Невеста посреди зимы (ЛП) - Уайлд Кэти - Страница 9

— Позволь мне, — Аня закусила губу, сдерживая улыбку. С радостью передав ей цветок, Каэль нахмурился, когда она поманила его пальцем. — Наклонись.

Он послушался, и пока Аня касалась его теплой кожи, заправляя стебель в металлическое колечко на горловине доспеха, не сводил с нее обжигающего взгляда глаз, напоминавших синий огонь.

— Маргаритка долго не протянет, но девочка успеет увидеть ее на тебе. Этот день она запомнит на всю жизнь.

— Как и ее мать, — криво усмехнулся Каэль.

Улыбнувшись в знак согласия, Аня разрешила ему выпрямиться.

— Я тоже столкнулась лицом к лицу с Мясником, — тихо сказала она. — Будешь ли ты добр и ко мне?

— Магия — твоя сфера, не моя, — грубовато ответил Каэль.

— Заклинания не могут сделать человека добрым, — улыбка застыла на ее губах.

Также заклинания не могли вызвать любовь. Или ненависть. Судя по озадаченности и мрачности Каэля, Аня неверно истолковала его слова.

— Конечно, — продолжил он, не успела она понять свою ошибку. — Доброта — это чистейшая магия. И ее не испортить грязным волшебством.

Аня не знала, какое из его утверждений оспорить первым. Заклинания не были грязными. Они создавали красоту, даровали силу и восстанавливали здоровье.

— Доброта не волшебная, — разоблачила Аня самое абсурдное из заявлений Каэля.

— Говоришь, как любая волшебница Ивермера, — он отошел от нее. — Ты знаешь лишь один вид магии, — Каэль без предупреждения схватил Аню за талию и, легко усадив в седло, повернулся к своему коню. — Я вообще не владею волшебством, не говоря уже о доброте. Я — Каэль Безжалостный.

Человек, сопровождавший в Ивермер ту, которая угрожала его убить? Человек, простивший обвиняемую, в то время как любой другой король велел бы ее казнить?

— Ты безжалостный? — отозвалась Аня. — Я видела иное.

Оборвав ее резким смешком, Каэль запрыгнул в седло и взялся за поводья.

— Значит, скоро ты изменишь свое мнение.

3. Каэль Безжалостный

Гримхолд

Несмотря на задержку, за день езды по Королевскому пути они преодолели половину Гримхолда. Главная дорога между королевствами проходила возле деревень и гостиниц, поэтому странникам не приходилось брать с собой много провизии. В тот день Каэль и Аня не останавливались, пока на землю не опустилась тьма. Будь он один, поехал бы дальше, но вряд ли смог бы ночью наблюдать за Аней и присматривать за ней.

После отъезда из города она молчала. Каэль не знал, было ли дело в зелье и трех неделях сна или в ее неуверенности. Описывая убийство Кула Врака, он не мог не заметить Анин ужас и намеренно упомянул все детали, давая понять, что нападать не стоит. Конечно, если она все еще хотела попробовать. Каэль не знал. Не знал, о чем Аня думала. Не понимал ее. То она боялась, то улыбалась и прикасалась к нему.

Хотя Аня, наверное, делала то же самое — пыталась его понять. Каэль видел, как она наблюдала за ним в течение дня. Возможно, гадала, о чем он думал.

А думал Каэль о том, как Аня заправляла высушенный цветок в колечко его кольчуги, думал о ее руках. Он до их пор чувствовал на коже пылающих след ее прикосновений. Маргаритка рассыпалась несколько часов назад, но ощущение осталось.

Начались две недели мучений. Сон лишь усугубил бы страдания. Спешность, с которой хозяева трактира заселили Каэля в номер, не должна была удивлять, но все же. В былые времена его бы впустили — побоявшись отказать — молясь, чтобы он тихо поужинал в углу и пошел дальше, не оставаясь на ночь.

Каэль оплатил две спальни, и поскольку с ним была принцесса, хозяин растерялся, не найдя свободных слуг. Она изъявила желание позаботиться о себе сама и посуровела, когда Каэль напомнил ей наложить защитные чары перед тем, как заклинаниями приводить в порядок волосы или расшнуровывать тунику.

В отличие от зевавшей Ани, Каэль за ужином не думал о сне. Ему не хотелось оставлять ее беззащитной, поэтому он поднялся в соседний номер, откуда в случае необходимости мог быстро до нее добраться.

