Солдат удачи (СИ) - Мельников Андрей - Страница 6

Автобус? Я посмотрел в ту сторону откуда он должен был появиться и увидел все то же незнакомое поле. Асфальт будто бы был срезан острым ножом исполинских размеров, уступая место зеленой траве.

— Пу-у-у, — раздался оглушительный звук из ниоткуда, но почему-то я был уверен, что его источником был старенький автобус. Было сложно сосредоточиться из-за усиливающейся головной боли, но у меня получилось поднять свой взор от бетонной мостовой и перевести её вдоль дороги. Лучше бы я этого не делал. Настроение мне этого не прибавило.

Наверное, мой отчаянный полукрик-полувсхлип никто так и не услышал. Он был связан с автобус, который почему-то появился прямо из воздуха, но пока не полностью. С каждой новой секундой все больше кабина кузова показывалось из-за пелены моей галлюцинации. Я бы обрадовался, если ы не одно «но». Безобразная морда автобуса находилась в пяти шагах от меня, а скрипа тормозов я до сих пор не слышал. Что сподвигло меня на то, чтобы посмотреть на водителя, я никогда не узнаю.

Когда я встретился взглядом с седым мужчиной с небольшим животом, который не могло скрыть рулевое колесо, я понял, что это конец. Водитель, скривив гримасу боли держался за сердце побелевшими пальцами и никакого внимания не обращал на дорогу. Сердечный приступ? Шутите? Почему именно сегодня? Почему именно сейчас?

С какой-то отрешённостью я понял, что не успеваю уйти с траектории. На какие-то несколько секунд, но не успеваю. Не хватало каких-то мгновений. Если бы я сейчас стоял, то у меня был призрачный шанс… Но оставалось только со спокойствием ждать, пока многотонная туша автобуса не оставит от меня кроваво-красное пятно.

«Крццц», — время вернулось в привычное русло. Мой мир тут же наполнился криками и русским матом. От этих слов на душе сразу стало спокойно. Что не говори, а в любой непонятной ситуации мат помогает сбросить скопившиеся напряжение. Самому захотелось сказать что-нибудь забористое и откровенно простое.

Воображение даже успело нарисовать сюжет завтрашней городской газеты, в который уж точно попадет эта остановка. Жаль только, что главным героем сюжета буду я.

Скрип тормозов подарил некую надежду на чудо, но разум понимал, что все тщетно. Краем зрения я видел, как черное копье, не причинив никакого вреда лошади, прошло сквозь неё, и считанные миллиметры отделяли всадника от этого магического снаряда. Вот только того, что произошло дальше я не мог видеть, потому что сосредоточил взгляд на автобусе.

Затем был тупой удар об что-то мягкое, чувство полёта и спасительная темнота…

Глава 2

Темнота окружила все моё естество и даровала неописуемое спокойствие. Темнота, темнота, темнота… Бесконечная темнота, захватившая всё, куда удавалось повернуть свой взор. Везде один непроглядный мрак. Необъятная ночная пустошь без каких-либо объектов и предметов. Непроглядное отсутствие света.

Сложилось ощущение, что я парил над землёй и в тоже время нет. Сложно описать. Не знаю сколько я провёл в таком подвешенном состоянии. Может быть целую вечность, может быть доли секунды. Точно не скажу.

— Мр-р-ааак. — Первая попытка сказать слово удалась. Голос эхом унесся вдаль, порождая всё новые и новые отголоски, но ни принес никого результата. Сколько бы я не говорил.

В этом месте было спокойно. Складывалось ощущение будто бы вернулся в давно покинутый дом после долгого отсутствия. Такое безмятежное спокойствие, которое ничем не нарушалось. Невозможно определить сколько времени прошло в кромешной темноте. Считать в голове секунды я перестал после первой тысячи. Бессмысленно. Если это пространство создано моим повреждённым мозгом, то и время здесь может идти по своим правилам. Маленький замкнутый мир.

А была ли у меня в тот момент голова? Не уверен. Также, как и все тело. Я так и не пришел к конкретному выводу. Скорее нет, чем да. В тот момент я не был уверен ни в чем. Определенного ответа у меня не было ни на один мой вопрос. Сотни и тысячи домыслов и предположений, но ни одного верного ответа, который бы мог объяснить хоть что-то.

