Крутой сюжет 1995, № 4 - Гаврюченков Юрий Фёдорович - Страница 19

Документами Сэт не ограничился. Сперва заволок друга в салон, где старый еврей-парикмахер ликвидировал огрехи своего глубокского коллеги-рецидивиста. С того же дня Сашка приступил к занятиям в спортзале, где поддерживал форму и сам Сергей, с неделю побегав по утрам, открыл дыхание, ежедневно проводил по часу в бассейне Дворца водного спорта. Заодно придал коже нормальный цвет, принимая ультрафиолетовые ванны в платной поликлинике.

С конца февраля Сэт потихоньку начал привлекать Сашку к своим небезопасным делам. — Пока еще лоха-миллионера найдем, — заявил он, убедившись что Зуб стал похож на человека, — а кушать-то надо. И денежки кончаются. Поработаем в паре, а афера твоя никуда не денется, станем подготавливать ее параллельно. — И началась работа.

У Сэта была неплохая репутация и небольшой круг постоянных клиентов. В основном, бизнесменов средней руки, в услугах отбойщика нуждавшихся лишь время от времени. Это Сергея вполне устраивало — во-первых, руки не связаны, сделал дело — гуляй смело, а, во-вторых, всегда оставалось право выбора. Личности некоторых потенциальных заказчиков вызывали у него острое неприятие — как же можно оберегать от опасности человека, которого сам бы с удовольствием повесил на ближайшей осине. И потом, разовые заказы не позволяли клиенту относиться к охраннику барственно-пренебрежительно, как к холопу. Наоборот, привлеченный в трудную минуту, профессионал своими действиями обязан вызывать у заказчика только уважение, на время стать партнером, но не прислужником-шестеркой.

Свободолюбивую Сашину натуру такая постановка тоже устроила, и вскоре друзья приняли к исполнению первый Заказ. Требовалось доставить в Москву набитый дойчмарками чемоданчик — работа, как пояснил Сэт, несложная, но очень ответственная.

Сгоняли в первопрестольную на Серегином «опеле». Поначалу Зуб здорово нервничал, не от предвкушения опасности — Сэт пояснил, что транспортировка налички дело вполне заурядное, главное, избежать утечки информации, — мучило Сашку другое. Держать в руках живые деньги и не попытаться их присвоить проведшему двенадцать лет в обществе любителей наживы человеку все же тяжеловато. Он было заикнулся об этом, но многоопытный Сэт в двух словах обрисовал всю пагубность дурной затеи, в основном упирая не на неизбежное возмездие, а на обязательность соблюдения моральных принципов.

— Старик, в любом, даже самом грязном деле, должна сохраняться капелька порядочности. Люди нам доверились, потому что меня знают. Да пусть там хоть десять миллионов лежит, — Серега указал подбородком на чемодан с валютой, — мне репутация дороже. Вот если бы мы с тобой в тех вон кустах с автоматами сидели, зная, что денежки мимо проезжают, тогда другое дело. А доверие к себе подрывать нельзя — себя потеряешь.

В кустах, к счастью, никто не сидел и доверие друзья оправдали. Воротившись из Москвы, смотались в Брест, сопровождая какой-то таинственный фургон до границы, помогли директору мелкой фирмы получить оговоренные контрактом комплектующие, запроданные было поставщиком более выгодному клиенту. Неожиданно к Сэту обратился один из постоянных работодателей, которому срочно понадобилась пара телохранителей. Этот заказчик был повыше предыдущих, ворочал солидными делами и, хотя имел постоянного водителя-охранника, частенько обращался за помощью к Сэту. Теперь Иван Степанович, так звали клиента, собрался в Питер, возникли какие-то неувязки с петербургскими банкирами. Насколько друзья поняли, жизни Ивана Степановича ничто не угрожало, просто в определенных кругах количеству телохранителей придают большое значение, вот и взгромоздился тот на весы общественного мнения в обнимку с мускулистыми бесстрашными ребятами. К слову, стрелка весов достигла необходимого уровня, и в кредитах Ивану Степановичу не отказали.

