Личник (СИ) - Валериев Игорь - Страница 55

«Да уж, поздравительные телеграммы японскому микадо во время русско-японской войны от русских студентов и пораженческая позиция большевиков в первой мировой войне появились не на пустом месте», - подумал я и записал в графу «события в России» Крымская война.Такую же запись внёс в другой столбик, посвящённый международным событиям.В графу «деятельность революционера» записал антироссийские прокламации.

Международная обстановка тем временем меняется. Россия проигрывает Крымскую войну. В пятьдесят пятом году умирает император Николай I, и на престол вступает его сын Александр II. В январе одна тысяча пятьдесят седьмого года подписан позорный для России Парижский мирный договор.Мы лишились права иметь флот в Черном море и потеряли всё завоеванное в эту войну у Турции. Расстроены финансы, падает курс русской валюты. Но в моём понимании, лучшего момента для подрывной агитации не найдешь. Революции ведь всегда происходят в проигравшей стране. Да и в тогдашней России наступило некоторое подобие «оттепели». После стального Николая Палкина любой монарх будет либеральным. Следовательно, подрывной литературе будет легче проникнуть в страну, а идеям – в умы и сердца. Надо только немного изменить форму подачи материала. И появляется новая газета «Колокол».

При этом дело ставится на широкую ногу. Некоторые тиражи одного номера «Колокола» достигают пяти тысяч экземпляров. Наиболее удачные номера могли выходить по нескольку раз. Бумага – тонкая, и это, на мой взгляд, не случайно. Газету можно сложить несколько раз и спрятать в кармане, под одеждой. Чемодан с двойным дном и вовсе способен вместить огромное количество «Колокола». В Россию она доставляется нелегально. При этом скорость распространения газеты завидная: через десять дней после ее выхода в Лондоне она на столах русских либеральных читателей и жандармских офицеров. Чем вызван такой интерес? В «Колоколе» печатают информацию полностью закрытую в России. Пишется история декабристского движения, публикуются записки декабристов. Издаются сборники документов, связанных с историей раскола и старообрядчества. Выходят потаённые записки императрицы Екатерины II, в которых содержалось утверждение, что отцом императора Павла I являлся князь Сергей Салтыков, а не Пётр III. Хотя данные записки были недоступны даже членам правящей фамилии. Рукопись Екатерины была опечатана и могла вскрываться только по личному распоряжению императора. Печатают воспоминания княгини Дашковой и сенатора Лопухина, государственный бюджет или сверхсекретную переписку министров Российской империи. Откуда у изгнанника такие документы? У меня только один ответ - самые ценные документы Александр Иванович получал от своих почитателей из разведки той самой соперничающей с Россией островной державы, а возможно и из Франции. Ротшильды и там себя чувствовали более чем уверенно. В Австро-Венгрии, кстати, также все представители данного семейства мужского пола барона получили от императора Франца II.

«Так. Всё хорош растекаться чем-то там по стеклу. Все эти размышления несколько отвлекают от главного вопроса. Финансировали Герцена или нет? То, что не дали остаться без денег – это, безусловно. А вот дальше? Состояние Герцена и его матери, включая два имения, оценивалось в триста тысяч рублей серебром. У жандармов в документах фигурирует сумма чуть больше миллиона французских франков, что составляет несколько больше двухсот тысяч рублей. За имения деньги Герцен не получил, только за ценные бумаги. Правда, Герцен потом и на бирже играл, и домами спекулировал, но что-то об особых его успехах слышно не было. Давай-ка, посчитаем».

Я взялся за расчёты. Расходы на создание типографии: аренда здания, печатный станок, литеры, краска, бумага. Сколько это составит? Не знаю! Попробую уточнить у Савельева. Но в типографии Герцена использовали мелкий шрифт, литеры для которого были заказаны во французской фирме Дидро Санкт-Петербургской академией наук, и которая от них отказалась из-за дороговизны. А тут мелкий шрифт для тонкой бумаги. Всё в тему получилось для контрабандного товара.

