Бракованные амбиции - Исаева Анастасия - Страница 22

— И что? Я выдержу, лишь бы наказать убийцу.

— Мы не можем обвинять человека на основании того, что он когда-то раздумывал о переносе производства и провел одни переговоры. По словам твоей бабушки, Борис остался в полной неразберихе. Какая ему была выгода заказывать убийство троих человек — родителей и шофера? Ты должен был ехать с ними в тот день? Есть основания считать, что тебе что-то угрожает?

— Нет.

— Если не передумаешь, после Нового года я обещаю нанять детектива. Но не с формулировкой о коварных сделках, а с подозрениями об убийстве. И при малейшей улике обращаемся в полицию, договорились?

Брат замолчал, словно увидел ситуацию в другом свете. Сестра его не перебивала, пытаясь насладиться праздничной атмосферой в украшенной кофейне. Она не верила в злой умысел, и педагогическое чутье подсказывало, что неправильно потакать прихотям — что ему вздумается дальше? Однако она знала, что такое незакрытый гештальт. Если передышка не остудит его намерение, лучше пройти через пляску с детективами, чем всю жизнь слушать «надо было тогда…».

— Сегодня приходил какой-то мужик.

— Ты впустил его домой? Чего он хотел?

— Я идиот, по-твоему? Поговорили через домофон. Сказал, что раньше бывал в литературном салоне. Спрашивал, что мы собираемся делать с автографами писателей и других богемщиков, куда денем какую-то книгу и записи с собраний.

— Он представился? Ты дал ему мой номер?

— Я не расслышал. Он сказал, что обратится к тебе.

— Ладно, если захочет, найдет меня.

Девушка надеялась, что они больше никогда не вернутся к теме криминала.

* * *

— Красивая, да?

Лира посмотрела, на что любуется Марго. Чтобы впихнуть здесь разлапистую ель, пришлось убрать один бильярдный стол. Разобранный, он мешался в одном из служебных коридоров среди обрывков праздников. Лампы-тыквы, свернутая паутина, рождественские венки и пластиковый амур были свалены в кучу и ждали повода показаться гостям клуба. За столько лет закулисной жизни у нее выработался иммунитет к блестящему антуражу, и она разучилась испытывать зрительский восторг. Пока рыжая с неподдельной радостью вдыхала смоляной аромат и гладила ветки, увитые светлячками, хореограф мысленно сверялась со списком дел на премьеру, что начнется через час.

— Красивая, — на автомате кивнула Лира, не распространяясь о том, что ненавидела вырубленные деревья даже сильнее, чем срезанные цветы. Для поддержания традиций она набросала дождика на домашние растения. Лёва заявил, что не полезет на табуретку читать стишок ради подарка. Услышав его заявление, Лира чуть заранее не отдала приготовленный сюрприз, но решила дотерпеть до его дня рождения. Тогда и посмотрит, как он запоет.

— Ты рано, — сказала она Маргарите.

— Хотела немного побродить как гость.

Она знала, зачем подошла лисичка — вынюхивает, кому достанется главная женская партия на Олимпийский номер. Никто не ожидал, что еще одна девушка растанцуется до претендентки на роль примы. Внезапно все увидели, что Марго не единственная, кто может украсть сцену.

— И я хотела узнать… принято ли решение? — в лазурных морях ожидание и надежда.

Лиру вдруг осенило, что Рита не спит с боссом. Будь оно так, не ходила бы хвостом за хореографом, уверенная в своем положении. В процессе работы руководитель и танцовщики неизбежно становились ближе друг другу. При раздаче ролей Лира старалась учитывать их сильные и слабые стороны, чтобы рисунок танца получился гармоничным. Но у слаженности был и недостаток: становилось труднее сохранять объективность. Зная, что талантливая Марго — поздний ребенок и старенькие родители зависят от нее, без колебаний отдала бы ей ту партию. Но при наличии конкурентки приходилось думать, кто вытянет лучше.

— Пока нет, Марго. Извини.

Девушка постаралась скрыть недовольство и улыбнулась.

— Значит, весь год проведу в приятном ожидании.

Лира не особенно верила в приметы и ответила сдержанным жестом.

— Вы сегодня снимаете? В тот раз у вас зашибенно получились фотки. Я даже распечатала предкам парочку.

