Сделка (СИ) - Безрукова Елена - Страница 35

Он рос, и для меня не было никого краше Виктора, который становился мужчиной. Голос его стал грубее, спина — шире, губы — жёстче, а взгляд иной раз заставлял меня невольно краснеть — он уже вовсе не тот голубоглазый ангел, которого я любила всей душой. В нём начали проявляться пороки.

Это жаркое лето я не забуду никогда. Стоял зной июля, и мне ужасно хотелось пить. А ещё я очень устала от стирки.

Мне пятнадцать. Я вышла в сад, чтобы немного подышать воздухом — в тени деревьев было как будто прохладнее. Увидела фонтанчик для питья, и жадно припала к воде.

Я не сразу заметила, как Виктор подошёл. Юноша тоже решил выпить воды, но он слишком нетерпелив, и не стал ждать, когда я утолю жажду — барин склонился над фонтанчиком, забирая воду. А потом вдруг прижался губами к мои губам, сквозь журчащую воду. Меня тут же забила мелкая дрожь, но я не в силах была прервать поцелуя, сказать, чтобы он так больше не делал — я хотела ещё. Я хотела большего.

Спустя неумолимо бегущие годы юноша превратился в красивого, сильного молодого мужчину. И только я знала, какой он на самом деле — ранимый, скрытный, не подпускающий близко никого из женщин. Он не желал привязываться к кому — либо. Он хорошо знал, что значит терять тех, кого любишь.

Я тоже выросла, и теперь моё тело требовало большего. Я боролась с желанием прикоснуться к нему. Хотела поцеловать его ставшие такими мужественными губы. Но я никогда бы не осмелилась сама.

Он замечал моё отношение к нему. Я видела, что он знает обо мне всё.

Молодой мужчина уехал учиться, потом проводил много времени при дворе. Разлука была для меня хуже смерти. В те редкие дни, когда он возвращался домой, я была безгранично счастлива — просто потому что вижу снова эти пронзительные умные глаза.

Старый барон не раз предлагал выдать меня замуж, чтобы моя красота не увядала в одиночестве, но я отказывалась — я бы не смогла подпустить к себе другого мужчину. Я была одержима только молодым барином.

Тамара всё поняла давно, и ругала меня много раз, называя дурой, говоря, что сгублю себя. Сама знала. Но ничего не могла поделать с собой. Наш единственный поцелуй у фонтана я хранила в памяти, перебирая в голове по ночам в кровати без сна мельчайшие детали его лица, запаха и тепла губ.

Когда заболел Альберт Илларионович, барин вернулся в дом после своих скитаний в поисках себя. Я жила малым: одного взгляда, ласкового слова мне было достаточно, чтобы порхать счастливой птичкой по дому. И я совсем не ожидала, что в один из вечеров молодой мужчина проявит ко мне интерес и сделает женщиной. Боль, что несло собой моё взросление, мне казалась сладкой.

Для него произошедшее было неважным, а я уже вовсе не могла ни о чём больше думать.

Это повторялось периодами, когда Виктору нужно было выпустить пар… И не хотелось ехать куда-то ещё. Я прощала. Я всё ему простила бы. Кроме одного — что он полюбил другую. ТАК полюбил. Я не вынесла. Просто сорвалась, забыв кто я, кто он,

Кто… она.

Она пришла и отняла его. Отвергала его любовь, унижала. Мне хотелось выдрать все волосы с её головы, как же я Её ненавидела! И сейчас тоже ненавижу.

Сначала я убила её лошадь. Я знаю, она очень страдала. Но я не испытала радости. Это событие лишь повязало Её с ним ещё крепче. И тогда я задумала убить. Пусть не я. Но и не Она.

Судорожно вздохнув, вынырнула из воспоминаний. Глаза вновь увидели лишь полумрак сырой темницы. Тяжесть понимания, почему я здесь, снова навалилась на мои плечи.

Принять смерть страшно, как ни готовься. Ожидание изматывает.

Но я не жалею. Ни о чём.

Виктор.

Лязгнул замок в темнице подвала моего дома. Я с подносом в руках вошёл в тёмное помещение, освещаемое огарком свечи. Степанида тут же подскочила с соломы на полу, что служила ей кроватью.