Я опять перевернул в бюллетене листы, которые были посвящены писателю. Зацепился глазами за цифры тиража газеты «Колокол», которая в лучшие годы выходила до пяти тысяч экземпляров еженедельно. Взял средние цифры за десять лет. Получилось где-то две тысячи экземпляров три раза в месяц.

В Англии газета продавалась по шесть пенсов.По тем временам не очень дорого, но и не дешево. При этом затраты велики: аренда, бумага, типографские расходы, оплата работникам типографии и самое главное – это оплата помощников для контрабандной доставки в Россию. «Колокол» с самого начала издания был запрещен в России. В первой половине пятьдесят восьмого года русскому правительству удалось добиться официального запрещения газеты в Пруссии, Саксонии, в Риме, Неаполе, Франкфурте-на-Майне.

А теперь зададимся вопросом, кто купит запрещённую русскую газету, на русском языке о событиях в российской империи в Англии или других странах Европы? Не многие. В Россию её везут нелегально. Последнее «ноу-хау» Герцена – пересылка газеты вполне легально, по почте и бесплатно. При этом, доставку оплачивает отправляющая сторона. Вот и объясните мне, какая себестоимость газеты? Может такое издание быть на самоокупаемости? А Герцен денег не жалеет.

Считаем. Возьмём шесть пенсов за себестоимость одной газеты. Тираж в две тысячи встаёт ровно в пятьдесят фунтов стерлингов, или триста рублей, или тысяча шестьсот франков. За три раза в месяц, соответственно, девятьсот рублей. За десять лет сто восемь тысяч, то есть половина состояния Александра Ивановича и его семьи. А ведь надо было ещё питаться, одеваться не только писателю, но и его не малой семье. Двое взрослых детей от первого брака, плюс жена друга и сподвижника Николая Огарева, которая родила Герцену трёх детей, но они считались детьми Огарева. Кроме того, содержать дома в Лондоне и в Париже.

«Эх, посмотреть бы счёт Герцена в банке Ротшильда, где вся статистика расходов и доходов, и всё было бы ясно, - подумал я. – А так, можно только сказать, я не верю тому, что господин Герцен, как минимум половину своего состояния угрохал на «Колокол». Плюс к этому только косвенные улики, которые показывают насколько для некоторых государств удачно и вовремя выходила и распространялась эта газета в России».

В одном из первых номеров «Колокола» была изложена программа действий, за которые ратует Герцен. Она заключала в себе три конкретных положения: освобождение крестьян от помещиков; освобождение слова от цензуры; освобождение податного сословия от побоев.Скромно, но ведь это только начало. Да, собственно, никто ее выполнять и не собирался. Все это лишь способы борьбы, методы ослабления страны путем воспитания у населения ненависти к своему собственному государству. Сначала потихоньку. Всего одна газета в месяц.

Когда в шестьдесят первом году русский мужик от русского царя получит волю, в революционных кругах ничего не изменилось. Никто Александру Освободителю осанну петь не стал, хотя первая и самая важная часть программы Герцена была правительством выполнена. Но «Колокол» с шестьдесят первого по шестьдесят третий года выходит четыре раза в месяц. Со страниц газеты льются скандалы и информация, подтачивающая империю изнутри.

Любопытно поведение газеты и через два года, когда в Польше начнется восстание. Цель восставших – отделение от России. Средства восставших – террор и убийства. Попытка отложиться от Российской империи, есть грубое нарушение международного права того времени. Мятеж начинается одномоментно и, что очень показательно, только в русской части Польши. Угнетают гордую шляхту и пруссаки, и австрийцы, но убивать почему-то начинают только русских солдат и офицеров! При этом надеяться на победу в борьбе с огромной Россией, никто в Польше в здравом уме не может. Надежда повстанцев не на сабли и ружья, а на чернила зарубежных писак. В том числе и на герценский «Колокол», который также выходит еженедельно, и в каждом номере есть материалы, поддерживающие польских повстанцев.