Буря мечей. Том 1 - Мартин Джордж - Страница 4

– А чего им еще-то делать? Они все из благородных, кроме Блейна, и слова у них заместо выпивки.

Ларк подошел поближе.

– Баранья башка все толкует про птицу, – сказал он, убедившись, что поблизости никого нет. – Теперь он допытывается, запасли мы зерна для этой поганой твари или нет.

– Да ведь это ворон – он мертвечину клюет.

– Может, и его склюет? – ухмыльнулся Ларк.

«Или тебя». По мнению Четта, в силаче Пауле они нуждались больше, чем в Ларке.

– Ты за Малыша не беспокойся. Делай свое дело, а он сделает свое.

Сумерки уже заволокли лес, когда Четт, избавившись наконец от Сестринца, сел точить меч. В перчатках заниматься этим было трудновато, но снимать их Четт не желал. На таком холоде надо быть дураком, чтобы хвататься за сталь голыми руками – мигом кожу сорвешь.

На закате собаки стали скулить как одержимые. Он дал им воды и обругал их.

– Потерпите еще немного. Ночью будет чем полакомиться. – В воздухе уже пахло ужином.

Дайвен держал речь у костра, пока Четт получал у повара Хейк свою краюху хлеба и похлебку из бобов с салом.

– Больно уж тихо в лесу, – говорил старый следопыт. – Ни тебе лягушек у реки, ни сов по ночам. Никогда не слыхал, чтоб в лесу была такая гробовая тишина. Только деревья зловеще скрипят.

– Как твои зубы, – ввернул Хейк. Дайвен клацнул деревянными зубами.

– И волков не слыхать. Раньше были, а теперь пропали. Куда они, по-вашему, подевались?

– Ушли туда, где потеплее, – сказал Четт.

Из дюжины братьев, сидящих у огня, четверо были его люди. Он оглядел их всех исподтишка, пока ел, проверяя, не дрогнул ли кто. Нож, вроде бы спокойный, точил кинжал, как делал каждый вечер, а Милашка Доннел трещал и отпускал шуточки. Белозубый, с пухлыми красными губами и спутанными желтыми локонами, небрежно спадающими на плечи, Доннел хвастался тем, что он бастард кого-то из Ланнистеров. Может, так оно и было. Четт недолюбливал смазливых парней, а заодно и бастардов, но на попятный Милашка Доннел идти как будто не собирался.

В лесовике, которого прозвали Пилой за громкий храп, Четт был не столь уверен. Тот ерзал так, будто боялся, что больше уж ему храпеть не придется, а с Меслином дело обстояло и того хуже. По лицу у него струился пот, несмотря на ледяной ветер, и крупные капли сверкали при свете костра. Меслин ничего не ел и таращился в свою плошку так, словно его мутило от одного запаха. «Надо бы за ним приглядеть», – подумал Четт.

– Все сюда! – заорали вдруг по всему лагерю. – Люди Ночного Дозора! Собирайтесь все сюда, к среднему костру!

Четт, нахмурившись, доел свою похлебку и пошел вслед за остальными.

Старый Медведь стоял у костра вместе со Смолвудом, Локком, Уитерсом и Блейном. На Мормонте был плащ из толстого черного меха. Ворон сидел у него на плече и чистил свои черные перья. «Добра не жди», – подумал Четт, втиснувшись между Бурым Бернарром и дозорным из Сумеречной Башни. Когда собрались все, кроме лесных караульщиков и часовых у стены, Мормонт прочистил горло, сплюнул, и плевок застыл, еще не долетев до земли.

– Братья, – начал он, – люди Ночного Дозора!

– Братья! – подхватил ворон. – Братья! Братья!

– Одичалые выступили в поход. Они спустились с гор и идут вниз вдоль Молочной. Торен полагает, что их авангард дойдет до нас дней через десять. Там вместе с Хармой Собачьей Головой идут самые опытные их бойцы. Такие же люди должны сопровождать самого Манса Налетчика, но в основном войске их не так много. У одичалых имеются волы, мулы и лошади, но тоже в достаточно малом количестве. Большей частью это войско пешее, плохо вооруженное и необученное. Да и то оружие, что у них есть, почти все сделано из камня и кости, а не из стали. Они обременены женщинами, детьми, скотом и тащат с собой все свои пожитки. Короче говоря, они хоть и многочисленны, но уязвимы… а главное, они не знают, что мы здесь. По крайней мере мы за это молимся.

«Еще как знают, старый ты хрен, – подумал Четт. – Это ясно, как день. Куорен Полурукий не вернулся, так ведь? И Джармен Баквелл тоже. И если одичалые взяли кого-то живым, то уж точно развязали ему язык».

