Недостреленный (АИ) - Читатель Константин - Страница 88

— Интересно, интересно, что заставило вас так думать? — наклонился чуть в мою сторону Ленин.

— Человек, он такой, ему, чтобы трудиться, побуждение нужно, — примитивным и донельзя упрощенным и циничным способом я попытался объяснить про ценности, мотивацию и стимулирование, не выходя из образа. — И кнут, и пряник. Сознательных, чтобы для всего народа работали, таких идейных мало, — начал развивать я дальше свою мысль. — Причем пряник, он лучше работает, чем кнут, хотя и без кнута, бывает, никак. Но кнутов со всех сторон стегать не напасёшься, иначе будет один с сошкой, а семеро с кнутовищами, всех не прокормить. А пряник завсегда в голове человека, и сам его манит и подстёгивает, значит, чтобы работать лучше и больше.

— В чём-то верное наблюдение, — не смог не согласиться Владимир Ильич. — Но это для человека буржуазной формации.

— А других-то у нас нету, — возразил я, — и когда ещё будут.

— Уже сейчас имеются сознательные рабочие и наша партия рабочего класса — партия большевиков. Думаю, в скором времени их станет ещё больше, — уверенно заявил Ульянов. Я подумал, что идейных и сознательных людей, не жалеющих ни сил, ни своей жизни, действительно и в Гражданскую и в последующие годы было немало, но самых обычных, простых людей было гораздо больше. Да и одних идей не достаточно. Поэтому я продолжил:

— Будет, но не скоро. А вот с отбором излишков уже сейчас есть большая опасность для нашей Советской республики. Сейчас излишки забрали, понятно, никак без этого, ну вдругорядь забрали. А на третий год крестьяне хлеба будут растить столько, чтобы только самим прокормиться. А зачем, скажут, если всё одно заберут. Пахать и сеять меньше станут. А работников в деревне и так убыло, в войнах мужиков поубивало да покалечило. И будет через года два у нас голод по всей стране.

— Пессимистичную вы картину рисуете, нахмурился Ленин, — не верите в производительный союз рабочего класса и трудового крестьянства.

— Ну, "симистичную" али не "симистичную", не знаю, но это факт. Вот и скажите, Владимир Ильич, ведь и рабочие, если всем платить одинаково, без разницы от результата, тож работать будут без охотки. И мастерство повышать не все захотят. А многие подумают: "зачем, если всем одинаково заплатят". Так и производительность труда на фабрике не вырастет, и урожайность в деревне упадёт.

— Производительность труда, это архиважная задача для Советской власти, как и урожайность, вы, товарищ, верно подметили, — кивнул головой Ленин, задумавшись.

— Ну так вот, Владимир Ильич, я так думаю, — стал заканчивать я изложение идеи, а то язык уже устал говорить, и сил было мало. — для производительности важно, чтобы рабочий знал, что заработает от результата. И для крестьянина нужно знать, что чем больше лично он хлеба соберёт, тем больше ему с семейством останется, тем сытнее зиму проведёт. Так что, думаю, надо не норму хлеба крестьянину оставлять и излишки сверх того отбирать, а брать с него норму с его надела, а что сверх того, пусть себе оставляет. Тогда он и трудиться с охотой будет, и жилы рвать, и хлеба больше вырастит. Налог такой придумать с земельного надела, и натурой брать. Тогда и власть потребное возьмёт, и крестьянин не в накладе, и в стране хлеба больше станет. Правда, урожайность надо бы побольше, и посевные площади расширить, а то и земля плохо родит, и работников на земле меньше стало от войны, и лошадей тоже меньше.

Ленин надолго задумался, и я тоже замолчал. Ну, может и будет польза от разговора. Ульянов на "доброго дедушку Ленина" никак не тянул, но ума и прагматизма у него не отнять, тактиком он тоже был гениальным. Не знаю, до чего додумается Председатель Совнаркома сейчас, но в моём прошлом мире большевики сами не представляли точно, какие конкретно предпринимать меры в хозяйственном управлении страной. В условиях наступившего голода тогда применялась и принудительная сдача излишков по твёрдым ценам, и согласно декрета от октября 1918го в той истории вводилось обложение натуральным налогом хозяев, обеспеченных землёй и поголовьем скота сверх установленных норм, то есть большей частью кулаков. Натуральный налог вводили, так как денежная система трещала по швам, и была страшная нехватка продовольствия, но этот налог тоже не сработал в нужной мере. Поэтому в начале 1919 года в прошлой реальности большевики приняли декрет о продразвёрстке — о развёрстывании, то есть распределении государственных потребностей в продуктах по губерниям и хозяйствам. Развёрстка могла бы сыграть и в плюс, и действительно играла иногда положительную роль, так как государство брало ровно свои потребности, а крестьянам доставалось весь остальной выращенный хлеб в личное потребление, и было бы хорошо, если бы урожай позволял оставить у крестьян значительную часть. Но, однако, могло быть и так, что после сбора необходимых государственных потребностей у крестьян оставался только минимум для выживания. Ну, в этом мире ситуация пока в военном отношении легче, возможно, и с экономикой будет по-другому. Покушения на Урицкого и на Ленина я всё-таки смог предотвратить, и, надеюсь, вспышки репрессий и "красного террора" теперь не будет, по крайней мере такой, как была в моей прошлой реальности. Сколько проживёт Ленин, неизвестно, так как не понятно, как повлияло в прошлой истории ранение на его смерть в 1924 году. Но, возможно, здесь он проживёт немного подольше, чем тогда, и своим авторитетом и практическим подходом сможет сглаживать противоречия между революционными лидерами и не допускать ультрареволюционных и левацких крайностей во внутренней политике.

Вообще, представления о социализме (или коммунизме, что в те годы часто значило одно и то же) что у партии социалистов-революционеров, что у российской социал-демократической рабочей партии как большевиков, так и меньшевиков, все были весьма разные и расплывчатые, даже в пределах одной партии. Понятно, что у эсеров они могли в корне отличаться, но даже среди марксистов были существенные разногласия в практических подходах. Социализм считался просто начальной фазой коммунизма, а сколько длится такая фаза, марксистская теория не говорила. При общем революционном подъёме и энтузиазме были сильные левацкие настроения, что наступление коммунизма дело нескольких лет. Надо только всё национализировать и деньги отменить. Ну а сопротивление врагов революции и бывших эксплуататорских классов вкупе с разрухой это временные трудности.

То время, конец девятнадцатого и начало двадцатого века, было время капитализма в своей неприкрытой и неприглядной форме: жёсткая, иди даже жестокая эксплуатация, выжимание всех сил работников за возможность существования, труд детей, никаких социальных гарантий. И огромный разрыв между роскошной жизнью слоя собственников средств производства и бедным существованием большинства рабочих бросался в глаза и взывал к справедливости. И уже в том капитализме был кризисы перепроизводства или кризисы платёжеспособного спроса с ещё большим обеднением трудящихся масс. Поэтому главным условием прекращения существующего жестокого порядка марксисты видели в отмене частной собственности на средства производства, чтобы одни люди не могли присваивать большую часть плодов труда других. Централизация управления и планирование экономики, производства и распределения могли бы помочь избежать капиталистических кризисов. Ну а если нет независимых собственников и вся экономика плановая, то нет нужды в рынке и товарно-денежных отношениях экономических субъектов, считали тогда марксисты. Они полагали, что развившиеся в эпоху капитализма производительные силы и более экономное социалистическое управление при планировании и централизации, при отсутствии кризисов должно создать достаточное количество потребительской продукции для удовлетворения спроса населения. Разница между социализмом и коммунизмом в таком случае была лишь в принципе распределения: при социализме каждому о труду, а при коммунизме — по потребностям.

Это был идеал, о котором говорила теория, но о конкретных шагах к этому идеалу никто не имел ясного представления. Поэтому у многих революционных марксистов первых лет Советской власти не вызывало возражения проведение всё большей и большей национализации предприятий и централизация управления, распределение продуктов населению, выдача большей части оплаты труда работникам в натуральной, а не денежной форме, и даже установление бесплатности многих общественных услуг, например, коммунальных услуг, транспорта, связи.