Зов хаоса (СИ) - Сотер Таис - Страница 40

— Хорошо, мы опросим свидетелей, — кивает головой так и не представившийся дознаватель.

Ну зачем же так очевидно обманывать? Вы бы не были сейчас на этой должности, если бы не умели заранее добывать информацию — уверена, мои ночные приятели давно опрошены, и каждое мое действие и сказанное слово уже изучено и запротоколировано.

— Как вы провели остаток ночи и утро?

— Спала, — совершенно честно призналась я.

Дальше беседа пошла по накатанному пути. Выясняли мою степень знакомства с Орани (я полагаю, что они уже знали, что целью покушения был именно он), мое к нему отношения, о моем посещении МИЦа, о некромагах… Пожалуй, вопросы были слишком ожидаемые, и ответы на них было дать проще простого, поэтому я несколько расслабилась, и была совершенно не готова отвечать на вопрос внезапно оживившегося Хаэтто:

— Откуда у вас травмы? Я вижу на вас ушибы, притом достаточно свежие. Кроме того, так и недолеченное сотрясение мозга, — он несколько неодобрительно качает головой: — кто бы вас не лечил, он не довел дело до конца.

Дознатчик встрепенулся, и повел носом, как будто учуял дичь. Того и гляди вцепиться. И что самое неприятное — в меня.

— Вы имели с кем-то конфликт?

— Ну, я бы не назвала это конфликтом, — я увиливала как могу, лихорадочно перебирая в голове разнообразные варианты ответа. Соврать что упала, а потом еще раз и еще раз? А потом пол опять меня догнал и я снова упала? Не получится — Хаэтто меня в миг раскусит. Сдать Адиеля Зикрахена? Глупо, бесполезно, и вредно: доказательств я предъявить не смогу, Джареда светить во всем этом не буду, и представлять им сведения о моих проблемах с Адиелем я тоже не хочу. Тогда что сказать?

— Возможно, это произошло на тренировке? — мягко "поддержал" меня Мариар Хаэтто, подталкивая меня к откровенной лжи, а значит, и большей уязвимости.

— Нет, тренировки здесь не причем, — обрубила я попытки мага мной манипулировать.

— Возможно, это связанно с вашим посещением МИЦа?

Теперь меня атаковал уже безымянный дознаватель. Готова поспорить на что угодно, что начиная с первых дней своей карьеры в местном отделе безопасности, этому мужчине никогда не давали играть роль "доброго следователя".

— Нет, айрин Орани был ко мне безупречно вежлив, и тем более не мог нанести мне телесных повреждений.

— Тогда же послужило причиной ваших ранений? — сочувственно, но твердо спросил Хаэтто.

— На меня напали. Но так как инцидент был решен, я не стала привлекать к этому внимание. — Я кинула им кость, надеясь отвлечь их от темы, связанной с Асетом Орани. — В последний день осени, когда я возвращалась во дворец, на меня была совершенна попытка покушения — в меня стреляли с крыши. Слава Эфру, что на мне был защитный артефакт — пуля, которая должна была пронзить мое сердце, была притянута артефактом. Хотя конечно без переломов не обошлось.

— В ночь первого снега? Следующим утром, я помню, вы вернулись под утро с Салманом, и он объявил о вашей помолвке, — вмешался Рэймис, до этого хмуро молчавший в стороне. — Значит, вы не встречали вместе рассвет?

— Ваши вопросы о моей личной жизни неуместны.

Я позволила своей ярости выйти наружу, и теперь мы мерились злобными взглядами.

— Думаю, это уже детали, — решил поменять тему Мариар. — Гораздо интереснее узнать подробности покушения.

Я сбивчиво рассказала о покушении, пытаясь скрыть за цепочкой слов некоторые нестыковки в моем рассказе… И отвлекая их от другого действующего лица. — Джудо, моего незадачливого воина. Но как оказалось, безуспешно.

— Значит, убийца умер от того, что свалился с крыши… странно для мастера своего дела, — сказал Хаэтто, переглядываясь с Зарром. — А ведь он, судя по всему, был более чем хорош — в темноте, с дальнего расстояния попасть так точно…

— Я не убивала его, — пожимая плечами, и Хаэтто понимает, что я не вру… А вот что они будете делать с моей правдой, это их дело. Спишут на случайность, или заподозрят влияние другого колдуна, нанимателя убийцы — меня это уже не касается.