Смолвуд вышел вперед.

– Манс Налетчик собирается проломить Стену и дать бой Семи Королевствам. Но эта игра на двоих, а значит завтра мы дадим бой ему самому.

Среди собравшихся прошел ропот, и Старый Медведь сказал:

– На рассвете мы выступим все сообща. Мы двинемся на север и отклонимся на запад. Когда мы повернем, авангард Хармы уже пройдет мимо Кулака. В предгорьях Клыков Мороза полно узких извилистых долин, просто созданных для засад. Одичалые растянулись на много миль – мы нападем на них в нескольких местах сразу, и они будут клясться, что нас три тысячи, а не триста.

– Мы нанесем свой удар и уйдем, прежде чем их конница соберется нам ответить. Если они пустятся за нами в погоню, – сказал Торен Смолвуд, – мы проведем их по кругу и ударим по колонне в другом месте. Будем жечь их повозки, разгонять их скот и убивать, сколько сможем. Манса тоже убьем, если попадется. В случае, если они разбегутся и вернутся в свои деревни, победа будет за нами. Если нет, мы будем преследовать их до самой Стены, и позаботимся, чтобы их путь был усеян трупами.

– Их там тысячи, – подал голос кто-то позади Четта.

– Мы все умрем, – поддержал зеленый от страха Меслин.

– Умрем! – завопил ворон Мормонта, хлопая крыльями. – Умрем, умрем!

– Многие умрут, – сказал Старый Медведь, – а возможно, и все до единого. Но, как сказал другой лорд-командующий тысячу лет назад, потому мы и носим черное. Вспомните вашу клятву, братья. Мы – мечи во тьме, дозорные на Стене…

– Огонь, отгоняющий холод. – Сир Малладор Локк обнажил свой длинный меч.

– Свет, приносящий зарю, – подхватили другие, и множество мечей вышло из ножен.

Почти триста клинков поднялось в воздух, и столько же голосов загремело:

– Рог, пробуждающий спящих, щит, защищающий царство людей.

Четту ничего не оставалось, кроме как присоединить свой голос к общему хору. От их дыхания в воздухе стоял туман, и сталь отражала пламя костров. Ларк, Мягколапый и Милашка Доннел, к его удовольствию, произносили слова вместе со всеми, будто они такие же болваны, как и остальные. Это хорошо. Незачем привлекать к себе внимание, когда их час так близок.

Голоса смолкли, и вновь стал слышен ветер, воющий в трещинах стены. Огни костров дрожали и ежились, словно от холода. Ворон в наступившей тишине громко каркнул и еще раз сказал:

– Умрем.

«Умная птица», – подумал Четт. Офицеры отпустили их, наказав как следует поесть и хорошо выспаться ночью. Четт залез в свои шкуры рядом с собаками, думая о разных вещах, на которых они могли погореть. Вдруг из-за этой проклятой присяги кто-нибудь возьмет да передумает? Вдруг Малыш Паул опять все забудет и попытается убить Старого Медведя во вторую стражу вместо третьей? Вдруг Меслин сдрейфит, или кто-нибудь донесет, или…

Четт поймал себя на том, что прислушивается. Ветер и впрямь походил на плач ребенка. Кроме него, порой слышались голоса, лошадиное ржание, треск полена в костре. Больше ничего. Тихо.

Перед глазами всплыло лицо Бессы. «Не нож хотел я достать тогда, – мысленно говорил он ей. – Я нарвал тебе цветов, диких роз, ромашек и колокольчиков – все утро их собирал». Сердце у него стучало как барабан – того и гляди разбудит весь лагерь. Борода вокруг рта обросла сосульками. «Откуда взялись эти мысли насчет Бессы?» Прежде она всегда представлялась ему только умирающей. Что это с ним? Дышать трудно. Задремал он, что ли? Он встал на колени, и что-то мокрое задело его нос.

Падал снег.

Слезы полились у Четта из глаз, замерзая на щеках. «Это нечестно!» – хотелось крикнуть ему. Снег погубит весь его замысел. Вон как густо он валит – как они теперь найдут свои тайники с провизией и тропу, по которой собирались двигаться на восток? «Не понадобится ни Дайвена, ни Баннена, чтобы выследить нас по свежему снегу». Снег все засыплет, и лошадь может сломать ногу, споткнувшись о корень или провалившись в яму. «Пропали мы, – понял Четт. – Все кончилось, не успев и начаться». Не будет сын пиявочника жить как лорд, не будет у него ни замка, ни жен, ни короны. Меч одичалого в брюхо да безымянная могила – вот и все, что его ждет. «Снег все у меня отнял… проклятый снег».