Недостреленный (АИ) - Читатель Константин - Страница 78

78

Тем временем у брички собрались Сталин с Ворошиловым, и ком. полка что-то горячо доказывал им и привезённому на бричке пулемётчику. Суть споря я вскоре понял. Пулемётчик требовал, чтобы его вернул в соседний, в его родной полк, местный командир хотел забрать его себе, само собой, вместе с "максимом". На стороне ком. полка выступил Ворошилов, пообещав командиру уладить это вопрос с соседями. В результате спора мы поехали к ним, где командир соседней части, также пережившей атаку белоказаков, долго и прижимисто доказывал, что оба их пулемёта им позарез нужны, и это их общее полковое имущество. "Нажитое непосильным трудом", чуть не добавил я вслух, но во многом я их понимал. Пулемёты сильно повышали шансы устоять, а против казачьей конницы были единственным средством выжить. Однако и предыдущий рабочий царицынский полк тоже нуждался хотя бы в одном. В итоге Ворошилов настоял, но пообещал взамен прислать в скорейшем времени "максима", а то и два.

Взяв в сопровождение пару верховых, мы уже на исходе дня отправлялись обратно к бронепоезду, как прискакал оттуда вестовой с сообщениями, что казачьи части Фицхелаурова, Мамонтова и Полякова начали со всех трёх сторон наступление на Царицын. Требовалось присутствие чрезвычайного комиссара и командующего для решения оперативных вопросов. Это, как я помнил по истории прошлой жизни, начиналась так называемая первая оборона Царицына, в августе восемнадцатого. "Прошляпила разведка, — подумал я. — Да и есть ли сейчас вообще разведотделы в штабах?"

Объезд военных частей пришлось внепланово завершить и возвращаться в город. Ворошилов, едущий рысью рядом с бричкой, обменивался со Сталиным какими-то мыслями по предстоящим мероприятиям. Но вот их разговор умолк, и я решил встрять со своими дилетантскими предположениями:

— Товарищи, а вот невдомёк мне, почему нападение белоказаков было таким неожиданным? Какое-никакое выявление намерений неприятеля хоть проводится?

— Да видать никакое! — в сердцах сплюнул Ворошилов. — Да и кто этими оперативными отделами в штабах руководит? Те же бывшие офицеры. Наверняка опять скрытая контра подсуропила.

— Может, и способы разведки противника неподходящие? — предположил я. — Вон я на станции в Царицыне видел на платформах два аэроплана со снятыми крыльями. На германском фронте такие летали, и наши, и ихние.

— Верно подметили, товарищ Саша, — спокойно подтвердил Сталин. — Из Москвы прибыли имевшиеся в наличии "Ньюпор" и "Фарман", только с пилотами вышла задержка. Московскому авиаотряду задача поставлена, обязались прислать.

Точно, "Фарман" один назывался, вспомнил я. Меня тогда на станции он поразил непривычностью своего вида — у него был не тянущий, а толкающий винт, расположенный за спиной пилота, а местные не видели в этом ничего необычного.

— Вот бы побыстрее. С воздуха все скопления казачьей конницы заметят, сверху всё видно, — обрадовался я. — Хорошо бы только взаимодействие с частями и своевременную передачу разведсведений обеспечить. А ещё бомбить сверху можно безнаказанно, лошади-то животные пугливые, всю конницу рассеять можно.

— Что там твои два аэроплана разбомбят, — возразил едущий рядом на коне Ворошилов. — У нас вон видел, пулемётов на все полки не хватает.

— Вот о пулемётах, — снова высказался я. — Вы ж о тачанках знаете, Климент Ефремыч? А что если свести бы тачанки в дивизион, штук в двенадцать-пятнадцать, по три-четыре штуки в, скажем, батарее? И перебрасывать их между трудными участками, можно отдельными батареями. Как разведка доложит, где подготовка противника к нападению, так туда тачанки. Их быстро можно перегонять, вон как нынче. Сами же убедились, как нас одна тачанка из нашей брички сегодня выручила. А уж если весь дивизион примчится, так только держись!

