Король решает всё (СИ) - Марс Остин - Страница 9

Они перекусили в напряжённой тишине, хотя есть не хотелось. Вероника чувствовала, как каждый проглоченный кусок замирает камнем в животе, но ела чисто из спортивной злости, насильно запасаясь силами на всякий случай. В голове мельтешили «всякие случаи», она представляла, как всем назло сбежит в этих проклятых тапках и исчезнет, оставив с носом всех, жаждущих поиметь с неё прибыль.

«Я — Призванная, во мне куча информации… Знать бы ещё, что делать с этой информацией.»

Эйнис молча укатила столик с посудой, из кухни донесся плеск воды, Вера мрачно сложила руки на груди — нет, она не предложит ей помощь! Это её работа, пусть моет.

Делать было нечего и Вера взяла с пола свой пакет с покупками, который вчера прислонила к дивану, да там и забыла. В пакете лежали её покупки с рынка, аптеки и магазина косметики, а ещё нераспечатанный номер «Максима», который она купила на работу.

«Заодно и проверим теорию по поводу сна.»

Теория провалилась — буквы были русские, текст читался без проблем. Она успела прочитать половину письма редактора, когда из кухни вернулась Эйнис, с интересом заглянула в журнал:

— Ух ты, что это такое?

— Газета, — с интонацией «отвали» буркнула Вера.

— Из твоего мира? Как интересно!

Вероника криво ухмыльнулась и подняла глаза на Эйнис. Девушка была несомненно отличной актрисой, она улыбалась и сияла, как будто ничего и не произошло. Но Вера-то знала, что очень даже произошло, и что после такого хамского поведения, которое она демонстрировала последние два часа, Эйнис положено на неё как минимум надуться, или общаться сдержанно и прохладно, но уж никак не улыбаться и не гореть желанием поболтать.

— Ещё скажи мне, что ты не перерыла все мои вещи, пока я спала, — с убийственным сарказмом фыркнула Вера. Эйнис перестала улыбаться и тихо сказала:

— Не перерыла.

— Почему? — насмешливо приподняла бровь Вера, — приказа не было?

— Не было и не будет, — ещё прохладнее ответила Эйнис.

— Почему? — усмехнулась Вероника. — Я же в тюрьме, у заключенных нет права на личные вещи.

— Во-первых, — с ангельским терпением выдохнула Эйнис, — ты не в тюрьме. Во-вторых, за свои вещи можешь не беспокоиться, существует закон, запрещающий жителям нашего мира прикасаться к вещам Призванных. И мыслеслов свой можешь больше в рот не совать — его никто не отберёт, он магический, его можно только отдать добровольно, в руках укравшего он превращается в обычную безделушку. — Девушка медленно вдохнула-выдохнула, как будто собираясь с силами или пытаясь успокоиться и обуздать желание ударить собеседницу. — И в-третьих. Хочешь ты этого или нет, но ты уже в этом мире. И тебе придётся здесь жить, всегда, назад ты уже не вернёшься, способа нет, до тебя уже пробовали много раз и всё равно оставались здесь. И поверь мне на слово, тебе очень повезло, что господин Шен вычислил время и место ритуала, потому что если бы он этого не сделал, ты бы сейчас продолжала общаться с правителем Тонгом, а он бы с тобой так как мы не церемонился. Цыньянцы славятся на весь мир своей извращённой фантазией в изобретении разнообразных пыток, и если бы ты осталась в их руках, то сейчас бы уже висела на дыбе, со скоростью сто слов в минуту выдавая ему всё, что знаешь — это несомненно, так уже было, и не раз. А потом он начал бы очередную кровопролитную войну за власть, и если бы у него получилось, ты бы служила ему всю жизнь, придумывая решения его задач, а если нет — тебя бы убили вместе с ним, так тоже уже было много раз. И то, что тебя так сильно охраняют, не попытка ограничить твою свободу и не чрезмерная опека, это вынужденная мера, без которой ты не проживёшь и суток. И если тебе что-то не нравится, можешь винить в этом кого угодно — Древних Богов, их хитрожопых шаманов, жадных до власти цыньянцев, но никак не нас. — Она изобразила издевательский поклон и ядовито добавила: — Я доступно объясняю, госпожа Вероника?

— Предельно, — скривилась Вера. — Я одного не понимаю, если само моё существование создаёт такие проблемы, почему ты не прирезала меня во сне?

