Эхо поющих песков (СИ) - Шульгина Анна - Страница 64

Несмотря на то, что королева запыхалась, тон получился ледяной, под стать бешенству, которое она в данный момент испытывала.

— Не могу. Я давал клятву беречь вас и не допущу, чтобы вы пострадали.

Решимости в его глазах было столько, что Тамила на мгновение растерялась, столкнувшись с откровенным неподчинением приказу:

— Я думаю, что король Сафар бросит вызов моему мужу на основании его неспособности управлять Гаретом.

Маг повел рукой, будто стягивая путы на Мати, которая, даже стоя навытяжку, пыталась сопротивляться, бросая на мятежного чародея такие взгляды, что ему стоило бы принять их во внимание.

— Его величество предполагал подобное, лорд Эйдал и магистр Дарий набросят иллюзию, чтобы конфуза никто не заметил.

Они оба понимали, что вероятность того, что никто не обратит внимания на едва стоящего на ногах короля, ничтожна. Да и Сафар прибыл не без магической поддержки, а если учесть, что Тамила больше не верила Дарию…

— Вы сейчас покинете эту комнату и, когда я буду готова, проводите меня к супругу. Или же убирайтесь и больше никогда не смейте являться мне на глаза.

К её удивлению и тревоге, вместо того, чтобы выполнить распоряжение, чародей сделал два шага вперед, нависнув над Тамилой так, что заслонил собой не только Мати, но и свет от окна.

— Пожалуйста, не идите туда. Если вы явитесь на прием сейчас незваной, это убедит двор, что вы пустое место. Никто не забудет вашего унижения перед мужем, не посчитавшего нужным достойным образом представить свою королеву правителю другой страны.

Она отшатнулась, избегая нежеланной близости к магу, горько усмехнувшись про себя. Он даже не представляет, насколько прав, говоря о унижении.

— Если я этого не сделаю, буду сама себя презирать, а это страшнее пренебрежения придворных. Помогите мне. Во имя всего, что для вас дорого, прошу вас.

По красивому лицу чародея скользнула улыбка, больше похожая на гримасу боли.

— Вы знаете, кто для меня дороже всего.

Она не отвела глаз, понимая, что эти слова причинят ему страдания, но если это единственный способ повлиять на происходящее, то…

— Помогите во имя вашей любви ко мне.

Лорд Кайт отпрянул, будто она его ударила. На мгновение ей показалось, что он и сам сейчас замахнется, чтобы обрушить пощечину на её лицо, но маг лишь судорожно втянул воздух сквозь зубы и будто через силу выдавил:

— Во имя моей любви к вам я провожу вас к вашему мужу, — после чего резко отвернулся, направляясь к двери. — Помоги её величеству собраться!

Отмершая Мати волком посмотрела вслед чародею, но бросилась к госпоже, которая, путаясь в застежках и шнуровках, сдирала с себя платье.

Наряд из алого муарового шелка был приготовлен к её восемнадцатилетию, но примерить роскошный туалет королеве не пришлось. К тому времени здоровье Тамилы не внушало оптимизма, и празднества отложили, а великолепное платье, над которым несколько недель работали самые искусные швеи, так и осталось ни разу не надетым.

— Просто расчеши волосы, прическа не нужна, — пока Мати шнуровала корсаж, Тамила открыла шкатулку с подарком мужа. Платье было прекрасно, но оно открывало декольте, потому… Жемчужное ожерелье драгоценным ошейником легло на плечи, плотно и жестко обхватывая шею, отчего королева почувствовала легкое удушье. Темные локоны шелком окутали её спину, водружать на них корону она не стала. Ей не забудут публичное унижение, но если при этом на голове будет корона, это коснется не только самой Тамилы, но и всего королевского рода.

Маг ждал в уже опустевшем будуаре, мрачно глядя на запертую дверь в коридор, и оглянулся лишь, услышав шаги Тамилы.

В его глазах была такая тоска, что королева ощутила горечь и сожаление от того, что была вынуждена настолько откровенно манипулировать его чувствами.

— Вы прекрасны, моя госпожа.

— Ведите.

Что он говорил страже, перекрывшей проходы из жилого крыла, она не слышала, будто оглохнув и не видя ничего вокруг. Возможно, пришлось применять чары, Тамила не следила, сосредоточенная только на том, чтобы исполнить свою роль.