Даже в полутьме было видно, что девушка осунулась и похудела. Свет принесённого мной подсвечника только подчеркнул её ставшее треугольным лицо и безумный взгляд. Она вжалась в дальнюю стену и затравленно смотрела на меня. Стеша понимала, что я пришёл, чтобы наказать её. И на этот раз розгами она уже не отделается. Какое-то время я смотрел на неё тяжелым взглядом. Не женщина, а Сатана в юбке. Как я не замечал, что она — потенциальная убийца, да ещё и отравительница? Поставил поднос на пол рядом с её соломой.

— Зачем ты это сделала? — спросил её ледяным голосом.

Степанида молчала, нервно глотая ком в горле. Сейчас начнёт рыдать. Только слёзы ей не помогут. Жалости к ней я не испытывал. Сделал пару шагов, остановился на расстоянии вытянутой руки до неё.

— Отвечай, дрянь, — процедил сквозь зубы. — Или я начну тебя избивать.

Делать этого я не собирался. Так сказал, чтобы напугать. Хотя… как знать. Это женщин я не бью. Но Стеша — не женщина, а просто дрожащая тварь. И за мою Елену она ответит.

— Я. люблю вас, барин, — жалко проблеяла она.

Я поджал губы и нахмурился. И как теперь с ней быть? Специально, что ли, сказала именно это? Как можно казнить слабую и влюблённую в тебя девушку, пусть она и падаль редкостная? А чему я удивляюсь? Она давно на меня заглядывается. Разве я не понимал, что этим всё и закончится? Понимал. Только не думал, что, почуяв соперницу, она попытается её сжить со свету;

Правильно мне жена однажды сказала — не нужно думать, что я самый умный, и нельзя недооценивать других людей. Как же она права, моя мудрая девочка. А я — скотина, которая использовала бедную девку без воли и прав, чтобы удовлетворить свои низменные желание, прекрасно зная, что девушка неравнодушна. Я один виноват в случившемся. Но Степанида должна была понимать, что она творит. И ей придётся ответить за свои поступки.

— Ты — крепостная. Какое право ты имеешь меня любить и, тем более, говорить об этом?

Девушка ещё сильнее задрожала под моим прожигающим взглядом, впиваясь пальцами в холодные камни стены.

— А вот люблю и всё, — ей нечего терять больше. Она решила высказаться. — Мы тоже люди. У нас сердце есть, и глаза. Как вас полюбила в детстве — так и спать перестала. Только о вас и думала. Из любви я. Из ревности… Я…

— Молчи. Как ты смеешь? — оборвал я её. Слушать о её любви мне меньше всего хотелось. — Мне не нужна твоя любовь! Ты никогда бы не заняла место рядом со мной. Что ты о себе возомнила? Плохо тебе здесь было? Разве я не был к тебе достаточно добр?

Кроме этой истории со Стешей, стоит заметить — слуг я никогда не обижал несправедливо.

— Были. Вы. хороший хозяин, но моё сердце разрывалось от ревности. Я больше, не смогла молчать. — Путаясь в словах, лепетала девчонка.

Она будто на исповеди. На исповеди перед закланием.

— А теперь замолчишь. Навсегда. Ешь, — пнул ботинком ей поднос под ноги.

Стеша опустила глаза на еду, которая казалась самой обычной, но заподозрив неладное, снова подняла испуганный взгляд светлых глаз на меня.

— Что? — поднял я брови. — Ты же отравительница у нас. Любишь кататься — люби и саночки возить. Там яд, который ты дала моей жене. Садись и ешь.

Девушка не двинулась с места. Пришлось силой схватить её за локоть и бросить на пол возле подноса.

— Я сказал — ешь! — прорычал я. словно безумный медведь, склонившись над ней. — Если не начнёшь сама — я затолкаю тебе эту еду в глотку. Открывай рот

— Пожалуйста, не надо, — умоляла меня плачущая бывшая служанка. — Христа ради прошу, это же безбожно… Пощадите!

— О Боге вспомнила? А когда княжну травила, ты о Боге помнила? Открывай рот, сказал!

Я схватил её за волосы у самого основания, не позволяя ей двинуться в сторону. Второй рукой зачерпнул в ложку еды из тарелки и поднёс к губам Стеши. Она зарыдала ещё сильнее, когда я насильно смог запихать ей ложку в рот.

— Ещё давай. Ешь. — запихивал я ей одну за другой ложку, пока девушку сотрясала самая настоящая истерика. — Ещё!

Посчитав, что ей и того хватит, бросил её на каменный пол. отряхивая руки, будто от мерзости какой. Она рыдала на полу. Я взирал на неё с отвращением сверху.