Сизая цекропия (СИ) - Соколова Вика - Страница 82

«Вот же тварь! Да и остальные не лучше. Бесчувственные ублюдки! — уже про себя злилась Алекс, поняв, что ругаться бесполезно, ведь всем было просто наплевать. — На какую же важную миссию все так спешат, а? Неужто так сложно остановиться и помочь?»

— Эй, вы как?

Она осторожно подошла к женщине и попыталась ее поднять с грязной холодной земли. Но из-за того, что незнакомка была совсем без сил, Алекс пришлось оттащить ее под занавес рядом стоящего жилого здания. В своем обычном состоянии она спокойно могла бы поднять это хрупкое, худое, дрожащее от холода создание, но тогда и сама еле ноги передвигала.

Укрыв женщину своей ветровкой, она попыталась достучаться до нее:

— Вы не ранены? У вас что-то болит? Что произошло? Вы можете говорить? — Алекс дотронулась до ее волос, пытаясь осмотреть лицо, но женщина, дрогнув, поползла вдоль стены, пытаясь забиться куда-то, словно дикий зверь. — Блин, что же делать? Все в порядке, я сейчас схожу за помощью, хорошо? — Она пыталась говорить медленно, но громко, дабы ее было слышно сквозь шум дождя. — Я сейчас, подождите!

Алекс только хотела бежать обратно в мотель, как незнакомка аккуратно дотронулась ледяными пальцами до ее руки, пытаясь остановить, хотя сил хватило лишь на легкое прикосновение.

— Стой, оп-пас… — пыталась она что-то выдавить из себя, но Алекс уже была в состоянии оцепенения, шока.

Она уставилась на лицо женщины, долгое время даже не пытаясь моргнуть. С каждой секундой невидимый укол в сердце становился все больнее. А пара медовых глаз так же смотрела на нее с некой надеждой и непониманием одновременно. Синие губы активно шевелились, будто пытаясь нащупать воображаемую сигарету. Ей пытались что-то сказать, но Алекс совершенно ничего не слышала, даже ливень позади стих, будто она оказалась в вакууме. И только родное лицо стояло перед глазами.

— Ма… Мама? — Алекс рухнула на землю. Как и весь ее мир.

Совершенно игнорируя асфальт, царапающий коленки, она подползла к испуганной женщине, приложила свои руки к ее лицу и, несмотря на некое подобие сопротивления, крепко обняла ее, зарыдав в голос.

— Мам, мама! О боже, мама!.. — Она сорвалась, и ее слова захлебнулись в слезах.

Вокруг не было ничего. Пустота. Пустота, в которой были лишь они. Алекс только и могла, что рыдать и крепко хвататься за холодное дрожащее тело, боясь, что оно ускользнет, исчезнет, растворится, словно туман. Словно сон. Поэтому вскоре этого стало мало. Нужно было убедиться, что она здесь.

— Поговори со мной. М-мама, поговори, прошу-у-у…

Но Алекс и сама не смогла произнести ничего более — ее снова захватили слезы и давящий ком внутри, с которыми она никак не могла совладать. В висках гулко пульсировала кровь, а пальцы беспокойно забегали, как у слепого в поисках палочки.

Столько всего хотелось спросить, узнать, понять, но все слова, все мысли, предположения и догадки, которые она копила в себе, исчезли, испарились в один миг, будто бы кто-то нажал «удалить». Но о каком вообще порядке в голове может идти речь, когда на тебя мигом обрушивается шквал самых разных эмоций: смятение, радость, беспокойство, сомнение, сожаление, печаль… И этот душераздирающий коктейль разливался внутри, сжигая, разрушая, давая каждый раз новое послевкусие. Эмоции захватили, поглотили все, и не ты уже руководишь ими, а они властвуют над тобой, наконец вырвавшись из плена. И причиной всему была она — мама.

«Боже, но ведь эти губы, эта родинка на щеке, эти глаза… Это же мама, это точно она. Но как? Ты ведь не изменилась. За столько лет. Почему? Что это значит? Ты вернулась ко мне? Или же я?.. Может, это я уже?..»

Хоть это и было абсурдным, но Алекс совершенно не хотела ни о чем думать, кроме как о том, что ее мама, ее родная мать здесь. Она сейчас перед ней. Она с ней. Из плоти и крови… хоть и холодная.

— П-простите, — женщина все пыталась донести до Алекс свои слова, — нужно уходить. Уходить. — Она попыталась отпихнуть девушку, но смогла лишь схватить ее за плечи. — Он идет. Уже близко. Беги.

— Что? — Слова испуганной матери заставили проиграть в голове моменты того страшного рокового дня.

— Уходи отсюда. Беги. Прочь… — все твердила она, пытаясь заставить ее исполнить сказанное.

— Хорошо, хорошо. — Алекс помогала матери удержаться на ногах. — Мы уйдем. Все уйдем. Я только остальных…

— Нет! — Ее пальцы мертвой хваткой вцепились в запястья, словно когти стервятника в падаль. — Ты. Тебе нужно бежать. Он придет за тобой, он… — Женщина вдруг остановилась. У нее был настолько потерянный вид, будто она только сейчас очнулась посреди улицы, но встретившись с испуганными и зареванными глазами дочери, произнесла то, чего Алекс никак не ожидала: — Соанат. Он хочет завершить начатое. Уезжай из города. Он будет здесь, поэтому… беги из Мерниса. Сейчас!

«Соанат?! — Всплеск адреналина в кровь. — Это он? Тот самый демон? Но зачем ему быть здесь? Она разве жив?» — пыталась она во всем разобраться, но просьбы, мольбы о побеге и попытки матери заставить ее двигаться мешали сосредоточиться.

— Пойдем скорее. Прошу. — Женщина крепко держала Алекс за руку и сама еле сдерживала слезы.

— Конечно, — уступила она, лишь бы ее успокоить. — Мы уедем. Возьмем машину и…

— Не трать время, нужно только пересечь границу. Это же недалеко, ведь так? — Женщина стала нервно озираться по сторонам, будто в поисках большого неонового указателя с надписью «Граница».

— О чем ты? — Алекс все еще не понимала, что конкретно ей нужно было сделать. — Просто выйти из города?

— Да. Прочь из Мерниса, — умоляюще посмотрела та на нее.

Алекс сочла наилучшим на тот момент вариантом покинуть город, дабы, не сопротивляясь, успокоить мать, а после уже связаться с ребятами, объяснить все и ждать дальнейших указаний, ибо происходящее было просто за гранью ее понимания. Она хоть и пыталась расспросить мать о том, что с ней произошло, как та очутилась здесь, откуда знает про Соаната, но женщина лишь с дрожью продолжала твердить о выходе из города, таща ее за собой. Алекс не могла противиться и с трепетом наблюдала за эмоциями матери: как только Алекс поддавалась и следовала вперед, женщина с неким упоением и радостью в глазах смотрела на нее, будто говоря: «Все верно, иди, иди к своему спасению». И она делала это, шаг за шагом.

«Остановись, — возникший из глубин сознания внутренний голос заставил ее усомниться в своих действиях. Алекс колебалась, но продолжала двигаться вперед. И только они уже добрались до пригорка, откуда до города было как рукой подать, голос в сознании стал отчетливее. — Я тебе говорю, остановись. — Девушка вздрогнула, словно изнутри ее ударило током, и беспокойно начала озираться по сторонам. — Прием, тебе не чудится, — продолжил уже явно знакомый голос. — Не уходи».

— Ты?! — воскликнула Алекс, схватившись за голову. Она пытаясь заставить себя думать, но огромный поток мыслей, вопросов, нахлынувших эмоций в те последние десять минут просто нокаутировал ее, выбивая из «мозгового равновесия». — Это ведь ты говоришь, да? Почему? Что случилось? Где ты была? — Девушка судорожно начала крутиться на одном месте, игнорируя попытки матери продолжить путь.

— Алекс! — грозный оклик, словно лезвие, рассек дождевую завесу. Она развернулась и заметила Дюка, который пытался их нагнать. — Стоять! Что ты, мать твою, делаешь?!

— Мать? Точно. — Алекс обратила внимание на женщину, которая все пыталась заставить ее сдвинуться с места, но ей попросту не хватало на это сил. — Постой, нам помогут. Они все знают, они…

— Они убьют тебя! — До этого испуганно-растерянное лицо вдруг сменилось разъяренным, даже безумным. — Уходи! Сейчас же! Не стой! Иди, ну же! — Глаза ее хаотично бегали по сторонам, словно это была стая испуганных выстрелом ворон.

Лидер Кобр уже успел добежать до них и, схватив женщину за талию, отбросил ее в сторону. Та, не удержавшись на ногах, рухнула на асфальт, сдирая и того израненную кожу.