Мысль о том, что я умер гнал из своей головы, как только она там появлялась. Я убеждал себя, что сейчас в глубокой коме, лежу в больнице, а надо мной работают врачи. Но эта мысль меня только опечалила. Сразу вспомнил про наших светил медицины и старенькую больницу, которая кое-как цеплялась за существование своими бетонными пальцами семидесятилетний давности. Просто понимал, что не с их оборудованием собирать конструктор под названием «Артем»…

С каждым прожитым здесь мгновением убеждать себя становилось все сложнее. И вот когда я был уже на грани отчаяния в мой однообразный мир ворвалась точка. Черт возьми! Простое белое пятнышко размером с маленькую песчинку. Было ли оно там с самого начала или появилось после определить было не важно. В этот момент на меня нашло настоящие счастье. Впервые жизни я осознал значение этого простого слова «счастье». Я был не один в этой темноте. У меня появился безмолвный компаньон. Постоянный спутник. Мой Пятница! Правда я не совсем Робинзон Крузо, который пытается выжить на необитаемом острове. Даже не близко. Моя ситуация намного плачевней. Герой Даниеля Дефо хотя бы с уверенностью мог сказать, что он на Земле.

Не могу поверить, что такие эмоции может вызвать самая обыкновенная белая мигающая точка. В тот момент я подумал, что окончательно свихнулся, но ту детскую радость я никогда не забуду. В этой темноте наконец появился свет. И хоть самый дешевый китайский фонарик светил куда лучше, но это былого не важно. Мой новый мир изменился, поэтому мне тоже пришлось меняться. Это было самое логичное решение из всех. Влияние внешних факторов очень хорошо стимулирует на выполнение задач, которые наконец у меня появились. А всего-то была нужна одна белая точка. Мой маленький стимул.

Не знаю почему, но я понял, что нужно двигаться именно к этому новому объекту в моем мире. Если быть честным, то единственному в той черной темноте окружившей меня. К этому маленькому, мигающему кругляшку, манящего меня так словно мотылька привлекает свет ночного фонаря.

«Крошечная ночная бабочка тоже вынуждена лететь к свету,», — в голове возникла подходящая аллегория.

Сначала у меня ничего не получалось. Это как заставить человека, разучившегося ходить пробежать стометровку быстрее олимпийского чемпиона. В такую же ситуацию попал и я. Я не знал, как можно сдвинуться в сторону этой притягательной точки. Я напрягал каждую клеточку своего эфирного тела, представлял, как делаю шаги по темной дороге по направлению к свету, но все было бесполезно. Я пробовал лететь, ползти, но оставался на месте. Пока я не представил, что я попал в огромный бассейн, заполненный чёрной водой. И я поплыл. Медленно, словно пытался пробраться сквозь густую землю, но начал двигаться.

Движение стало моим существованием. Так маленький жучок короед прогрызает себе путь в твердой древесине. С ним ничего не случится, если он остановится на минутку, но это значит, что путь к такой притягательной сердцевине станет немного длиннее. Поэтому я, уподобившись земляному червю, появившемуся миллионы лет назад, двигался вперед, надеясь когда-нибудь превратится в человека. И это зависело от приближающийся точки, которая должна была стать маленьким толчком к моей эволюции. Поэтому она стала для меня всем. Богом. Религией. Целью моего существования. Я был её единственным верным адептом, первосвященником, который каждую секунду превозносил ей молитву. Наверное, нигде на свете не было столь ярового фанатика, чем я. Каждый человек когда-нибудь отойдёт от алтаря, но я целую вечность был на службе. Целую вечность превозносил молитвы своему светлому богу. Целую вечность двигался вперёд, бесконечно совершая свое паломничество.

Видимо я спятил. Окончательно и бесповоротно потерял голову. Но это стало тем якорем, который не давал свалится мне в пучину отчаяния. Момент, когда маленькая точка превратилась в большой воздушный шарик я пропустил. Для меня оставался только свет, к которому я медленно продвигался. Меня смутило только то, что его стало больше. То было единственно мгновение, когда я на миг прекратил движение, чтобы с рьяностью фанатика вновь приняться за дело.