В лето 6746 года от сотворения мира (СИ) - Нефёдов Борис - Страница 29

Правда, овсяная каша совсем не была похожа на отечественный Геркулес моего времени. Она готовилась из цельного очищенного от шелухи зерна овса и, чтобы стать достаточно съедобной, долго запаривалась в печи. Заправляли ее обычно растительным (льняным или, опять же, конопляным) маслом. На городской торг привозили и оливковое масло, но для моего «общепита» оно было не по карману, а подсолнечное масло появится (причем, именно в России) только в 1829 году.

Так что самым распространенным блюдом была пшенная каша с рыбой или мясом, ее же и мои орлы будут есть в первую очередь. Тут главное, особенно в весной, что будет что есть.

Важную часть рациона новгородцев составляли бобовые, особенно горох, который, несмотря на свои «музыкальные» качества пользовался чрезвычайным уважением. Оказывается, из него делали замечательные каши, его сухие зерна мололи в муку и пекли из нее вкусные пироги. А в середине лета его варили и ели прямо в молодых стручках.

Что касается овощей. Конечно же, самым распространенной была репа, которая фактически занимала ту нишу, что в ХХI веке занимает картофель. Только репу можно было еще есть и сырой. В Средневековом Новгороде она была очень популярна и постоянно присутствовала на столах, причем и у бедняков, и у богачей. Каким-то образом в этом северном климате новгородцы умудрялись собирать ее урожай дважды в год, причем первый урожай шел только на еду. Второй урожай снимали в конце сентября и оставляли на зиму. Правда, сохранять ее в «живом» виде не умели, по крайней мере до нового урожая сохранить ее никогда не удавалось, в лучшем случае — до конца зимы. Но это не мешало ее переработке. Чего только не делали из репы: и масло выжимали, и квас настаивали, и солили, и вялили, и варили из нее кашу, и фаршировали ею птицу, и делали из нее начинку для пирогов, а пареная репа, поскольку она от этого становилась сладковатой, была своеобразным лакомством (десертом). Важно было и то, что ее можно было квасить и солить на зиму.

На втором месте стояла редька (или как ее еще называли «покаянный овощ»). Дело в том, что до весны, в частности, до Великого поста, из «сырых» овощей «доживала» только она. Вот ее весь пост и приходилось есть. Существовала даже поговорка о семи блюдах из редьки в этот период: «Редька териха (тертая), редька ломтиха (ломтиками), редька с квасом, редька с маслом, редька куском, редька бруском и редька целиком». (Именно тогда и возникло выражение «надоел хуже горькой редьки»). Не могу сказать почему, но эта средневековая редька сильно отличается от современной нам, как по своим размерам (была в разы больше), так и по вкусу. Ее ели сырой, тушили, делали из нее начинку для пирогов и даже жарили.

Следующей по распространенности была капуста. Она была известна на Руси с XI века и так пришлась ко двору, что начиная с XII века ее уже стали повсеместно активно выращивать. Употребляют ее новгородцы и в свежем, и в вареном виде, но больше всего любят капусту квашенную, особенно в зимний период. Лук к тому времени уже был широко известен, но выращивался местами. Тем не менее, со слов Сергея, его почти до января можно было легко купить на торгу и, если надо, то и в товарном количестве. А по весне новгородцы собирают дикий лук (некоторые считают, что это дикий чеснок) — черемшу. Духан после него, конечно, сильный, но зато витамины.

В этот исторический период начинает появляться в продаже в Новгороде и свекла, но пока, если она и появлялась на торге, то в небольших количествах, как диковинка. Знавали в то время и морковь, которая, правда, считалась деликатесом. Она была совсем не похожа на современную нам, поскольку представляла собой дикую морковь — многолетник. Я такую даже в нашем мире под Москвой находил. Морковь современного нам внешнего вида завезли на Русь из Голландии только в ХVI веке. Любопытно, что, в дальнейшем и свекла, и морковь, и сахар, производимый из сахарной свеклы, были причислены к скоромной пище. Так что хоть в этой части я сильно не грешил.