— Приказа не было! — фыркнула Эйнис и показала язык, мигом став похожей на маленькую девочку. Вера фыркнула и постаралась не рассмеяться, для этого пришлось закрыть рот ладонью. Эйнис поняла, что переборщила, и тоже смутилась, от усиления неловкости их спас появившийся из библиотеки Барт:

— Дамы, пора.

— Идём, — кивнула Эйнис, скорее отворачиваясь от всё ещё давящей лыбу Вероники.

Вера закрыла журнал и сунула обратно в пакет, заметив, как Эйнис бросила осторожный заинтересованный взгляд на обложку и опешила, замерев с открытым ртом и нелепо выпученными глазами.

«Да, если у вас тут даже с голыми руками ходить неприлично, то загорелая красотка, на которой бусы прикрывают больше, чем бельё, должна вызвать бурю эмоций. Наверное, она думает, что мой мир — оплот разврата и порока.»

Судя по вмиг покрасневшему лицу девушки, так оно и было. Вера надела свою новую кофту поверх платья, застёгивать не стала, просто спрятала руки и пошла за Эйнис, но не успела сделать и двух шагов, как «горничная» обернулась и недовольно посмотрела на её босоножки:

— Госпожа Вероника, переобуйтесь, пожалуйста.

— Нахрена? — нервно сложила руки на груди Вера. — У вас и пальцы ног демонстрировать неприлично?

Барт бросил короткий взгляд на её ноги, чуть покраснел и отвёл глаза, Эйнис смотрела на Веру с таким зверским выражением, как будто мечтает взять её за горло и медленно сжимать, глядя в глаза и наслаждаясь агонией.

— Госпожа Вероника, — медленно выдохнула она, — пожалуйста, не усложняйте мою работу.

— Интересно, а что ты сделаешь, если я откажусь с тобой идти? — криво улыбнулась Вера, с вызовом подняла подбородок, — а?

— Я вас свяжу и отнесу, — ещё медленнее и почти шёпотом ответила девушка.

— А если я буду сопротивляться? — хмыкнула Вера.

«Ты выше на голову и тяжелее килограмм на пятнадцать, если не на двадцать. Но мне приходилось драться и не с такими, в сухую я не проиграю.»

Эйнис чуть улыбнулась, бросила короткий взгляд на стоящего за спиной Барта, потом повернулась к Вере и подняла подол своего платья, демонстрируя закреплённые в специальных петлях на поясе и бедрах короткие ножи, моток верёвки, маленький пистолет, какие-то пузырьки… Когда Вероника снизу вверх изучила весь этот арсенал и подняла глаза к лицу девушки, на губах Эйнис была такая многообещающая ухмылка, что можно было ни слова не говорить, но она сказала:

— Сопротивляйтесь, госпожа. Доставьте мне удовольствие.

…

В её глазах светилось: «я с наслаждением сделаю из тебя отбивную, обмотаю верёвками, засуну в рот кляп, и в таком виде брошу к ногам господина Шена, заносчивая дрянь». Вера представила океан презрения в холодных глазах господина министра и почувствовала как волны злости разбиваются о неприступные скалы безысходности. Ничего она ей не сделает, обует грёбаные тапки и пойдёт к грёбаному министру, отвечать на его вежливые вопросы и делать вид, что всё хорошо.

«Попадайте в другие миры, говорили они. Будут эльфы, единороги и магия, говорили они.»

Она злобно сбросила босоножки, сунула ноги в тапки и сложила руки на груди. Да, она ничего не может сделать, но она не обязана делать вид, что всем довольна.

— Спасибо за понимание, госпожа Вероника, — ненатурально улыбнулась Эйнис, поправляя подол. Сделала приглашающий жест в сторону Барта, истоптавшегося в углу, пошла следом. Телепортист мягко взял Веру за локоть, придвигая ближе к Эйнис, закрыл глаза…

И Веру опять снесла капотом несущаяся по тротуару маршрутка. Грохот и чудовищный удар выбил её из реальности, боль сдавила голову так, что казалось, она вот-вот лопнет, темнота перед глазами мельтешила бешеными тошнотворными точками.

А в следующую секунду она стояла в незнакомой комнате, крупно дрожала и хватала ртом воздух, опять сжимая трясущимися пальцами запястья Барта. Темнота в глазах понемногу прояснялась, шум в ушах стихал и она стала различать тихий голос телепортиста, опять пытающегося освободить свои руки: