Секретарь с расширенными полномочиями (СИ) - Малая Мария - Страница 66

Я не узнаю тебя.

— Я не могу… — почти простонал Тим, — я с самого начала не давал ей права выбора. Все решил для себя сам. Я вынудил ее к близким отношениям, не посчитавшись с ее мнением. Я каждый раз подталкивал ее к принятию решений. Давил, шантажировал, вынуждал.

— Но…, - пытался вклиниться в монолог друга Горелов.

— Дима, — глаза мужчины наполнились болью, ладони легли на прозрачный пластик окна, голова опустила еще ниже, — она не раз давала понять, что для нее эта связь временна. Понимаешь? Постоянно напоминала мне об этом. Я для нее как был шефом, так и остался. Она не видит во мне просто мужчину. Близкого мужчину. Считает все моим капризом и просто поддалась. Ты же сам мне говорил, что она не испытывает ко мне ничего… Ничего… Как я могу удержать женщину, которая не любит меня? Как? Как жить с этим дальше? Я все перепробовал. Все. Я не умею ухаживать, ты же знаешь. Но заботился, как мог. А она не замечала…

Боль в словах сильного мужчины сменялась яростью. А потом снова боль и мука. Бесконечная мука от осознания замкнутого круга, по которому они со Стасей ходили, так и не найдя выхода.

— Тим, — Горелов встал и подошел к другу. Положил ему на плечо руку, — Но сейчас-то она тебя любит…

— Этого недостаточно, — покачал головой, — Она сама должна решить: остаться со мной или уйти. И я ей дам такую возможность. Хоть раз, пусть решение будет исходить от нее, не от меня. Иначе я не смогу… Знать, что принудил ее…

Оба смотрели в окно.

Горелов нахмурился от уведенной картины внизу.

Быстро набрал на своем ручном коме код.

— Установить круглосуточное наблюдение за объектом два, — приказал кому-то начальник СБ, — охрану усилить. За ее жизнь отвечать будете головой.

— Что ты делаешь? — скосил на него глаза Тим.

— Спасаю твою задницу, — огрызнулся Горелов, уже направляясь к выходу.

— Не надо…

— Вот точно, влюбленный идиот, — подвел итог Дмитрий, покидая кабинет.

Тим же остался у окна. Смотреть как одинокая фигурка, минуя свой новый авиакар, садится в такси.

— Выбор только за тобой, любимая, — прошептали губы, — выбор за тобой…

Глава 16. Моя любовь всерьез, а не увлечение…

Солнце гостеприимной планеты Радери ласково касалось кожи, оставляя на ней ровный золотистый загар. По этому загару на родной Земле сразу же можно вычислить обеспеченных и влиятельных людей, чьи доходы позволяют устроить себе отдых в этом раю курортной жизни. Многие молодые девушки мечтают хоть раз побывать на этом пляже, на котором в данный момент я подставляла тело солнечным лучам. Небольшой пляж примыкал к территории отеля, где мы и остановились. За спиной возвышалось само здание, укрытое густой зеленью парка, а перед глазами небольшая бухта, окруженная с трех сторон песчаным берегом.

Шум океана нежно касался моего слуха, успокаивая и унося тревоги вместе с набежавшей и отхлынувшей очередной волной.

Рядом на соседней лежанке устроилась Алина, также, как и я, жмурясь от удовольствия.

Рай для того, кто большую часть жизни проводит в тесных стенах офисов.

На планете я уже третий день, а на пляж выбралась только сегодня. Вернее, меня вытащила предприимчивая подруга.

Три дня назад, как только я сошла с трапа крейсера и заселилась в номер гостиницы, что предусмотрительно зарезервировала на мое имя Алина, все, на что меня хватило, так это добрести до кровати и упасть.

Больше суток я лежала, бесцельно глядя в потолок. Вакуум в голове и никакого желания подняться. Я не знала, как мне жить дальше. Мир утратил все свои краски, став серым и не нужным. Мне не нужным. Зачем мне мир, если единственное, что я хочу, осталось в прошлом, к которому больше нет возврата.

Мое уединение пытались нарушить настойчивые звонки в дверь, но реагировать сил не было. Только появившаяся подруга, которая задержалась на Земле, в спешном порядке завершая свои дела и освобождая свое расписание для незапланированного отпуска, смогла растормошить меня и заставить хотя бы поесть. Алина не задавала вопросов, не выясняла подробностей. Она вообще не касалась причин такого моего состояния. Просто была рядом. Но и ее терпение не безгранично. Поэтому вчера она ворвалась в мою спальню, стащила меня с кровати и заявила, что у нас куча дел, которые просто необходимо все переделать.

