Вернуться (СИ) - Валин Юрий Павлович - Страница 92

В рубке было тесно. В какой момент наверху появился пошатывающийся Хенк, вспомнить было трудно, но Катрин точно помнилось, как вместе крепили гик. Теперь штормовая команда впятером втиснулась на узкий диванчик, и всем стало почти тепло. Селк продолжал стоять за штурвалом. "Квадро" болтался на все не желающих успокаиваться волнах, в стекло рубки летела вода и клочья белой пены. Но шторм утихал.

— Господа, полагаю, мы первые, кто прошел через сердце настоящего драконьего шторма, — объявил Сиге.

На сей раз многозначительная медлительность в голосе дарка звучала как никогда уместно.

— Да, уж, — пробормотал Жо. — Действительно, драконий. Осенне-драконний, я бы сказал. Похолодало-то как.

— Потеплеет, — заверил Квазимодо, морщась и потирая огромные кровоподтеки на предплечьях. — До севера еще далеко. К утру потеплеет.

— А сейчас у нас что? — поинтересовался Хенк.

— Сейчас вечер, — пояснил Квазимодо. — Собственно, ужин мы уже пропустили.

— Блин, Ква, я тебя сейчас накормлю до отвала, — рассердилась Катрин. — Все кокосы у меня сожрешь. Они мне все колени поотбивали, этакий сволочной продукт.

Одноглазый хихикнул:

— Все орехи мне нельзя. У меня живот слабый. Уж как крутил, как жаловался перед штормом.

— Что ж ты нас не предупредил? — удивился Жо. — Твой живот известный индикатор.

— Так я думал, то от орехов, — объяснил шкипер. — Нет, не хочу больше орехов. Вот знаете, чего нам не хватает?

Катрин хмыкнула:

— Вот загадка мироздания. Джина нам не хватает. Королевского, и можно даже без закуски.

— А я бы и конь-яка докторского хлебнул, — мечтательно пробормотал Хенк. — Кажется, моя тошнота почти прошла. Хотя, можно и джина выпить. Я про королевский напиток много слышал.

— Это все наш шкипер безответственные сплетни и враки по миру распространяет, — пробурчала Катрин. — Хотя тинтаджский королевский джин продукт несравненный, это точно, — молодая женщина покосилась на сидящего между Хенком и шкипером, Зеро. — Ну, нам бы доплыть до алкогольных краев. Пойдем, смуглое чучело, пожрать что-нибудь соорудим. А умные господа-мореплаватели пока наши шансы на продолжить плаванье обсудят.

"Квадро" встал на якорь под прикрытием небольшого скалистого островка. Добирались сюда трое суток. Отяжелевший катамаран шел под одним стакселем, изредка экономно помогая себе двигателями. В правом корпусе-"поплавке" открылась течь, не слишком большая, но располагающаяся в самом носу, в месте, куда добраться из трюма было практически невозможно. Из-за крена катамаран двигался жутко кособоко и неуклюже. Помпа периодически откачивала воду, корабль ненадолго выпрямлялся. Куда хуже дело обстояло с полностью порванным такелажем. Мачта чудом устояла, но гик был сильно поврежден. Деловитые мужчины обсуждали поломки и подсчитывали потери. Катрин с большим трудом ориентировалась в ракс-бугелях, стень-вантах и топах , впрочем, эти хитрые термины нередко ставили в тупик и местных мореплавателей. Только Жо со своей на редкость хорошей памятью свободно ориентировался в мудреных наименованиях сложного хозяйства катамарана. Зато селк и Квазимодо были куда как более опытными практиками.

Совещание собрали на палубе. Катрин в данном случае согласная с постулатом о том, что "каждый солдат должен знать свой маневр", не возражала присутствию Зеро. Во время шторма раб работал на совесть, высказываться без спросу в приличном обществе не смел — пусть послушает.

Квазимодо по обыкновению погладил щеку и начал:

— Потрепало нас здорово. Прямо сказать — чудом на плаву остались.

— И все живые. Даже я. Уж на что бездыханным валялся, — смущенно сказал Винни-Пух.

— Мы тебе припомним, не сомневайся, — обнадежила Катрин. — Бок зарастет — вся посуда после жратвы в твоем распоряжении. И Ква с Сиге тебе покаяние придумают, чтобы тебя совесть не мучила. Успокоился? Тогда к делу. Какой ремонт нам предстоит? Давай, шкипер, не тяни.

— Первым делом — течь, — сказал Квазимодо. — С ней мы, как шлюха беременная. Ни туда, ни сюда. Значит — ликвидируем течь. Работа выполнимая, но трудная. Нырять придется.

Все посмотрели на селка, и Сиге явно смутился.