— И вы не знаете, кому могло бы быть выгодна ваша смерть?

— Кому угодно, и никому одновременно, — улыбнулась я одними уголками губ. Мне нравилась эта игра в правду и ложь, тем более она была далека от вопросов про МИЦА.

— Какую роль в этом играл Салман Джудо? — спросил ищейка, и я понимаю, что этого немолодого мужчину со шрамами и глазами одичавшей собаки, голодной и злой, ничем не сбить со следа.

— При чем тут он?

— Разве его не было в ту ночь с вами?

— Он провожал меня до дома, и был свидетелем неудавшегося убийства, — я говорила медленно, старательно подбирая слова. — Это все.

— И все? — вскидывая изломанную бровь, уточнил дознаватель. — Как вы провели остаток ночи?

— Ну, — я задумываюсь на секунду: — Большую часть времени после ранения я плохо помню, да и неудивительно — алкоголь в крови и шишка на затылке кого угодно выведет из строя. Но первым, кого я увидела, когда проснулась, был Салман. Он был очень заботлив.

Последние слова я говорю нарочито двусмысленно — несмотря на все свое варварство, алисканцы те еще скромники… и вряд ли решаться влезть вот так вот в чьи-то интимные отношения.

— Если вы не верите моим словам, спросите Салмана. Он подтвердит мои слова, — добавила я, надеясь, что если Салмана припрут к стенке, он будет увиливать примерно в ту же сторону, что и я.

Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы речь зашла о Гиваргисе и его доме. Не стоит привлекать внимание к убежищу моего брата.

Ищейка бросил взгляд на Хэтто, но тот покачал головой — дескать, нет, не врет, хотя и лукавит. Ну так это всем очевидно — но где это видано, чтобы высокомерные маги, тем более арэнаи, изливали душу, а тем более добровольно?

— Мы бы его спросили, айри Агнесса, да вот беда — он молчит как рыба. Готов умереть ради вас, представьте себе, леди. Такая преданность редко встречается в наши дни.

Я против своей воли побледнела. Конечно, я понимала, что источником знания о моих способностях менталиста был скорее всего Салман, но до последнего не хотела верить, что он попался им в руки и они взялись за него столь плотно. Хорошо хоть, что эти "они" оказались приятели Астарта, а не Лайсо со товарищами.

— Видите ли, его поведение в последнее время было несколько странным, — продолжил Рэймис, — и я попросил айрина Хаэтто продиагностировать моего старого друга. Вряд ли вы удивитесь, если я скажу, что обнаружил на нем следы ментального воздействия. Вашего ментального воздействия, айри Эйнхери.

— И ничьего больше? — с искренним интересом в голосе спросила я.

Стихийник удивленно моргнул.

— Нет.

— Понятно, — задумчиво пробормотала я. Значит, наше с ним ментальное слияние стерло все следы вмешательства Ирбиса Като в сознание Джудо.

— Рад за вас, — Зарр заскрипел зубами, видимо, мысленно стирая меня в порошок. — Не изволите ли объясниться с нами, айри? Какая нужда заставила вас влезать в голову Салмана Джудо и заставлять его в вас влюбляться?

Я исподлобья посмотрела на застывших меня, подобно хищникам, мужчин:

— Никакой. От вашего Салмана мне никогда ничего не было нужно. Просто однажды я захотела ему помочь, и помогла. А его влюбленность — лишь побочный эффект.

— Леди, до этого мы были с вами предельно вежливы — на вас нет антимагических кандалов, к вам не применялись меры принуждения, и не использовалась магия воздействия, — тихим, выбешенным голосом произнес Зарр. — А вы водите нас за нос и юлите. Вы залезли в голову к подданному Императора, близкому к императорскому дому и имеющему доступ к государственным секретам, несанкционированно воздействовали на него магией разума… И вы думаете, мы оставим это просто так? Даю вам десять минут на раздумья, и если вы все еще будете не готовы сотрудничать с нами, мы будем говорить с вами совсем по другому.

Глава 22. Слияние душ

Рэймис резко развернулся к дверям. Я окликнула: