Точка Выбора (СИ) - Горцев Николай - Страница 11

В общем, девушки сдружились так сильно, что большую часть свободного времени проводили вместе. Иногда мне даже казалось, что обо мне забыли. Впрочем, с психологом-Настей всегда так происходит. Если у меня вдруг появляется любовница или девушка, и я по дурости знакомлю её с Настей, Настя тут же «уводит» её у меня точно таким же образом. Если девушка живёт со мной, то они начинают устраивать свои мини-девичники на двоих прямо в моей квартире, о чём я узнаю по возвращении с работы. Иногда бывает такое ощущение, что была бы их воля, и не было бы у меня ключей, они не пустили бы меня домой, сказав что-нибудь вроде «мальчикам сюда нельзя, здесь девичник!».

И ладно бы просто пили вино и сплетничали обо мне, как все нормальные бабы. Нет же, то мандалу сплетут, то картину в стиле абстракционизма вместе на холсте напишут, то волосы друг другу покрасят, то кучу блюд приготовят ради самого кулинарного процесса, а потом половина из них пропадёт так и не съеденная. Только однажды, вернувшись домой и застав там Настю со своей бывшей, я обнаружил их за выпитой бутылкой вина, правда уже трезвыми. Настя сказала мне тогда:

- Прости, Костя, я рассказала Лене, что ты не пьёшь, и мы тебе не оставили.

Какой толк извиняться, если я всё равно не пью? Никогда не понимал девушек…

Зато одно мне всегда нравилось в Насте. Она — единственная, с кем я сейчас в самых что ни на есть замечательных отношения. И они за много лет знакомства не изменились, в отличие от отношений с другими, более близкими мне некогда девушками. Напротив, стали только лучше.

Часть 1. Глава 5. По следам прошлого.

За неделю пребывания в будущем Зина перепробовала множество доселе нееденных блюд: пицца, роллы, суши, бургеры, картофель фри, шаурма, импортный шоколад, множество сладостей. Чтобы девушка не терялась в разнообразии современного питания, я старался каждый раз покупать что-нибудь новенькое. Настя, собираясь в гости, звонила и спрашивала, что наша комсомолка уже пробовала, а что нет, и всегда приносила что-нибудь новенькое. Комсомолка же, не пробовавшая в советском прошлом еды с различными современными вкусовыми добавками и прочими излишествами, была в восторге от современной кухни. Особенно ей понравились роллы, так что за неделю раза четыре по вечерам, когда в гостях была Настя, мы заказывали разные сеты с доставкой на дом. А Зинка всё рассказывала, как в её время даже колбаса была дефицитом, а мандарины из южных республик были доступны только к концу года, когда поспевали, и то многие ели их разве что на Новый Год. Оказывается, именно тогда они стали символом этого праздника.

За неделю мы с Настей подготовили сознание гостьи из прошлого к современным фильмам, последовательно «скармливая» ей под роллы да под пиццу лучшие советские фильмы, начиная с комедий Гайдая, заканчивая боевиками «Перехват», «Чёрная акула», «Пираты XX века». Потом показали деградировавшее искусство девяностых, пропитанное духом алкоголизма и безысходности. На нём мы, конечно же, не стали зацикливаться, да и из всего продемонстрированного нами кино этого периода только комедия «Ширли-Мырли» понравилась Зине. В конце концов мы посвятили следующие дни очередному подъёму русского кинематографа, что маячил ещё в середине двухтысячных, а сейчас всё набирает обороты.

Я и сам не любил современных пропагандистов от искусства, вешающих зрителю на уши лапшу о том, как плохо было жить при «кровавых диктаторах» и как хорошо было в безграмотной и немытой России до их прихода. Только вот показываются в их фильмах почему-то только сословия, входящие в пять процентов населения, которым как раз таки жилось хорошо. Не за свой счёт, а за счёт простого люда. А про этот простой люд творцы-пропагандисты ничего нам не рассказывают. Однако такие творения, как «Турецкий гамбит» и «Статский советник» показать мы решились. Всё-таки Акунин. И оба фильма, что называется, «зашли», последний «зашёл» даже несмотря на выпирающую из всех щелей противоречивость михалковского «монархического культа».