— Конечно, снимаю. Через объектив можно увидеть то, чего не заметил раньше.

Они продвигались через гостей клуба, усердно провожающих 2013 год. По мере приближения к танцполу разговор меж девушками затих сам собой. Ведущий кричал в микрофон, что нужно выпить за Иркутск, где Новый год уже наступил. Лира и Марго выскочили в коридор до гримерки, разрумяненные и будто довольнее, чем были у елки.

— Хочу как-нибудь оторваться среди зрителей, — поделилась с ней рыжая и умчалась вперед, готовиться.

Хореограф задержалась, отвечая на сообщение в телефоне, а когда подняла голову, обнаружила, что стоит одна у лестницы в кабинет Викинга. Они не виделись со дня стычки в баре. Совесть так и не оставила Лиру в покое, поскребываясь где-то в боку: зря она накинулась и приплела его семью. Медленный выдох, и рука девушки легла на перила, а правая нога стала на первую ступеньку.

— Да, — ответил приглушенный голос Викинга из-за двери.

Легкий нажим на ручку, и она оказалась в офисе, освещенном ноутбучным монитором. Ни одного праздничного атрибута не появилось в этой комнате, хотя все «Яблоко» переливалось огоньками, отраженными в мишуре. Влад сидел за столом, одна половина его лица отливала голубоватым отблеском, а вторая оставалась в тени. Она сразу почувствовала запах алкоголя.

— Зачем пришла? — неприветливо поинтересовался хозяин кабинета.

Некоторые люди после возлияний превращаются в шумных балагуров. Влад принадлежал к числу тех, чей голос становился тише, но если что-то говорил, то делал это с беспощадной прямотой. Спонсором этого состояния выступила бутылка, опустошенная и опрокинутая на столе.

— Поздороваться, — отозвалась девушка, подходя ближе. — Все хорошо?

— Конечно.

Глаза уже привыкли к полумраку, и она видела его тяжелый взгляд. Любой нормальный человек убрался бы подальше от двухметрового мужика в состоянии алкогольного опьянения, но Лира испытала совершенно другое чувство. Гнев. Молодой, успешный и красивый Викинг топит лучшие годы и здоровье в дорогих напитках вместо того, чтобы разобраться с тем, что его мучает.

— Нифига! На самом деле я хотела извиниться. Думала, что была неправа, когда обвинила тебя, что ты прячешься в клубе и не проводишь время с семьей. Но похоже, так и есть. Еще нет одиннадцати, а ты уже никакой.

— О, психоанализ подвезли. Столкнулась с потерей и теперь учишь других ценить родных. По-твоему, это худшее, что может случиться с человеком?

— Нет, я так не думаю, — неубедительно возразила Лира. — Я допускаю, что другие сталкиваются с чем-то похуже и пострашнее, но твои отец и мать живы, у тебя классная сестра и есть племянник. Что тебя гнетет?

— Ничего.

— Не хочешь говорить мне? Не надо. Но не оставляй этого так, пожалуйста, — с беспокойством в голосе сказала девушка и двинулась к нему. — А то смотреть больно.

— Не смотри. Мать Тереза нашлась. Чего ты привязалась?

Она обошла стол и остановилась сбоку от Влада, не обращая внимания на спиртную завесу между ними. Скрипнул стул.

— Мне не все равно.

Большие руки обхватили тонкий стан, и твердый лоб Викинга уперся в ее ребра. Замерев, девушка ждала, что будет дальше. Ничего не происходило, и тогда она позволила пальцам запутаться в его волосах. Хотелось бы ей подарить ему сил, чтобы он перестал себя ломать.

— Останешься? — шерсть свитера съела громкость, но Лира услышала в его голосе просьбу.

Она сжала пальцы, не обращая внимания, что между ними застряли сероватые пряди. Викинг словно не заметил этого, — он ждал ее ответа. После него все изменится.

— Ты знаешь, что нет.

— Убирайся. Ты не можешь мне помочь, — скомандовал, разжав руки. — Чего ждешь? Проваливай.

Ноги сами принесли ее к двери, но прикосновение к прохладному металлу отрезвило девушку. Уже все изменилось. Так какая разница, когда они перейдут на следующий этап?

— Влад.