Правда - в молчании призраков (СИ) - Арефьева Наталия - Страница 45

Фрэнк не знал Макса, но все же что-то общее было у всех мужчин. И сейчас он говорил, как мужчина, но мне в его словах почудилось нечто личное.

— Ты говоришь обо мне или я чего-то не знаю?

Фрэнк вздохнул, посмотрел на город, а потом вернулся взглядом ко мне.

— Не уходи от темы, — сказал серьезно, но я заметила, как блеснули его глаза, — может быть, он любит тебя, но не мог поступить иначе?

Это было лишь предположение, и тон его не звучал уверенно, но у меня все равно вырвалось:

— Вот объясни, почему такое чувство, что люди вокруг меня знают больше, чем говорят?

Я посмотрела на него в упор, но он только вскинул ладони.

— Не смотри на меня так, я не знаю больше, чем говорю. Просто, мне кажется, ты должна верить.

— Во что?

— Не во что, а кому. Своему сыщику.

— Почему?

— Сана, я знаю тебя два года. За это время у тебя были мужчины, но еще ни разу твои глаза не горели так, как последние пару недель. Я не знаю, что он сделал, но у меня ощущение, что ты и сама толком этого не знаешь. Если это так, тогда ответь себе на вопрос: может ли быть так, что проблема надумана? Или на самом деле все не так, как тебе показалось? Мне ясно только одно — то время, что он был рядом, ты жила, а не существовала. Так может быть, это важно? То, что ты чувствуешь, а не то, что думаешь?

Наверное, я ждала от Фрэнка чего-то такого, какого-то отрицания, хотела, чтобы он вытащил на поверхность мое видение ситуации и вывернул его, встряхнул, взглянул с другой стороны. Но это почему-то вызвало протест и я, не успев подумать над его словами, с вызовом сказала:

— Я чувствую обиду и усталость, чувствую, что меня использовали и предали. Это важно?

— Я не это имел в виду, — он покачал головой, — ничего из того, что ты перечислила, нет в твоих глазах.

— Да? А что же в них есть?

— Ничего, — спокойно пожал плечами он, — пустота. Не позволяй пустоте тебя сожрать. Лучше фальшивая смерть изо дня в день, чем пустота внутри и снаружи. Вокруг тебя. Везде. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Он сделал несколько глотков, не отрываясь, и внешне оставался совершенно спокоен, но я знала, что внутри у него все перевернулось. Да, он знал, о чем говорит. Однажды он рассказывал, с каким трудом он выбрался из этой пустоты, когда Лиза сошла с ума.

Их родители погибли, когда ей было десять, а Фрэнку семнадцать. Сразу после этого у девочки открылся дар спирита. Родственников у них не было и Фрэнку приходилось справляться со всем самому. А через несколько лет, когда, казалось бы, все вошло в свою колею, дар забрал свою жертву. Тогда Фрэнку казалось, что он уйдет за кем-то из родных, но нет, разум остался при нем, а бросить беспомощную теперь Лизу он не мог.

Все утряслось, жизнь продолжилась, но то время он вспоминает с содроганием и мне стало совестно, что из-за меня ему пришлось, пусть на мгновение, но снова все это ощутить.

— Извини, — тихо попросила я.

— Тебе не за что извиняться.

И я не стала продолжать тему, а просто спросила, не надеясь на ответ:

— Что мне делать?

— Жить, Сана. С ним или без него, но жить, — все-таки ответил и, помолчав, добавил, — мои слова — не руководство к действию. Жить иногда бывает тошно, но если никому не доверять, то совсем невыносимо.

Я повернулась к нему всем корпусом, положила локоть на “ступеньку”, подперла голову рукой и улыбнулась.

— Фрэнк, ты знаешь, что ты — мой единственный друг? Спасибо тебе. По-моему, ты не дал ни одного дельного совета, но мне все равно стало гораздо легче.

Фрэнк рассмеялся, искренне и довольно.

— Сана, ты неподражаема! Допиваем, уже поздно, я тебя провожу.

Глава 24

Разговор с Фрэнком помог. По крайней мере, я, наконец, могла адекватно мыслить. И первое, о чем я вспомнила на следующее утро — недавняя встреча с бывшим однокурсником. Грег тогда сказал, что работает помощником секретаря кронпринца. Почему я сразу не обратила на это внимания, понятия не имею, но вспомнила об этом очень кстати.