В таверне было много народу, но сейчас, как и во время ужина, царила тишина. Снизу что-то прогрохотало, и сразу же раздался окрик.

— Тихо! Король спит!

Но король не спал. Король гладил член, вспоминая стальную хватку Ани на рукояти меча и то, как длинная ночная сорочка показывала проблеск соблазнительной фигуры. Двигая рукой, он представлял, как сорвал бы с Ани шелка и обнажил ее для своего любования. Король застонал и погладил себя жестче, слушая тихий плеск. Она купалась. Сейчас ее плоть была чистой, влажной и такой спелой, что хотелось съесть. Если бы эта влага была для него, он бы раздвинул Анины бедра и пировал на ней до конца жизни.

Король вообразил, как запустил бы пальцы в седые волосы и погрузился глубоко в горячее лоно, овладевая им. Вообразил, как она с тихими вскриками извивалась бы под ним во власти наслаждения.

Вскоре семя хлынуло в ладонь. Украдкой омыв руку, Каэль обратился в слух, ожидая скрипа кровати за стеной. И он дождался. Значит, Аня приготовилась ко сну.

Теперь, удовлетворив нужды тела, Каэль тоже был готов лечь. Одетый в бриджи и расшнурованную тунику, он взял меч и остановился перед соседней дверью.

— Принцесса, я захожу.

Послышался шелест ткани и шлепанье босых ног. Щелчок замка.

В спальне горела единственная лампада, излучавшая достаточно света, чтобы оставить оранжевые отблески на седых волосах, заплетенных в переброшенную через плечо косу. Аня набросила накидку поверх тяжелой зимней туники, в которой, похоже, собиралась спать. Возле кровати стоял ее меч — в пределах досягаемости. На спинке стула висели чулки.

Каэль и не знал, что вместо подвязанных на талии бриджей Аня носила кожаные чулки, крепившиеся ремешками к бедрам.

Пресытившийся член снова дрогнул. Но как бы Каэль ни искал выходы из ситуации, видел только один.

— Мы будем спать в одной комнате, — он шагнул в спальню.

— Думаешь, на тебя нападут? — Аня посмотрела ему в лицо.

— Ты или мои люди? Я не боюсь твоего волшебства, даже когда сплю, — пояснил Каэль, и она покраснела. — А вот твой меч — другое дело.

— Ты можешь запереть дверь…

— Замки в таверне легко взломает ребенок, не говоря уже о волшебнице, — переложив ее меч к камину, он взял два кожаных ремешка, которыми Аня подвязывала чулки, и протянул ей один из них. — Ляг в постель и свяжи свои лодыжки.

Разомкнув губы, она в неверии уставилась на него.

— Ты не шутишь, — быстро оправилась Аня.

— Не шучу. Накануне ты заявила о намерении меня убить. Я был бы глупцом, если бы лег спать, не связав тебя.

Она отвела взгляд. Покачав головой, Аня покорно сбросила накидку и, взобравшись на кровать, связала свои лодыжки. Она скривила губы и протянула руки. Каэль быстро связал и их.

— Подвинься.

И снова Аня шокировано уставилась на него.

— Ты собрался спать в моей постели?

— Заклинатель легко развяжет любые узлы. Оставь я тебя одну, ты освободишься и перережешь мне глотку, даже не разбудив, — Каэль не был настолько глуп. — А так я проснусь от малейшего твоего движения. Я не собираюсь настаивать на чем-то большем. Ты меня не интересуешь.

Он не хотел женщину, дрожащую от страха и не приветствовавшую его прикосновения.

— Да, ты уже говорил, — ее спокойствие сменилось гневом, от которого у нее покраснели щеки. — Я не рада твоей компании.

— И как бы ты поступила на моем месте?

— На твоем месте я бы к данному моменту уже меня казнила, — вздохнула Аня. — Если подумать, спать в одной постели не так уж страшно.

Возможно, для нее и не страшно. Подвинувшись, она легла на бок. Каэль задул огонек в лампаде и забрался под одеяло. Хоть Аня и замерла, он на всякий случай прижал ее к своей груди, обнял за талию и протолкнул бедро ей между ног чуть выше коленей. Теперь она не пошевелилась бы без его ведома.

Осознав свою беспомощность, Аня напряглась и задрожала.