Алая роза для дикаря (СИ) - Лафф Мишель - Страница 2

Как Вальрасу после этого случая удалось добиться продолжения переговоров и даже заключения мира — одной Матее известно!

С этой мыслью я все-таки заснула…

Магическая преграда переливалась всеми цветами радуги, как мыльный пузырь на солнце. Мы ехали к границе двое суток. Злые, уставшие и испуганные женщины. Девятнадцать человек были выбраны жребием, двадцатая лично королем. Меня передернуло от воспоминания о том дне, когда я предстала перед правителем. Черное платье, спрятанные под платок волосы и заплаканные глаза вызвали у монарха только раздражение. Он осмотрел меня с ног до головы и сказал, что моей матери было бы стыдно. Я тогда не нашла в себе сил улыбнуться, хотя именно этому меня всегда учила мама. Улыбайся, когда хорошо. Улыбайся, когда больно. Улыбайся, тогда судьба поймет, что ты сильнее, и отдаст все, чего ты хочешь.

— Будем надеяться, что они действительно такие прекрасные, как о них говорили, — пробормотала одна из девушек.

Кажется, она называла свое имя, но я его не запомнила. Другие поддержали ее нестройным хором голосов. Я усмехнулась, сильнее кутаясь в полушубок. Его Величество настоял, чтобы меня нарядили как следует, послали с собой лучшие платья и украшения и всю последнюю неделю выполняли любой мой каприз. Лишь бы жертва для чудовища добровольно пересекла барьер, лишь бы не испортила все своим никому не нужным горем.

Повозка остановилась, нас почти силой вытащили из нее, потому что руки и ноги у нас затекли из-за неудобных поз. Я слегка размяла шею, пару раз присела под удивленными взглядами провожатых и полностью проигнорировала грозное выражение лица главы стражи. Мне казалось, Его Величество поставил лорда Тоурена не в качестве охраны, а как нянюшку — та тоже постоянно недовольно смотрела, поджимала губы, когда я делала что-то не по правилам из ее толстой книжки с голубым корешком. «Этикет для маленькой леди» — первый том сборника правил, как надо делать, а как не надо. Второй том — «Этикет для юной леди» и третий — «Этикет для приличной дамы». Все три книжечки — голубая, зеленая и красная — лежали сейчас у меня в чемодане вместе с вещами, которые были действительно необходимы и важны лично для меня.

— Не бойтесь вы так, леди, — лорд Тоурен подошел ко мне бесшумно, хотя сделать это при том обилии амулетов, что висели на его шее, было сложно. Металлические бусины стучали по камням и деревянным бусинам, гремели так, что я должна была услышать его издалека. Не услышала. Обернулась сейчас, посмотрела на мужчину с острым носом, синяками под глазами и ну очень строгим взглядом и поморщилась от досады. Такой вид на природные красоты испортил одним своим присутствием. — Не звери же они, в самом деле. Другие, да, так и вы другая.

— Другая?

— Мне Лорд Советник отписал, куда вы все свое имущество отдали. По секрету, я никому не говорил, но наши и так знают. Вас как святую любят.

Я фыркнула и отвернулась, чтобы скрыть, как покраснела. Обычная вредность. Мое имущество хотел получить король, а я сделала все, чтобы оно ему не досталось. Ни ему, ни отчиму, никому. Они их недостойны. Они ничего недостойны даже смерти легкой. Даже жизни в тюрьме по соседству с крысами.

Я задышала глубоко, стараясь успокоиться. Только приступа мне сейчас не хватало.

— Ну хватит горевать, Леди. Не о себе, так о своих товарках позаботьтесь. Они на вас смотрят и тоже боятся.

— С каких пор горе дочери, потерявшей мать, кого-то пугает? — Я посмотрела в ясные голубые глаза. Не такой уж он и жесткий, строгий только, себе на уме. — Мне больно, лорд Тоурен. Я не боюсь, я скорблю.

— Самое сложное — перевернуть страницу, отпустить свое горе. Черный цвет вас стройнит, леди, но он не подобает девушке вашего возраста и статуса. Смените платье на светлое, смените слезы на улыбку. Женская улыбка, она даже такого лютого дикаря как Вальрас успокоить может, изменить.

— Предлагаете мне улыбаться насильнику?

— Предлагаю вам не судить по дурной славе. О вашей матушке тоже много злые языки говорили. Знаете, что отвечала она?

— «Сплетни о женщине распространяют завистливые подруги и отвергнутые кавалеры. Сплетни о мужчине разносят его временные женщины.»

— Чем больше женщин, тем больше сплетен. Поэтому умные мужчины женятся рано и остаются верными своим женам, — глава стражи подмигнул, показывая руку с обручальным кольцом. Я только улыбнулась в ответ, чем вызвала у вояки настоящий восторг. — Переоденетесь? Установить палатку?

— Только для того, чтобы я переоделась? — Я даже улыбнулась снова, но покачала головой, испортив своим отказом настроение лорду Тоурену. Если позже выяснится, что он тонкий психолог и весь этот разговор подстроил король, я буду очень и очень зла!

Сняв с себя полушубок и дав его подержать своему собеседнику, я подошла к своим сестрам по несчастью, на ходу меняя цвет платья с черного на изумрудный, глубокий, богатый и благородный. Женщины смотрели восторженно, и это подняло настроение. Менять чужие наряды я не стала, но изрядно выложилась, поправляя их собственные платья. Чтобы уже через несколько минут перед стеной в ожидании конвоиров с той стороны стояли девушки с идеальными прическами, в отглаженных платьях и с легким макияжем на лице. Я же стянула с волос платок, засунула его в маленькую сумочку, которую взяла вместо дамской, и вытащила вместо нее черный пуховый платок, который парой взмахов в воздухе превратила в такой же изумрудный. В кружеве даже мелькали маленькие зеленые камни. Иллюзия, конечно, но на сутки хватит. На плечи положили мой белый полушубок и я прищурилась, подумывая превратить его в зеленый. Женщины, разгадавшие мою пантомиму, дружно рассмеялись. Я обернулась к лорду Тоурену и благодарно кивнула ему.

— Передайте своим людям, что мой поступок — самое малое, что я могла для них сделать. И… Мама собиралась отдать больше, но я не успела спасти все имущество от отчима.

Джаррак Вальрас пришел встречать чужачек лично, взяв с собой только пять верных воинов из первой десятки. Кровники, почти братья, преданные ему до последнего своего вздоха. Это было важно, первый шаг на пути к примирению двух огромных стран, разных как день и ночь, но нужных друг другу как никогда. Женщины — знак доброй воли, символ, означающий доверие и серьезность намерения, поэтому их безопасность была так важна. Ну и еще, пожалуй, Джарраку было любопытно взглянуть на свою женщину, которую ему описали как прекраснейшую деву Эванода. Король предупредил в письме, что девушка недавно потеряла мать и прошла через тяжелые испытания, потому может вести себя не совсем адекватно, зато она имеет магический дар, немного обучена его использовать, а еще невероятно хороша собой: стройна, белокожа и соблазнительна как богиня страсти.

Вальрас хотел видеть мисс-противоречие, ему предстояло с ней жить, и от осознания того, что женщину себе выбрал не он, а какой-то мерзкий чужак, давило, вынуждая едва не рычать от злости. Что если она окажется невыносимой? Больной? Глупой? Впрочем, неважно. Родила бы сына, наследника, а потом пусть делает, что пожелает.

С этими мыслями правитель гордого Хельрисса перешагнул через магический барьер, который защищал его земли уже много веков. Первое что услышал мужчина — смех. Тихий, но звонкий и мягкий при этом. Оторвав взгляд от стражников, которые настороженно переглядывались и держали руки на мечах, князь посмотрел на женщину. Рыжие локоны торчали из-под черного платка, яркие зеленые глаза горели так, что на их свет можно было идти сквозь пургу, пухлые коралловые губы шептали заклинания, и сами растягивались в улыбке, будто хозяйка перестала им это запрещать.

Женщина колдовала. Так легко и естественно, что сам Вальрас засмотрелся на эти мягкие, почти кошачьи движения. Смотрел как завороженный на чаровницу, боясь упустить малейшее движение, вздох или взгляд.

От стражи отделился высокий мужчина, державший в руках белый полушубок — подарок Джаррака его неизвестной невесте. Воин подошел к рыжей женщине, которая сменила платок, по-прежнему оставив пару локонов торчать из-под него, накинул на ее плечи верхнюю одежду, и она благодарно улыбнулась.