Правда - в молчании призраков (СИ) - Арефьева Наталия - Страница 30

— Что это? — не испугалась, скорее, воскликнула от неожиданности.

Макс спокойно повернулся ко мне и, выйдя из квартиры, пояснил:

— Я поставил сигнальное заклинание, теперь, если с тобой что-нибудь случится, я буду об этом знать. А еще дополнительную защиту на дверь, зайти внутрь, применив лишь один отпирающий символ, сможешь только ты.

— Спасибо.

Такого я не ожидала, а потому получилось несколько растерянно.

— Не за что, — легко ответил Макс, — квартира чистая, отдыхай.

И, не дождавшись ответа, пошел вниз.

Я же еще более растерянно посмотрела в темноту квартиры и осторожно сделала шаг вперед. Прислушалась, включила свет, осмотрелась, но никаких изменений не заметила. А потому, пожав плечами, закрыла за собой дверь. И только тогда вспомнила, что про силовой щит я так и не спросила.

Глава 16

Утром Макс позвонил и, сказав, что не сможет сегодня отвезти меня на работу, попросил не рисковать и вызвать такси. Так бы и поступила, если бы неожиданно не позвонил Том и не попросил о встрече. Честно говоря, встречаться с ним не хотелось, поскольку я все еще пребывала в растрепанных чувствах из-за последних событий и не совсем понимала, как мне себя вести и что говорить. Но отказ мог бы выглядеть странно и я согласилась. Только попросила его отвезти меня в бар, раз уж ему так не терпелось меня увидеть. Своей машины у Тома не было, но он вполне мог взять служебную, а опаздывать мне не хотелось.

Том приехал через двадцать минут и выглядел привычно усталым. Но во взгляде его сквозила непонятное недовольство, окончательно убив и так не очень большое желание разговаривать.

— Привет, Том. — Все же поздоровалась, сев в машину. — Что случилось? К чему такая срочность?

Он не спеша завел машину и, только выехав со двора, без всяких предисловий, сказал:

— Хотел сообщить тебе, что человек, убивший Мартина Бэрриса и Лору Стоун, был найден мертвым вчера утром.

— А при чем здесь я? — спросила, заметив, как похолодели ладони. Ведь Том не должен знать, что этот человек пытался меня убить. Тогда зачем он говорит мне об этом?

— Ни при чем, — задумчиво отозвался он, — просто хотел посмотреть на твою реакцию.

Я удивленно на него посмотрела:

— Зачем тебе моя реакция?

— Ну, ведь Макс наверняка уже сообщил тебе об этом, скорее утвердительно сказал он, а недовольство теперь слышалось и в голосе.

Я нахмурилась, действительно не понимая, к чему он завел этот разговор. А Том все также недовольно, пояснил:

— Вчера он приезжал. Выспрашивал все про Бэрриса, крутился на месте происшествия, где погиб этот Мор. Аккуратно, конечно, но я все равно заметил.

— А… — я хотела спросить, что это за люди, ведь имя Бэрриса Том при мне ни разу не называл. А подтверждать его предположение, что я по уши завязла в этом деле, не хотелось.

Но Том перебил меня:

— Не делай вид, что не слышала эти имена. Если за дело взялся Макс, то кое о чем ты уже знаешь.

И сказано это было с какой-то странной злостью, за которой, как мне показалось, скрывалось что-то еще. Но теперь я, кажется, поняла, что речь здесь вовсе не о Коуле Море, а о Максе.

— В чем дело, Том? — Не выдержала я. — Чем тебе так насолил Макс?

Но лейтенант не спешил отвечать. Мы уже подъехали к бару, но я не собиралась уходить не получив ответа на свой вопрос.

— Том, — позвала я, пытаясь заглянуть ему в лицо, — если бы мне что-то угрожало рядом с ним, ты сказал бы мне, так?

— Не говори ерунды, — вспылил он, — конечно, я тебя предупредил бы.

— То есть, сейчас это не предупреждение? Тогда что, Том?

Мне казалось, он хочет сказать мне что-то важное, но почему-то не может этого сделать.

— Том, если тебе есть что сказать, говори. Я не знаю, что произошло у вас с Максом, но не желаю участвовать в ваших разборках.

Он вдруг выдохнул, как будто принимая, наконец, какое-то решение и, посмотрев на меня, неожиданно мягко проговорил:

— Просто будь осторожней, Сана.

Меня чуть не перекосило от этих слов. Я хорошо относилась к Тому и доверяла ему. И в другой ситуации обязательно бы к нему прислушалась. Но если, Макс, произнося эти слова, имел в виду безопасность в целом, то Том говорил совсем о другом. Ему просто не нравился Макс и причин этому он называть не хотел. Вся эта недосказанность и недовольство, странные, нелогичные перепады его настроения разозлили меня. Поэтому, просто фыркнув в ответ, я язвительно сказала:

— Спасибо за совет, Том.

А потом хлопнула дверью и, не оглядываясь, поспешила скрыться в баре. Том против присутствия Макса в моей жизни, это понятно. Но почему тогда он ничего не делает, только кидает недовольные взгляды и непонятные полунамеки? Не знаю, что эти двое не поделили, но я совершенно точно не хочу во всем этом разбираться. Мне и своих проблем хватает.

Как и ожидалось, в баре злость немного поутихла. Я постаралась ни о чем не думать, и остаток дня прошел в спокойствии и невозмутимости. Вечером позвонил Фрэнк и сказал, что с моей стороны было очень благородно отправлять его отдыхать на целую неделю, но все свои дела он переделал и, в отличие от меня, заняться ему больше нечем. Какие такие дела он имел в виду, говоря обо мне, я уточнять не стала. А поскольку благородством все же не страдала, легко уступила ему место за барной стойкой на ближайшие два дня. Макс снова не смог приехать, и я была этому даже рада. Мне не хотелось опять возвращаться к теме их непростых отношений с Томом, а если бы он приехал, я все-таки не удержалась бы от вопросов. Но была вероятность, что ответы на них мне не понравятся.

Утро следующего дня ознаменовалось очень странным событием. Позвонила мама и попросила приехать сегодня к ней. Хотя, слово «попросила» здесь не совсем уместно, потому что вопрос «могу ли я?» даже не прозвучал.

Ехать не хотелось, что-то мне подсказывало, что разговор у нас выйдет крайне неприятный. Но это было более чем необычно, так что в итоге любопытство пересилило.

Чем ближе я была к дому, тем сильнее мне хотелось повернуть назад. Но где-то глубоко в сознании мелькала мысль: что, если она хочет что-то рассказать? Что-то, связанное с отцом? И это помогло взять себя в руки.

Мои надежды не оправдались. Зайдя в дом, я поняла, что встречать меня никто не собирается, но еще на пороге я заметила маму в окне кухни и поспешила туда. Мама, в строгом костюме, с элегантной «ракушкой» из волос, как раз заваривала чай. Услышав мои шаги, она лишь слегка повернула голову и удовлетворенно кивнула. Я же, не сделав даже этого, просто прошла и села за стол.

— Здравствуй, Сана, — она поставила передо мной чашку с чаем и только тогда подняла глаза. Пробежавшая по ее губам тень улыбки заставила меня невольно поморщиться.

— Ты могла хотя бы спросить, свободна ли я сегодня, — высказала, вместо приветствия.

— Неужели у тебя не нашлось бы часа поговорить с матерью? — она изумленно приподняла брови, словно действительно не понимала.

— Разговоры с родителями не являются уважительной причиной, чтобы отпрашиваться с работы.

— Ерунда, — махнула она рукой, делая глоток и, не обращая внимания на мое возмущение, сказала уже серьезнее, — завтра я уезжаю. Меня срочно вызывают в академию Оферхолма.

«Как отца?» — захотелось мне язвительно воскликнуть, но я тут же прикусила язык. Ни к чему ей пока знать, что мне известно чуть больше, чем раньше.

Тем временем мама продолжила:

— Их преподаватель заболел и не может вести лекции, а заменить некем.

Это хорошо, что она предупредила меня об отъезде, но сказать это можно было и по телефону. Зачем так срочно вызывать меня и вести, в сущности, бесполезный разговор? Но, тем не менее, я спросила:

— А кто будет здесь?

— Если бы ты работала в академии, то знала бы, что я готовлю себе хорошую замену. Один из моих бывших студентов, прекрасный мальчик. Могу вас познакомить, — бросила как бы невзначай.