Огненный Лорд и я (СИ) - фон Беренготт Лючия - Страница 37

— Здесь! Поверни здесь! — показала ему, и продолжила. — Но… если этот Инквизитор умеет так хорошо докапываться, почему не вызвать его ДО того, как ты прикажешь отрубить кому-нибудь голову?

Эллиор начинал злиться.

— Потому что он один на все королевство и живет при дворе! Инквизитор — это не просто должность, это ДАР. Он видит правду! В любом человеке — неважно насколько хорошо он играет, Инквизитор всегда видит, лжец он или говорит правду! И он один такой, и по пустякам его не дергают! — он стиснул руль и вздохнул. — Слушай, давай тему поменяем… У нас все же первая ночь — брачная, можно сказать… А ты мне уже весь мозг вынесла…

Я обиделась, надула губы и отвернулась, уставившись в окно. Как назло, между ног начало саднить, хоть до этого ничего не болело, и вдруг так тошно стало, что в глазах слезы пеленой встали.

— Будешь плакать, высеку, — совершенно спокойным голосом произнес он, подруливая к тротуару рядом с гостиницей. — Помнишь, я тебе говорил? Будешь плакать, возьму ремень и высеку.

От шока я даже слезами подавилась.

— Что?

— Ну или отшлепаю. Как в прошлый раз.

— Эллиор… что… что ты такое говоришь…

Голос мой сам по себе задрожал, губы тоже… И тут я увидела — он кусает щеку, чтобы не заржать!

Этот гад шутит надо мной! Насмехается!

Подскочив в кресле, набросилась на него, изо всех сил хлопая руками по плечам.

— Ах ты сволочь! Отшлепает он! Я тебя сама сейчас отшлепаю!

Смеясь, он перехватил мои руки за запястья, потянул на себя и заставил перелезть к себе на колени.

В промежности все сразу же натянулось, защипало, и я поморщилась.

— Болит?

— Немного… — я кивнула, чувствуя, как от неожиданной близости у меня пересыхает во рту.

Затихнув, уже тонула в его глазах — человеческих, но таких же глубоких, как и раньше. Темных, будто омуты, но таких теплых и родных, что хотелось смотреть в них вечно…

Сама не заметила, как приблизилась к нему и начала целовать — медленно, скользя по его губам своими, млея от влажного, вздрагивающего, зовущего тепла…

Он не двигался, не торопил меня — позволяя исследовать свой рот так, как я хотела и в том, темпе, в каком хотела. Втягивать нижнюю губу и вновь отпускать, ласково прижиматься и тут же агрессивно, со стоном нападать, проскальзывая внутрь языком и перекрывая ему кислород.

В концы концов он не выдержал, рыкнул коротко и сжал меня руками, припечатывая таким жадным поцелуем, что голова закружилась.

— Тебе… пока нельзя… — выдохнул спустя добрых три минуты, когда я уже чувствовала, что насквозь мокрая в том месте, где наши тела почти вросли друг в друга.

Ловя ртом воздух и поправляя сбитую одежду, я кивнула. Да, секс еще пару дней будет «нельзя». И ойкнула — похоже, на мне порвали лифчик.

Что ж, придется раскошелить моего «повелителя» на новый… И как-то решить вопрос с мокрыми трусиками, потому что боль болью, но нормально функционировать после таких поцелуев может разве что какая-нибудь фригидная драконица.

И мы его решили, этот вопрос — как только разобрались с платежом и поселились в лучший гостиничный номер с видом на реку и на притихший перед рассветом ночной город. Так «решили», что пришлось включать в душе воду и телевизор на полную громкость, чтобы в коридоре не услышали наших ахов, стонов и криков. И все равно проверять время от времени, не подслушивает ли за дверью какая-нибудь горничная.

А наутро, как следует выспавшись, мы поехали на шоппинг.

Глава 23

— Это… деньги? — Эллиор с отупелым видом вертел в руках увесистую пачку банкнот, выданную мне в ювелирном. — Это же бумага. Просто бумага.

Я снисходительно улыбнулась и ответила фразой из учебника по экономике за одиннадцатый класс.

— Эта «бумага» обеспечена золотым запасом государственного банка… Или бюджета страны, не помню уже… Ну, в общем, что-то вроде казны. У нас так уже очень давно заведено. Просто в какой-то момент золота стало не хватать и все между собой договорились использовать бумажки вместо золота. Или серебра. Понимаешь?