Со списком этих дел меня так и не ознакомили до сих пор, но я догадывалась, что верная подруга в него включила все, чем любят заниматься необремененные работой жены и дочери обеспеченных мужчин.

Тем более, что Алина начала, на ее взгляд, с самого важного. Увидев, что я прилетела налегке, заявила, что ей срочно, да и мне тоже, нужно обновить гардероб.

Поэтому меня взяли за шкирку и потащили в самые дорогие и модные бутики на курортной планете. Целых шесть часов примерок, когда мою тушку крутили, вертели, рассматривали очередную тряпку, заявляли, что это меня старит, а это излишне вычурно. Заставили пройти все круги ада, под названием «покупка обновки», или «мечты всей жизни», которой точно ни у кого нет.

При этом подруга не переставала цитировать выдержки из статьи какого-то модного на Земле журнала, где ученые доказывали существование такого заболевания как депрессия и способы ее лечения. Алина несколько раз повторяла, что наши предки тоже были подвержены этому недугу, и даже в большей степени, нежели наше генномодифицированное поколение. И ничего! Выжили. Даже потомков оставили, то бишь, нас. Вот и меня она вылечит.

Слушать из уст Алины термины «депрессивный психоз», «латентное состояние», «суицидальные наклонности» было забавно, учитывая то, что подруга, начитавшись, вставляла их в тему и без. Особенно она допытывалась у меня о последнем. Нет ли у меня желания причинить себе вред? И все это с таким серьезным лицом и интонацией, которую она, несомненно, подсмотрела в галасети у какого-нибудь ученого, вещающего о новых веяниях медицины. Под конец я уже смеялась над попытками подруги выявить у меня все симптомы, чтобы скорректировать «лечение». В итоге она обиделась, но от своего плана по выведению меня из состояния безразличия не отступила.

Вот и сейчас, лежала рядом и тихо, но обиженно сопела. Я же наслаждалась неповторимым шумом волн, что набегали на песчаный берег, вспениваясь и вновь отступая в родные воды. Мне казалось, что они смывали с моей души черноту любовной лихорадки. Только здесь я чувствовала себя цельной, не хватало только одного…

Решительно поднялась с лежанки.

— Ты куда? — всполошилась подруга.

— Пойду, поплаваю, — мечтательно озвучила я свои планы.

— Я с тобой, — встревоженный тон подруги заставил недоуменно на нее посмотреть.

- Зачем?

— Так надо, — непререкаемо ответила она.

— Алина, — я улыбнулась, — я не собираюсь топиться. Успокойся. Просто поплаваю.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Ласковый шепот волн, убаюкивающий в своих объятиях.

Мощные гребки рук, привычный ритм дыхания. Как давно я не плавала. Тело с каждым новым движением вспоминало позабытые ощущения, когда только ты и океан, один на один. Безудержная стихия и песчинка ТЫ на его фоне. Но соленые воды никогда не позволят потонуть в своих пучинах, а вот утонуть в жалости к себе вполне возможно. И я все дальше отдалялась от берега, убегая от воспоминаний и заполняя свою душу новыми ощущениями свободы, что дарила природа нетронутая техническим прогрессом. Людям так и не удалось обуздать эту первородную стихию, колыбель жизни. Океан сам себе хозяин, который позволяет человечеству только время от времени пользоваться своими благами.

Вдох. Нырнула. Несколько метров под водой. Рывок и я на поверхности. Выдох. Вдох, и вновь с головой в воду. Берег остался за спиной. Не буду далеко заплывать, чтобы не вызывать в Алине необоснованную подозрительность.

Легла на спину. Раскинулась звездой. Взгляд в синее небо. Хорошо. Голова пуста. Только ты и океан. И нет мыслей. Нет воспоминаний. Нет сожалений. Нет боли, рвущей душу на части.

Вру. Безбожно вру сама себе. Признайся, Настя! Это уже не влюбленность. Это сформировавшееся чувство. Ты любишь Тима. По-настоящему. Он проник слишком глубоко в твое сердце, поработил душу, взял контроль над телом. Так, что каждую клеточку выворачивает от невозможности вновь оказаться в его объятиях. Почувствовать под руками его кожу, услышать ритм его сердца, что билось с твоим в унисон. Дышать с ним одним дыханием на двоих. Жить им, для него, ради него.