Важным подспорьем в решении вопросов питания были дары природы: грибы (привозили телегами), ягоды (именно они давали основное количество витаминов, особенно необходимых в конце зимы и начале весны), зелень (сныть, крапива, щавель, а в голодные годы и лебеда), орехи (лещина, а вот кедрового ореха нет) и коренья.

Что касается грибов, то таковыми в Новгороде XIII века называют только пластинчатые грибы (грузди, лисички, сыроежки и др.), а губчатые грибы (белые, подберезовики, подосиновики и др.), называют «губами». Каждый вид грибов, на удивление, в то время готовили отдельно. Причину этого мне внятно никто так объяснить и не смог (тем более что и рыбу, как оказалось, тоже готовили каждый вид отдельно, никакой тебе «тройной» ухи). Грибы, как и в наше время, здесь и сушат, и варят, и жарят, и солят бочками. Ягоды, как лесные, так и болотные (землянику, клюкву, бруснику, чернику, голубику, костянику, малину, ежевику, княженику, смородину, морошку и др.), собирают в невероятном количестве и ее достаточно много идет на продажу. Именно они в зимний период давали новгородцам львиную долю витаминов.

Что касается фруктов (кроме очень дорогих «заморских да «дички»), то их практически нет, за исключением яблок, привозимых из Пскова, но и они были большим подспорьем, в том числе, в зимний период. Не были диковинкой ни яблоки моченые, ни сушеные, ни вареные в меду (между прочим, гораздо вкуснее современного нам варенья). Правда ко времени моего прилета, новгородцы уже также стали закладывать сады с яблоневыми и вишневыми деревьями, так что это тоже уже можно было принимать в расчет.

Этот список съедобных припасов дополнялся, конечно же, медом, молочными продуктами и яйцами. Из молочных делали сметану и творог, который почему-то называют здесь сыром. Сливок и масла, похоже, вообще не умели делать. Я где-то читал, что «в широкой продаже» они появятся только в XIV–XV веках. Но, думаю, никто же не запретит мне их делать «для себя». Здесь нарушения религиозных правил или криминала нет. А что там едят в Константинополе тут практически никто не знает.

Закончу напитками. В обычные дни вместо чая (он еще не появился) новгородцы пьют отвар из кипрея, ягодные морсы, квасы (около 3 десятков видов), кисели, природные соки (в том числе, березовый) и сбитни. Правда, кисели на современные походили мало. Готовили их на основе ржаных, овсяных и пшеничных отваров, кисловатых на вкус и имеющих серовато-коричневый цвет. Были они упругими, напоминающими холодец. Поскольку сахара в те времена ещё не было, для вкуса в них добавляли мёд, варенье или ягодные сиропы. Варили мед (лично мне больше всего нравились вишневый, можжевеловый и черемуховый).

Казалось бы, ушел Сергей от меня не так уж поздно, но поспать ему не удалось. Оказывается, главный пир праздника приходится на следующий день, причем, ни свет, ни заря — с четырех утра, а точнее, кто и когда очнется. И начали его праздновать не где-нибудь, а у нас. Мне тоже пришлось встать и до обеда отдуваться, пока, наконец-то, дело снова не дошло до заедок. На этот раз я сразу остался дома. Хоть выспался. Одно радовало, многие гости (после совместных пьянок) уже стали воспринимать меня как «своего», а Сергей сказал, что на женскую половину я произвел впечатление человека «сурьезного» и «положительного». Но отметили, что нужно, чтобы борода побыстрее отросла.

Казалось бы, хватит, но на третий день праздник снова продолжился — к нам пожаловали многочисленные родственники жены Сергея, причем приехавшие, как я понял, не только из других концов Новгорода, но и издалека. Честно скажу, меня (как, пусть не коренного, но москвича) удивило то, что их приезду и Сергей, и его супруга искренне обрадовались. Оказывается, считалось крайне обидным, если знакомые и родня в такой день не приезжали. Это не прощалось, и к таким тоже носа не показывали. В общем, опять гуляли до обеда, а потом хозяева с гостями засобирались и поехали к другой родне, а я, наконец-то, смог начать разбирать прилетевшее со мной имущество.