Зина на удивление прекрасно видела ложь и пропаганду в этих фильмах, являющуюся, как она выразилась, отголосками ещё искусства девяностых. Но если в девяностые фильмы, по её мнению, были нацелены на деградацию населения, уничижение всего русского и превозношение запада, то в двухтысячных у режиссёров уже отсутствовал подобный политический заказ. Но даже снимая фильм о победах русских в последней русско-турецкой, они то-ли по привычке, то-ли по инерции старались показать русских солдат и генералов неумелыми дураками, а турок — хитрыми воинами.

Ну а в искусстве «десятых» мы выделили для Зины максимально яркие исторические картины вроде «Дуэлянта», который тоже зашёл на ура, потому как хотя бы показывал муки простого солдата и всё коварство представителей высших сословий. После «Панфиловцев» Зина плакала, по её словам это было лучшее кино о войне, которое она видела в своей жизни. Естественно, поколение, выросшее куда ближе к тем суровым военным годам, гораздо серьёзнее, чем наше, воспринимало фильмы о войне. Ещё одним военным фильмом, который мы показали девушке, был «Рубеж» - всё-таки про перемещение во времени.

В современном кино Зина поражалась качеству картинки, спецэффектам и ярким образам и немного смущалась наличию «непристойных» сцен, что было неудивительно для комсомолки из страны, где «секса не было».

Пройдясь в последний день перед моим выходным по классике голливуда в виде первой «Матрицы», первого «Назад в будущее», «Трассы 60» и «Аватара», Настя решила, что теперь Зина готова даже к посещению современного кинотеатра. И в первый же взятый мною выходной мы повели её на новую голливудскую сказку в формате «три дэ». Это был какой-то очередной до жути напичканный красивыми спецэффектами и графикой фильм без смысла и с тупым сценарием, написанным на коленке. Однако просмотр вовлёк Зину благодаря объёмному изображению. И вот, ближе к середине фильма, когда капитан космического корабля включил пульт управления и перед зрителями из его центра развернулась синяя объёмная голограмма галактики, повисшая в воздухе перед экраном, Зина вскрикнула:

- Это оно!

Мне пришлось вывести её из зала, чтобы успокоить и узнать, что же произошло. Настя вышла чуть позже, когда Зина уже рассказывала мне, как в том самом подземном помещении в Якутии она видела объёмные картинки наподобие тех, что были в фильме. Их излучал тот самый странный прибор с динамомашиной, только свет он испускал фиолетовый, а не синий.

- Это называется голограмма. - сказал я. - Объёмное голографическое изображение, проецируемое прямо в пространство.

- Да, там было такое. - сказала Зина, отдышавшись. - Может эта штука была из вашего времени и из-за неё меня сюда затянуло?

- Я и в наше время не знаю таких. - перебирал я в памяти знакомые мне разработки в этой области. - Но не могу сказать, что этого не может быть, мало ли что могут у нас разрабатывать военные.

- Ты помнишь кого-нибудь из той экспедиции поимённо? - спросила Зину Настя.

- Помню всех.

- А фамилии?

- Почти всех.

- Я знаю, как вам попытаться хоть что-нибудь узнать. - сказала Настя и повела нас прочь из кинотеатра.

- Ты можешь найти данные на людей по их именам и примерному возрасту? - спросила она меня когда мы вышли на улицу.

- Желательно чтобы они были в соцсетях, тогда я смогу это сделать прямо сегодня. - сказал я. - А если нет, всё равно постараюсь пробить, архивы можно поднять.

- Попробуй пока через интернет. - сказала Настя. - Если найдёшь кого-то, то сможешь вытянуть из них хоть какую-то информацию.

- И что я им скажу? Здравствуйте, у меня ваша студентка из прошлого?

- Всё просто. - улыбнулась Настя. - Представишься журналистом. Скажешь, что пишешь статью об этой… Как её, Зин?

- Долине смерти.

- Долине смерти! - глаза Насти светились. - Скажешь, что там происходило много странностей, и что в последней экспедиции в этом году там пропал человек. Спросишь, не было ли у них подобных случаев…