— Наш Сиге, само собой, готов участвовать, — объяснил всезнающий Жо. — Но он опасается, что от него будет немного толку. Он в морском обличии, э-э... мало, что лапами делать может.

Морской дарк скорбно показал свои мягкие ладони:

— Когда ласты... пальцев совсем нет. Под водой я только тюлень. Плаваю и рыбу ловлю. Как дикий, без пользы. Поэтому мой народ предпочитает на двух ногах жить.

— Разберемся, — сказала Катрин. — Полагаю, польза от тебя очень даже будет. Пальцы у нас самих есть, и нырять худо-бедно мы умеем. А вот что там, под кораблем, нужно делать, ты наверняка лучше знаешь.

— Вот-вот, и я говорю, — поддержал Ква. — Вечно вы, дарки, из себя неумех корчите. У меня Теа тоже раньше — ах, я дикая, ах, я людей стесняюсь. Да, покапризничать вы любите.

— Хватит на жену напраслину наводить. Что там дальше? После течи? — прервала разговорившегося шкипера Катрин.

— Дальше худо, — вздохнул Квазимодо. — Такелаж мы восстановить сами не сможем. У нас же не драккар. Кузня нужна, мастера настоящие. Смотрите, что сделать нужно, — одноглазый шкипер принялся шустро рисовать на клочке покоробленной бумаги хитрые блоки, стяжки и хомуты.

— Стоп, — сказала предводительница, — ты нам мозг не разрывай. Чертежи с Жо и Сиге рисуйте. Мы все равно не поймем. Реальные варианты есть?

Квазимодо посмотрел на юного друга, и Жо начал докладывать четким, явно унаследованным от первого курса Военной Школы голосом:

— Вариант первый. Устраняем течь. Идем к берегу. До материка приблизительно двое суток. Это при удачном ветре. Используем стаксель. Выжимаем все из "магии". Высаживаемся на берег. Далее по обстоятельствам. В пешем порядке. Вариант второй. Высылаем разведку. Здесь гряда мелких островов. Предположительно — необитаемых. Северо-восточнее — архипелаг. Предположительно — Редровы острова. Те, о которых упоминал наш многоликий "друг". Возможно, там удастся найти кузницу. Все, что нам требуется, не так уж трудно изготовить в стационарных условиях. На островах наверняка имеются и слесарные мастерские, и верфь.

— Многовато "возможно" и "предположительно", — пробурчала Катрин. — Впрочем, у нас всегда так. Кто-нибудь еще выскажется? Ква, сдвинь свою начертательную механику, посмотрим на карту.

Все уставились на россыпь точек в самом углу карты. Первым высказался Хенк:

— Раз все равно нам нужна кузня, не проще ли отправиться к материку? Удастся починиться — хорошо. Не удастся — идем по берегу. На здешних островах пираты заправляют. Договориться с ними трудновато будет.

— Это если верить Касану, чтоб его скорее рыбы доели, — сказал Квазимодо. — Он мог и наврать, чтобы мы западнее пошли. В любом случае, у материкового берега, тем более, если он населен, нам укрыться будет трудно. Берег, судя по карте — крутой и скалистый. Сверху наш "Квадро" сложно замаскировать. Придется сразу высаживаться. На суше мы — это шесть бойцов и один носильщик. Маловато. Корабль у нас только ленивый не попытается захапать. Если уходить по берегу, большую часть груза придется бросить.

— Опять голодать? — возмутился Жо. — У нас на борту провизии месяца на два.

— Не в этом дело, — сказала Катрин. — Будет день, будет пища. Давайте течью займемся. Потом будет видно, что дальше делать.

У Катрин ломило виски. Вот уж накупалась, так накупалась. Ныряли трое: предводительница, Жо и Квазимодо. Четвертой тенью под килями "Квадро" мелькал селк. В своем водном обличии Сиге практически не отличался от крупного серого тюленя, но переоценить его помощь было трудно. Катрин и под водой понимала нечленораздельное лопотание и мимику усатой морды. Сиге нырял на дно за бездарно выпущенными из рук инструментами, поддерживал спиной ныряльщиков на нужной глубине и весьма доходчиво указывал, что делать. Над поверхностью воды его лопотание превращалось в подобие человеческой речи. Обсудив следующий этап работ, ремонтная команда снова ныряла. Ныряльщики-люди гораздо спокойнее чувствовали себя под присмотром всё видящего и всё замечающего тюленя. Уж, по крайней мере, неожиданного появления хищников можно было не опасаться. Сверху, над поверхностью моря работу ныряльщиков прикрывал устроившийся на скале Хенк. С высоты ему открывался отличный обзор на море и рифы.