Конечно, помощник секретаря вряд ли знает много, но кое-какой информацией все же должен обладать. Поэтому я, не раздумывая, ему позвонила.

Номер Грег не поменял и трубку взял довольно быстро. Заверил, что рад меня слышать и с удовольствием встретится. И, конечно, извинился за то, что так и не позвонил, сказал, что его срочно вызвали в столицу. Так это или нет, было неважно. Меня волновало совсем другое. Во-первых, взять билеты на вечерний рейс, во-вторых, попросить у Сэма дополнительный выходной, или даже два. Ну, и самое главное, подумать, что именно рассказать Грегу и какие вопросы ему задать. Сомневаюсь, что он выложит мне все, о чем знает, только потому, что когда-то мы дружили, но попробовать все же стоило.

Покупка билета много времени не заняла. Разговор с Сэмом и Фрэнком тоже был недолгим. Вчера на крыше мне показалось, что Фрэнк о чем-то умолчал. О чем-то очень важном для него. Умолчал, но только потому, что говорили мы не о нем. На влюбленного по уши он не был похож, но мелькнуло в его глазах что-то, что невозможно было не заметить. Фрэнк, как и я, не любил говорить о личном, особенно, если это личное не слишком радует, впрочем, несчастным он тоже не выглядел, поэтому я не стала лезть в душу. Лишь настойчиво уточнила, действительно ли он сможет пару дней поработать за меня. Фрэнки только улыбнулся и отправил меня решать свои проблемы. А я подумала о том, как сильно повезет той, кого он по-настоящему полюбит.

До вечера я успела несколько раз обдумать предстоящий разговор с Грегом и спокойно собраться в дорогу. И ровно в семь часов вечера, закинув на плечо небольшой рюкзак с необходимыми вещами, я вышла из дома, с твердым намерением дойти хоть до самого кронпринца, но выяснить все и закончить, наконец, то сумасшествие, что происходило в моей жизни.

Но в Оферхолм я не попала. Я не попала даже на вокзал. Решение прогуляться по вечернему городу чуть не стало для меня роковым. Все произошло очень быстро, меня просто схватили за руку и втащили в переулок. Нет, я не забыла об осторожности, я шла по одной из центральных улиц, где кроме меня были десятки прохожих, но никто из них ничего не заметил. А меня прижали спиной к груди и закрыли рот ладонью, затянутой в черную кожаную перчатку. Я сопротивлялась, но мужчина был гораздо сильнее. Легко удерживая, он потащил меня вглубь дворов, мимо пустующих нежилых домов. Я понятия не имела, что в этом районе Ингфола могут быть такие глухие места, в двух шагах от людной улицы. Он остановился в углу между двух домов, смотревших на нас пустыми глазницами окон, достал нож и поднес к моему горлу.

Такое было много раз, жертвы не всегда видели своих убийц и часто даже не понимали, за что их убивают. Как и я сейчас. И страх, опутавший сознание был точно таким же, каким я его всегда ощущала. Только сейчас я поняла, насколько точно чувствовала состояние людей за мгновение до смерти.

Но сейчас это не было похоже на видение. Я прекрасно понимала, что все реально, что через несколько минут я не приду в себя. И уже почти попрощалась с жизнью, как вдруг меня ослепила сине-зеленая вспышка, и нож полетел в сторону. Услышала за спиной ругательства и непонимающе уставилась на оставшийся лежать на земле нож.

— Что за…,- выдохнул похититель с чувством, и резко развернул меня к себе лицом, — ладно, обойдемся и так.

И, не теряя ни секунды, сжал мое горло руками. Если я приду к кому-нибудь из спиритов призраком и покажу свою смерть, моего убийцу вряд ли найдут. На нем была маска, открывающая лишь глаза и подбородок. Он сжал горло с такой силой, что казалось, просто раздавит его. Еще минута и мое тело бросят здесь, среди пустых домов. Перед глазами уже роились черные точки, и я отсчитывала себе последние секунды жизни, когда послышался звук мотора, и из-за поворота выехала машина, остановившись прямо перед нами. Дверца открылась еще на ходу, и я не поверила своим глазам, когда увидела человека, вышедшего из машины с пистолетом в руках. Макс направил его на моего душителя и грозно рыкнул: