Докторица (СИ) - Гордон-Off Юлия - Страница 42

— Всё нормально! Хорошо отработали… — скупая на похвалы Зоя хлопает меня по плечу, и мы вместе идём к штабу, где у входа нас уже встречают. Сзади успевшие пообниматсья подружки Маша с Дусей о чём-то шепчутся и чуть приотстали.

После доклада Зои нам жмут руки, благодарят за работу, Зоя остаётся писать рапорты, а мы топаем в столовую, чтобы потом идти спать. Уже глубокая ночь, режим светомаскировки соблюдается, но то там, то тут мелькнёт выбившийся луч света или фонарик. Мы знаем, где тут и что, так что этих случайных отблесков вполне хватает, чтобы не плутать. Только теперь отпускает полётное напряжение и тело, словно наливается тяжёлой тёплой водой и накатывает сонливость, а унты становятся тяжелее и комбинезон объёмнее и толще…

Мы сегодня вылетали одни, в столовой горит свет, ребята кажется рубятся в домино и встречают нас радостными криками, в ответ на сообщение, что вернулись все. Оказывается, традиционно лётно-подъёмный состав старается не спать, чтобы дождаться экипажи из вылета. Вот теперь убедившись, что всё хорошо, народ начнёт расползаться спать… А нам девочки на кухне держат горячий чай и мы его хлебаем из горячих кружек, в ручки которых умельцы давно вставили обрезанные деревянные чурбачки, чтобы не жечь пальцы об горячий металл. И это удивительный кайф и наслаждение сбросить на лавку рядом с собой шлем с очками и маской, расстегнуть ворот тёплого комбинезона, в котором даже не тепло, а жарко, подойти к столовскому рукомойнику и не столько помыть руки, сколько ополоснуть холодной водой немного зудящее от маски и словно стянутое лицо.

Маша раскраснелась, её роскошные иконописные глаза сверкают, она рассказывает свои впечатления, мы с Дуней как умудрённые и бывалые слушаем почти со снисходительными улыбками. Дуня уже это пережила, ведь уже столько летает с комэском, а вот у Маши воздушный путь только начинается, у неё это всего второй боевой вылет и из неё брызжет задор, которую она на нас выплёскивает. Я её очень хорошо понимаю и чувствую, ведь и у меня на бомбометание это тоже второй вылет, но я командир экипажа и мне не по чину излишняя эмоциональность. Вот и слушаю, а сама думаю совсем, о другом, о том, что эта очаровательная девушка с сияющими прекрасными глазами должна восхищаться и радоваться совсем не успешной бомбёжке и удачному попаданию. Эту улыбку должна вызывать нежность к любимому или к ребёнку, а не уничтожение фашистских гадин. И это тоже нужно добавить им в счёт!

За разговорами у стола дожидаемся прихода Зои, она быстро выпивает чай, и мы все идём спать, время уже скорее раннее утро, чем глубокая ночь. Девочки топают в женскую землянку, там живут вместе все девочки из БАО и штаба. А мы с Зоей живём в маленькой двухместной земляне, которую в ожидании нашего прихода дневальные заботливо протопили, даже не зажигая лампу быстро раздеваемся и залезаем под холодные одеяла, чтобы, свернувшись калачиком и укрывшись с головой, скорее согреть бельё и тогда можно будет потихоньку вытянуть ноги и высунуть нос из-под одеяла…

Третий вылет был через день, одну ночь мы не вылетали. Нашей целью были позиции артиллерийской гаубичной батареи и расположенный рядом склад их боеприпасов. Летели четырьмя машинами, меня почему-то Зоя решила поставить в пару с Геной Удаловым. Я заходила первой, чтобы первой пятидесяткой подсветить цель для остальных, которые первыми двумя заходами бомбили батарею и казарму личного состава, а потом вторая пара уходила на склад. После восьми полусотенных бомб выложенных по расположению батареи и домикам какого-то хутора приспособленного под проживание целой на вид осталась только одна пушка из восьми, по которой у меня на глазах отработал Геннадий, я нацелилась на оставшийся целым на вид домик чуть в стороне, после разворота домика уже не было, последнюю бомбу выложили в какой-то штабель из ящиков, может это просто пустые ящики, а может просто такая загородка, но больше было некуда бомбить. В стороне склада занялось зарево от зажигательных бомб пары Зои. На удивление, после возвращения утром Матвей с кислейшей миной и укоризной во взгляде поведал, что в крыльях и хвостовом оперении он обнаружил и заделал больше десяти пулевых пробоин. Вот так, а я даже не заметила, что в нас с земли стреляли. Узнавшая об этом Зоя, ведь и у других машин были дырки, насупилась и сказала, что мы расслабились и позволили себе работать неосмотрительно и грубо. И это просто удача, что никого не сбили, но странно, что никто не разглядел, откуда в нас стреляли. После обсуждения сошлись на том, что если у них были вынесенные посты с пулемётами, то нас именно они могли обстреливать, а из-за растущих там ёлок, мы могли просто не увидеть пламя от выстрелов, в которых не было трассирующих патронов…

Дальше вылеты пошли как-то однотипно и не запомнились особенно. В середине апреля к нам в полк с концертом приехала Верочка со своим аккомпаниатором и артистом-чтецом, который читал стихи в первой части выступления. Мне его чтение совершенно не понравилось, когда он какими-то скулящими завываниями пытался сделать эмоциональный акцент на каких-то словах. Но остальные были довольны, ведь это в любом случае отдых и новизна, поэтому хлопали артисту вполне искренне. А потом на импровизированную сцену, это в столовой разобрали один стол и положили его на ящики от бомб, а сверху накрыли брезентовым чехлом, вышла моя сестрёнка:

— Здравствуйте! Меня зовут Вера Луговых-Медведева. Мы с моим аккомпаниатором дядей Гришей Носовым вам сыграем и споём. И это выступление я посвящаю своей любимой сестре Комете, которая служит и летает в вашем полку, — часть этой речи я надиктовала ей, по её просьбе перед самым выступлением. А дальше она начала петь. Для помещения полковой столовой её голоса более чем хватало и слушали её затаив дыхание. В исполнении дяди Гриши я услышала несколько мест, где он неправильно исполнял, но другие этого не замечали и выступление прошло замечательно. Да и вообще, моя красавица-сестра с распахнутыми синими глазами, в своём нарядном платье с пышной широкой юбкой и большими бантами на распущенных соломенных волосах выглядела нереально сказочно, даже в моём восприятии, что уж говорить про всех остальных. Когда Верочка объявила, что песня "Вальс на плоскости" посвящена всем девушкам, летающим на лёгких ночных бомбардировщиках, а потом запела, я с удивлением увидела, что даже Зоя смахивает набегающие слёзы. В конце почти двухчасового выступления Верочка вытащила меня на сцену и мы вместе спели её любимую "Брич-Муллу" и "Песенку о королевском бутерброде" на два голоса. В эту ночь меня не поставили в полёты, поэтому мы до самого отъезда концертной бригады просидели в моей землянке обнявшись и рассказывая друг другу свои новости. Верочка познакомилась с Машей и нашим вечно хмурым Матвеем, который кажется впервые на моей памяти улыбался, а с Машенькой они моментально сошлись, словно знали друг друга всю жизнь. Каково было моё удивление, когда я узнала, что у них дни рождения с разницей в два дня, они обе майские, Верочка с девятого, а Маша родилась седьмого.

Через день Маша выпустила боевой листок, посвящённый концерту, где нарисовала по памяти замечательный портрет поющей Верочки и я вытребовала у Прудникова, что после я этот боевой листок заберу себе подарю сестре. Да он и не возражал, я думаю, что Маша их разбаловала своими художественными талантами и они перестали ценить уникальность того, что она делает…

В апреле аэродром развезло, весна вступила в свои права, почва напиталась водой и с полевых аэродромов немцы летать перестали. Нашим лёгким машинам, конечно тоже не добавляла удобства грязь, но летать мы, в отличие от более тяжёлых машин, с грунта могли. Более тяжёлые самолёты летали с полос оборудованных НАПами, так что фактически у нас возникло полное господство в воздухе, что позволило нам летать даже в светлое время. Но Елисеев очень щепетильно относился к сбережению своих людей и обязательно добивался прикрытия наших дневных вылетов истребителями.

Линия фронта с зимы немного сдвинулась к югу и западу. Наши войска уже стояли по обоим берегам Наровы. Освобождённые на побережье морской пехотой населённые пункты так и остались у нас и дали возможность Балтфлоту начать работы по обезвреживанию немецких и финских минных полей ещё по льду и к концу апреля уже иметь протраленный фарватер вдоль южного берега Финского залива. Это позволило вывести на позиции наши подводные лодки, и обеспечивать поддержку корабельной артиллерией с моря наших частей в прибрежной зоне. Фактически флот запер Таллинский порт и вышел к северному проходу в Рижский залив. Как я поняла, немцы свой флот переводить в мелководную Балтику не стали, так что в Балтике резвятся наши подводники, чем срывают поставки в Германию из Швеции и частично обеспечение стоящей здесь против нас группы немецких войск "Курляндия".