При одной мысли о том, что ей, как гордой дочери Ассандеров, предстоит сделать, она ощущала гнев, но тревога и понимание, что иного выхода нет, если не примиряли, то смиряли с происходящим.

Перед высокими резными дверями, за которыми гудел прием, Тамила на мгновение замерла, глубоко вдохнув и задержав воздух.

— Представьте меня.

Лорд Кайт, обреченно кивнув, пассом распахнул дверь. Порыв был столь резким, что все головы повернулись в их сторону, а смех и звук голосов сменились недоуменным молчанием.

— Её королевское величество Тамила Ассандер.

Тамила в звенящей тишине пошла вперед, зная, что всеобщее внимание сосредоточилось на ней. Взгляд же не отводила от мужа, который нахмурился, а в глазах появилось настолько неприкрытое неодобрение, что королева дрогнула и посмотрела второго правителя. Король Сафар тоже с величайшим интересом изучал её, но это внимание носило печать веселого пренебрежения и… настороженности.

Приблизившись к правителям, она вежливо поприветствовала Сафара и, поднявшись на возвышение, на котором не было приготовлено для неё достойного места, под дружный потрясенный вздох придворных опустилась на колени рядом с супругом. Расправила юбку, алым шелком прикрыв пару капель крови, уже запятнавших пол рядом с троном, и, взяв левую руку мужа, нежно поцеловала ладонь и устроила на своем плече.

Глава 24

Прокатившийся по залу дружный негодующий вздох замер на самой высокой ноте, так и не перейдя в сколько-нибудь внятное словесное проявление.

Наверное, на лицах придворных Тамила увидела бы смесь негодования, брезгливости и жалости, но она смотрела строго перед собой, сосредоточенная на том, чтобы уловить тот момент, когда король начнет подниматься. Поза была до крайности неустойчивой, пришлось сесть на свои пятки, чтобы можно было незаметно спружинить ногами, вставая, но королева старалась не обращать внимания на неудобства. Лишь бы не запутаться в собственной юбке…

В сторону Сафара она тоже не оглядывалась. Если её предположения верны, тот сейчас в некотором недоумении. Если же нет, то она только что уничтожила собственную репутацию из-за излишне бурной фантазии. Но проверять на практике, есть ли в её домыслах зерно истины, Тамила не планировала, потому сохраняла отстраненно-вежливое выражение лица, зная, что все взгляды устремлены сейчас на неё, сидящую у ног супруга в позе верной собаки. Ожерелье-ошейник тоже пришлось как нельзя более кстати.

Судя по тому, как пальцы мужа на мгновение до боли сжали её обнаженную кожу, у него тоже имелось, что сказать жене, но болезненное давление было почти мимолетным. Убрать же ладонь со своего плеча она не позволила.

Зная до минуты церемониал, Тамила поняла, что появилась вовремя — дары вручены, любезностями обменялись, значит, пора заканчивать прием, чтобы подготовиться ко второму дню — обсуждать действительно важные вопросы в первый считалось плохим тоном. И определенная правда в том есть, гости устали с дороги, хозяева ещё не оправились от счастья видеть в собственном доме заклятых врагов, шпионам требуется донести важнейшие уточнения, до тонкостей дипломатии ли тут…

— Счастлив наконец лично видеть Ваше величество, пусть и в несколько… неожиданном образе.

У короля Сафара оказался очень приятный голос. Мягкий, но звучный, с вкрадчивыми нотками, и Тамиле пришлось повернуть голову в сторону гостя. Мазнула взглядом по магистру Дарию, стоявшему совсем рядом, одним из ближних со стороны Гарета. Его лицо не выражало ни удивления, ни пренебрежения, и всё же было в нём что-то такое, что Тамила внутренне вздрогнула. Даже откровенную издевку в словах Сафара практически пропустила мимо ушей. Да и роль её сегодня такова, что пришлось сделать вид, будто не поняла, отчего правитель сделал небольшую паузу в конце речи.

— Ваше счастье взаимно. Прошу простить меня за несколько неожиданное появление, но радость от возобновления наших дипломатических отношений столь велика, что я не смогла дождаться окончания приема и решила выразить её лично, — она чуть склонила голову, легким поклоном выражая уважение, будто сидела на троне напротив просителя, а не у ног заклятого врага короля Сафара.