— Тачанки это дело хорошее… — задумчиво согласился Ворошилов.

— Эх, конницы бы нам побольше, самим в наступления ходить, — продолжил я мечтательно развивать тему, — чтоб целые дивизии, с конными и пехотными полками, со своей огневой поддержкой, с тачанками, с артиллерией, с броневиками. И снабжение чтоб было, со своим гужевым транспортом, а то и автомобили… Такой ударный кулак будет, что всех сметёт! До самого моря дойдёт.

— Ишь ты, размечтался, — проворчал Ворошилов. — Создай ты такой кулак, как же… — Он казался сердитым, но было заметно, что мысль эта его чем-то захватила. Я помнил, что в прошлой реальности именно с оборон Царицына начались попытки созданий конных бригад и армий, сначала Первой Конной, потом и Второй. Однако принимать советы и авторитет свой ронять командующий не захотел. — Молод ты ещё, в таких материях разбираться. Вон лучше песни свои пой… — посоветовал он мне.

Я замолчал. Не хочет говорить, ладно, настаивать сейчас не будем. Но, возможно, шаг за шагом, и дело сдвинется побыстрее, чем в прошлом. И авиаотряды разведку будут проводить, и конные армии создадут пораньше, а, глядишь, и тачанки сведут в крупные отряды, не всё ж одному Махно этим заниматься.

Какое-то время прошло в молчании, под стук копыт и скрип рессор брички. Вечернее солнце у горизонта сначала окрасило розовым белые облака, и постепенно на теневой стороне их стала сгущаться и темнеть синева. Багрово-красный большой диск коснулся горизонта с ещё светлеющей полоской неба вокруг, а другая часть неба потемнела. На западе за нашей спиной что-то громыхнуло, то ли гроза, то ли пушечный выстрел.

А мне вспомнилось вдруг из далёкого-далёкого детства, и я негромко запел:

Бьют свинцовые ливни, Нам пророчат беду. Мы на плечи взвалили И войну и нужду. Громыхает гражданская война От темна до темна. Много в поле тропинок, Только правда одна. И над степью зловещей Ворон пусть не кружит. Мы ведь целую вечность Собираемся жить. Если снова над миром грянет гром, Небо вспыхнет огнем, Вы нам только шепните — Мы на помощь придем![34]

На востоке на темно-синем небе перед нами загорелась первая яркая звезда, как путеводная, ведущая путников в их долгой-долгой дороге.

Интересные ссылки.[35]

Глава 18

В Царицын мы возвратились на том же бронепоезде довольно быстро. Я увидел, что город стал похож на военный лагерь. Обыватели попрятались, по улицам скорым шагом ходили одетые в форму красноармейцы, с тарахтеньем разъезжали немногие имеющиеся автомобили, носились самокатчики на велосипедах. В это же время до нашего сводного полка довели приказ наркомвоена, в котором обязывалось всех красноармейцев носить на головном уборе кокарду-звезду установленного образца. Звёздочки на фуражках у некоторых красных командиров я замечал в Царицыне ещё месяц назад, но не у всех, и значки могли немного отличаться друг от друга, в зависимости от изготовивших мастерских. Некоторые звезды были даже в обрамлении лаврового венка. Однако с красноармейской формой звёздочки-кокарды тогда ещё не выдавались, хотя уже встречались в свободной продаже. Я слышал даже о специальном приказе наркомвоена, запрещавшем гражданским лицам, не имеющим отношения к РККА, носить на шапках звезду, под угрозой предания ревтрибуналу. Военспецы ранее почти не носили красную звёзду, а некоторые из них и после предписывающего приказа не стали прикреплять её к фуражке, фрондируя таким образом и показывая, что их мобилизовали и заставили служить насильно.