— Нет.

Я вздохнула.

— Мы используем банкноты вместо золота, зная, что в любой момент, если захотим, нам их обменяют на золото.

— Конечно, захотим… — пробормотал он. — Это ж одно сплошное недоразумение, а не деньги. Их можно порвать, сжечь…

— Золото тоже можно расплавить, — весомо вставила я, проходя в дверь нашего первого бутика.

— Но ведь даже если его расплавить, золото все равно останется золотом. Слушай, а зачем вообще тратить настоящие деньги? Давай найдем печатную мастерскую, напечатаем гору этих бумажки и скупим тут полгорода.

Последнюю фразу он произнес уже внутри магазина, и я испуганно оглянулась — не услышал ли кто? Еще подумают, что мы тут фальшивые деньги собрались реализовывать.

К нашему счастью, обе продавщицы была заняты распаковаванием коробки с товаром и внимания их хватило лишь на короткое «здрассте».

И тут началась новая проблема.

— Это что за приветствие?! — позабыв о деньгах, Эллиор побагровел, угрожающе выпятил челюсть и грохнул кулаком по стойке. — Как покупателей встречаете, лавочницы?

Продавщицы в ужасе подскочили, рассыпав по дороге коллекцию женских трусиков.

— Простите? — старшая щурилась, поправляя на носу очки, явно пытаясь узнать в странном посетителе кого-нибудь из известных ей «шишек». Было видно, что ей не привыкать к такому обращению — главное, чтобы потом не оказалось, что она пресмыкалась не перед тем, кем нужно.

И тут ее постиг жесткий диссонанс. С одной стороны, на Эллиоре был испачканный, порванный на рукаве пиджак. С другой — он побрякивал ключами от последней модели БМВ.

— Не прощаю, — процедил Эллиор. — На колени и лбами об пол, чтоб знали как с господами разговаривать! Где хозяйка ваша?

— Эээ… — все, что могла сказать старшая, у младшей же уже слезы в глазах стояли. Я видела, как она косится на тревожную кнопку в углу стола для кассы.

— Вот их я точно высеку… — пообещал мне мой истинный, снимая с ближайшего стэнда с аксессуарами широкий, женский ремень с пряжкой. — Ишь, «здрассте» они мне сквозь зубы выцеживают!

— Эллиор, девушки же не знали, что мы покупатели! — нашлась я наконец, невидимым Эллиору жестом показывая старшей продавщице что у нас ОЧЕНЬ МНОГО БАБЛА. — У нас вон сумка какая, они думали, мы почту принесли. Правда, девушки?

С собой мы действительно таскали сумку с золотом, песком для перемещения и прочими интересными штуками, которые Эллиор догадался захватить с собой в наш мир.

На лбу старшей продавщицы будто вживую пропечаталось слово «ERROR» — она явно не понимала, куда смотреть, что делать, кому верить и что отвечать? Казалось, еще чуть-чуть и меж глаз заискрит, внутри защелкает, и женщина застынет, словно поломанный робот.

Младшей было немного полегче — она смотрела на старшую и ждала указаний.

— Даа… — медленно протянула, наконец, старшая продавщица. — Да, мы думали… вы почту принесли… Чем, собственно, могу помочь?

Вставая между ней и Эллиором — на всякий случай, если и это приветствие покажется ему грубым — я затараторила.

— Я бы хотела присмотреть несколько пар хорошего белья… Лифчики трусы, колготки… Комплектов двадцать-тридцать… Чтоб надолго хватило.

Продавщица тут же оживилась.

— А вот это пожалуйста… Это с удовольствием! Нам как раз завезли новую партию белья и аксессуаров от Шанель.

Убежав в подсобное помещение, она вернулась с еще одной коробкой и принялась раскладывать по стойке воздушные кружевные трусики, ни менее воздушные, в тон трусикам, личики, какие-то шелковые комбинашечки на бретельках, колготки и прочие прелести женского обихода.

За моим плечом Эллиор заметно расслабился, опершись о стойку, и с интересом рассматривал непривычные в его мире кружавчики. Я тихонько выдохнула — отошел значит… Вон, и ремень отложил в сторону…

И чтобы еще больше отвлечь моего вспыльчивого лорда от невежливых продавщиц, я решилась на озорство.