Вся эта суета показалась Сашке штукой довольно нудной. Прежде работа телохранителя рисовалась ему несколько в ином свете, а тут все серо и обыденно. Поехали — приехали, посидели там, пошлялись здесь — ни лихих драк, ни погонь, ни перестрелок. Правда, стрелять при всем желании было не из чего, Сэт категорически запретил таскать при себе оружие. Драка случилась, но какая-то заурядная. Слегка перепивший на презентации в «Прибалтийской» Иван Степанович подмигнул какой-то даме питерского полусвета, ее покровитель, один из тамошних авторитетов, воспринял это, как оскорбление. Пришлось Сэту с Зубом пресекать попытку телохранителей последнего запихнуть Степаныча в унитаз шикарного «Прибалтийского» туалета. Противников было пятеро, но публика так себе, около спортивная молодежь. Сашка с Сергеем в две минуты распихали юниоров по туалетным кабинкам, и увели очень довольного их действиями шефа в номер, от греха подальше. Наутро произошла небольшая разборка, авторитет и Иван Степанович пожали друг другу руки, а скромно присутствующим при этом друзьям предложено было перейти на службу к боссу «потерпевших». И деньги предложили приличные, но они отказались. Независимость оба ценили превыше всего.

Вернувшись в начале марта в Минск, приятели получили неделю отдыха. Вообще-то, договор с Иваном Степановичем Сэт заключил на месяц, но в Петербурге пробыли меньше, нежели рассчитывали, дома шеф обходился услугами одного водителя, вот и обломился им оплачиваемый отпуск. Как бы в премию за проявление в туалетном бою доблесть и отвагу. Но сегодня, около полудня, Сэту позвонил сам Иван Степанович и взволнованным шепотом попросил немедленно приехать к нему на дачу в Ждановичи. Туда друзья и направились, когда Сашка наткнулся взглядом на отворявшую дверь магазина Лену.

— Интересно, все-таки, что за спешка. — Сэт все гадал, зачем они понадобились клиенту. — Может опять в вояж собрался? Обещал же, сволочь, неделю не беспокоить.

— Ему видней. Главное, платит нехило, — Сашка отогнал наконец нахлынувшие при виде Лены воспоминания. — Сто баксов в день, жить можно. Тем более, никому наш Ваня не нужен. Понты колотит — враги, конкуренты со свету сжить хотят! Хотя все это пыль для моряка — копейки эти дармовые. Надо искать болвана с деньгами и аферу прокручивать.

— Ладно, отработаем со Степанычем, в Сочи прокатимся. Поищем в «Жемчужине» или «Дагомысе» — там всяких дармоедов хватает, — Сэт притормозил, пропуская к остановке «икарус», и свернул возле цирка направо, игнорируя запрещающий поворот знак, «опель» проскользил мимо стеклянного куба ВДНХ, протолкался в потоке машин до Немиги и, выскочив на проспект Машерова, увеличил скорость. Иван Степанович настаивал, чтобы на дачу телохранители прибыли до часу дня.

Скрытый от любопытных глаз небольшим перелеском, подпиравшим территорию дома отдыха Министерства обороны, двухэтажный бревенчатый особнячок возник на берегу узкой речушки в начале пятидесятых. Сперва здесь творил свои шедевры псевдонародный белорусский поэт, после смерти увенчанного всевозможными лаврами борзописца дачу приобрела вдова какого-то академика, а пару лет назад ее спившийся наследник сбагрил ставшую обузой загородную резиденцию Ивану Степановичу Шабукевичу.

Иван Степанович, как говорят американцы, сделал себя сам. В начале семидесятых, покинув деревеньку под Кобрином, кинулся за счастьем в столицу, имея неказистый трехбальный аттестат, ухитрился поступить в институт народного хозяйства, каким-то непостижимым образом окончил нархоз с красным дипломом и, обойдя при распределении добрый десяток конкурентов, внедрился на службу в Министерство финансов. За пять министерских лет молодой, но ранний бюрократ, обзавелся связями буквально на всех уровнях, удачно женился и, подталкиваемый высокопоставленным тестем, перебрался в кресло начальника отдела Минкоммунхоза. Потом были Госплан, Госкомтруд и Госкомиздат, но Ваню Шабукевича не просто кидали с места на место, а назначали на новые, более значимые должности. Начало перестройки он встретил, будучи одним из руководителей Госснаба республики. Именно Госснабу поручили организацию и опеку первых ласточек рыночной экономики — пресловутых кооперативов. И именно туда потекли сперва ручейки, а чуть погодя полноводные реки взяток и подарков. Иван Степанович с год еще пожировал на доходном месте, организовал добрый десяток кооперативов, оставаясь в тени и заправляя делами через подставных председателей, а когда убедился, что коммунизму капут, оставил государственную службу и осел в Союзе кооператоров БССР. На глаза, правда, не лез, числился главным бухгалтером какого-то мелкого кооператива, но знающие люди поговаривали, что главную роль в вышеозначенном Союзе играет именно он.