он, расположившуюся на голой (ну, не совсем, конечно, голой -- листва опавшая, хвои немного...) земле и явно видящую приятные сны. Чуть в стороне, отдельно, лежал пленный. Судя по доносящемуся сопению -- живой...

После всеобщего подъёма, когда бойцы привели себя в порядок и наскоро перекусили, было решено, что капитан с князем и "языком" проводят группу до тайника (опять по тропе), после чего пойдут на соединение со своими, а остальные продолжат выполнять поставленную задачу. Ещё от одного из бойцов поступило предложение разбудить фашиста, чтобы топал своими ногами, однако князь от него отмахнулся, а Гусев объяснил, что пойдут они быстро и непривычный к таким переходам ганс будет всех задерживать...

Обратно шли в том же порядке: впереди проводник, за ним Гусев, потом приданные бойцы, а замыкал колонну опять Кощей, но теперь уже с пленным на плече.

К тайнику вышли достаточно быстро, там Сергей с князем подождали, когда остающиеся извлекут груз, после чего, попрощавшись, отправились к фронту.

В расположении 747 стрелкового полка они оказались через два часа после полуночи, перепугав часового при штабе и устроив ранний подъём полковым особистам. Впрочем, после опознавания все претензии были сняты и осталась только просьба "показать, как это у вас получилось".

Увы, помочь им чем-либо Гусев не мог и потому сослался на особую методику, по которой даже не каждое подразделение осназа готовят.

Потом приехала вызванная по телефону машина, и их наконец-то отвезли на базу. Передали Командиру пленного (без накладок, ясен пень, не обошлось -- разбуженный Кощеем майор, увидев перед собой бледную физиономию с горящими глазами, решил, что за ним явилась смерть, и закатил истерику). Потом Командир, прихватив с собой "языка", куда-то укатил, и Сергей с Кощеем наконец-то смогли добраться до своих коек. Что потом делал князь, Гусев не знал -- как только его голова коснулась подушки, он выключился...

Разбудили Сергея подпрыгивающая кровать и грохот близких разрывов. Спешно одевшись, капитан выскочил из домика и, обнаружив Кощея сидящим на скамейке рядом с крыльцом - этот контуженый, прикрыв глаза, спокойно грелся на солнышке, не обращая внимания на то, что неподалёку гитлеровцы бомбили стоящий там полк -- подбежал к нему и спросил:

- Ты здесь?

- Хм? - голова князя чуть повернулась в сторону Гусева, левый глаз приоткрылся, и скрежещущий голос с нотками лёгкого удивления поинтересовался: - А где мне быть?

- А... - начал было Сергей, но вдруг понял, что уже успел ляпнуть явную глупость и может сейчас выдать ещё одну. Рухнув на скамейку рядом с Кощеем, он шумно выдохнул, наконец-то надел фуражку, которую до этого держал в руке и глубокомысленно произнёс:

- Н-да-а-а...

Так они просидели следующую четверть часа. Князь ночной, нарушая все известные каноны, предписывающие обитателям темноты по меньшей мере не любить солнечный свет, грелся на солнышке. Капитан же Гусев, осназ, пытался унять гудящую голову, возмущённую тем, что её так не вовремя и так грубо разбудили, и недовольно морщился, когда скамейка вздрагивала особенно сильно.

Потом подъехала приписанная к их группе "эмка", коротко бибикнула, и из неё вылез полковник Иван Петрович Колычев. Командир. Судя по выражению лица полковника, а также по тому, что он не подошёл к подчинённым (ну, то есть к подчинённому и союзнику, конечно), не пошутил и даже не улыбнулся, никакого довольства жизнью Иван Петрович не испытывал (что вообще-то было странно, поскольку за такого "языка", да ещё доставленного, можно сказать, по первому требованию...). И, наверное, поэтому не стал задерживаться на улице, а быстрым шагом направился в штаб.

Дёрнувшись было следом, Гусев спохватился и позвал князя -- явно Командир привёз какие-то новости, и лучше, если Кощей услышит их сразу сам, чем потом в пересказе Сергея. Просто потому, что в первом случае отвечать на вопросы, буде такие у союзника возникнут, придётся полковнику.

Новости оказались... не очень. Враг форсировал Днепр и... просто взял и обошёл наши оборонительные порядки по высохшим болотам. Вот так. И оказалась группа, а также все находящиеся поблизости войска, в... неприятном положении. В окружении, если проще. И придётся в нём теперь сидеть. Пока либо подмога не подойдёт, либо прорываться к своим не прикажут. Но Сергею почему-то казалось, что скорее случится второе, чем первое. Ещё Командир сообщил, что поскольку всё так обернулось, то им -- то есть капитану с князем ("Если, конечно, князь не возражает") - предстоит вместо разведки наводить шороху в ближнем тылу противника. Ну, и просто в обороне помогать -- это как дела пойдут.

И дела пошли...

Для начала князь принялся руками и ногами отмахиваться от всякого сопровождения и усиления, мотивируя это тем, что вместо работы ему придётся за детьми глядеть. А поскольку в темноте эти дети слепые, как новорождённые волчата, то думайте сами, много ли от них толку...

В конце концов, проспорив час с лишним, пришли к соглашению, что Кощей будет брать с собой одного только Гусева, причём не столько для работы, сколько чтобы опознаваться при встрече со своими. После чего, договорившись, что начнут они уже сегодня с наступлением темноты, капитан с князем отправились готовиться, оставив выжатого как лимон Командира приходить в себя.

Собирался главным образом капитан -- всё равно союзнику просто так ничего не выдадут. Придётся ходить следом и подтверждать, что да, свой, бумажка настоящая... В общем, обратная сторона того, что называется повышенной бдительностью. А так -- наоборот, князь ходил следом за капитаном и время от времени задавал вопросы. Ну и, само собой, давал советы.

Но несмотря на трудности, в один прекрасный момент они поняли, что всё наконец-то собрано. После чего Гусев доложил Командиру о готовности, и как только стемнело, князь с капитаном наконец-то перешли в тыл немцам...

Дальнейшие дни отложились в памяти капитана большой кучей обрывков: они взрывали, ломали, рубили (оказывается, меч Кощея в умелых руках может и танк располовинить!), поджигали... А ещё -- пугали. Точнее, пугал князь, поскольку Сергей этого просто не умел (да и способностей не было... А жаль!), и тогда они, с удобствами расположившись где-нибудь в сторонке, наблюдали, как одолеваемые призраками оккупанты, громогласно призывая своего бога и вопя на все лады, убивают друг друга. Однажды Гусев как бы между прочим поинтересовался, что такое видят гитлеровцы, что заставляет их хвататься за оружие. "Каждый своё", - философски пожал плечами князь. Помолчал немного, а потом всё же пояснил, что в голове у каждого прячется его собственный страх, а он, Кощей, просто открывает ему дорогу наружу.