Поток (СИ) - Тепляков Юрий - Страница 10

— Попробуйте, дело хорошее, — соглашается бабушка Аня.

Станции радиосвязи полиции работают на частотах, которые запрещены к применению гражданскими лицами. В отсутствии света они могут работать от аккумуляторов, в машине точно должна работать. В городе рация может работать на дальность порядка 5 км, в наших условиях до десяти. Послушаем все доступные служебные каналы.

Когда зашли с братом в помещение (дверь была не на замке), увидели мужика в форме ДПС — у стола лежит на полу. Подхожу ближе — никаких признаков жизни. Табельное оружие — пистолет. Он мне не нужен, и запас патронов у меня есть. Понимаю, что пока этого достаточно, а там жизнь покажет, как дальше действовать. Брат включает станцию — работает, в режиме приема проходит последовательно по каналам. Стоим, прислушиваемся — и ни одного звука, только шум.

— Все ясно, — говорю брату.

— Поехали дальше, бабушка будет волноваться одна, — ответ не заставил себя ждать.

Как только тронулись, впереди знак — «отмена всех ограничений», и я по привычке на автомате прибавляю газу. Да, привычки работают на уровне подсознания.

Впереди монумент из бетона с надписью — «Адыгея». Начинается участок дороги на территории Адыгеи. Сразу в голову лезут воспоминания — как нужно было проезжать этот участок. Крайне осторожно, соблюдая скоростной режим. Здесь велась постоянная охота на водителей сотрудниками ГАИ республики Адыгея: ведь у каждого из них семья, много детей…

Вот и площадка для отдыха с нашей стороны дороги, затем АЗС, и впереди видно мост. Стоят знаки желтого цвета с двух сторон (временные) с ограничением скорости 40 км/час. Сначала автоматически начинаю сбрасывать скорость с 70 км/час. Потом подумав, где я, опять прибавляю скорость.

И тут же начинаю тормозить! Впереди серьезное препятствие.

Останавливаю наш джип перед группой машин. Выходим с братом одновременно, и сразу вперед, посмотреть, что мы тут имеем. А картина перед нами такая. Прямо перед сужением дороги на мост, перед табличкой «р. Кубань» создали плотную пробку три фуры. По-видимому, ехали в тот момент одна за другой. После аварии они перегородили всю проезжую часть, а обочины тут нет. Хорошо, что скорость была небольшой — одна уткнулась в левый отбойник, вторая следом за ней — в правый, а третью развернуло поперек дороги. На них налетели четыре легковых авто. Все со смятыми мордами стоят, приткнувшись к последней «фуре», одна машина лежит на крыше.

Подошли вплотную к той, что на крыше. Вокруг битое стекло, жидкости разлиты на дороге. В кабине вижу водителя и пассажирку, оба средних лет. Вблизи смотреть на эту картину неприятно — трупы лежат с самого утра.

Но мы с братом протискиваемся между «фурами» и выходим вперед. Там на мосту, и дальше в пределах видимости — чисто.

— Можно сесть и попробовать вывести первые две вперед, — говорит мне Андрей.

— Ты прав, давай пробовать, — отвечаю. — Только скажем бабуле, чтобы не волновалась.

Брат пошел назад, а я к первой машине. Это тягач МАН с белым фургоном, с холодильной установкой над кабиной. Рефрижератор. Поднимаюсь на ступеньку и вижу одного человека в кабине. Номера местные, напарника нет. Что ж, придется вытаскивать водителя. Поднимаюсь и смотрю со стороны пассажирского места, потому что левой стороной машина притерлась к высокому отбойнику на мосту. Помято крыло и левый угол, но колесо выглядит целым. Открываю дверь и лезу в кабину…

— «Прости, водитель»! — Я решаю не вытаскивать его, а переместить на пассажирскую сторону. С трудом и усилиями — но дело сделано. Перебегаю на другую сторону. Сажусь на водительское место. Коробка передач у машины механическая. Уже хорошо — мне будет проще с ней. Ключи на месте, двигатель заглох после упора машины в препятствие. Рычаг коробки передач короткий, на автоматах его вообще нет. Теперь ставлю рычаг на «нейтраль», и можно заводить. В центре перед водителем — матричная панель размером с монитор ноутбука. Включаю зажигание, приборы с крупными стрелками оживают, двигатель легко заводится.

Брат вернулся, забежал вперед, стоит и смотрит, чтобы помочь мне знаками. Даю двигателю на прогрев минуту, затем включаю первую передачу, даю газ и начинаю плавно отпускать сцепление, стараясь держать обороты и не заглохнуть. Опыта вождения грузовиков у меня нет совсем. Одновременно начинаю выворачивать руль вправо и пытаюсь трогать машину с места. Сцепление полностью не отпускаю, добавляю обороты, и машина трогается.

— «Ура, поехали! Вот оно чувство радости, когда новое дело получилось!» — Машина начинает движение. Медленно, медленно, на первой скорости выезжаю вперед, прижимаясь правым бортом к правой стороне моста. Все, глушу двигатель. Одна часть дела сделана.

«Прости, товарищ…», — смотрю на водителя, который лежит, уткнувшись вперед в панель. Ничего не могу для него сделать больше, и чувство вины появляется перед этим, находящимся рядом человеком.

Подхожу к брату, который стоит у второй машины. Точно такой же фургон рефрижератор, тягачи одинакового синего цвета, и местные номера похожи. Вторая машина стоит у правого отбойника моста. Сам тягач притерся к нему после удара почти параллельно, а фургон застыл с разворотом.

Ничего, высокий полосатый бетонный отбойник позволяет легко попасть в кабину со стороны пассажира. Что я и делаю. Со вторым водителем справиться труднее. Мощный дядька, да и живот приличный. Хорошо то, что кабина у этих тягачей высокая. Где-то под два метра, и я могу в ней стоять в полный рост. Плохо то, что в кабине сильно воняет — человек в момент смерти освободил кишечник, да и мочевой пузырь тоже. Даю себе волевую установку заблокировать обоняние и перехожу на не глубокое дыхание верхней частью легких.

— Помочь? — спрашивает брат, с другой стороны кабины.

— Не надо, — отвечаю ему из-за водителя. Удивительно то, что, хотя говорим не громко, но очень хорошо слышим друг друга. Наверное, потому, что вокруг тишина просто необыкновенная, только птичьи голоса слышно, и более ничего.

— Сам справлюсь! Нечего тебе пачкаться, — ворчу про себя тихо. Телосложением я мощнее брата, а рост у нас почти одинаковый, метр восемьдесят два у него и метр восемьдесят у меня.

Взял страдальца, применив хватку за ремень и куртку, приподнял и сдвинул несчастного с места. Еще усилие, и водитель перемещен. Забегаю быстренько с другой стороны, и в кабину. Хватаю какое-то одеяло сзади, стелю его на сидение и под ноги — убирать в машине некогда!

По комплектации машина повторяет первую. Все знакомо по первой, так что действую по шаблону. Завожу, втыкаю первую скорость, с добавлением газа трогаю с места. Проезжаю вперед и ставлю машину дальше, перед первой по ходу движения, также с правого края дороги.

Тем временем вижу, что брат с подножки осматривает третью фуру, кузов которой развернут боком. Хорошо для нас, что машина не опрокинулась, иначе только толкать или тянуть ее с этого места другой машиной.

— Давай уже я, раз начал! — Брат не возражает. Третья — тягач МАЗ и фургон. Похоже, или пустой, или в нем легкий груз. Проверять это некогда, и незачем. Прицеп застыл поперек дороги, в него воткнулись три легковые машины сзади, и тягач стоит под углом к прицепу и вплотную к отбойнику. Одно колесо на задней оси порвано от удара. Но оно внешнее, второе на этой оси — целое. Будем пробовать делать тот же маневр.

Что значит, водители — профессионалы. Когда на них пошло воздействие, они успели погасить скорость и среагировать на уровне рефлексов, поэтому повреждения машин небольшие. А легковые машины просто шли на скорости 70–80 км/час. На ограничение скорости, думаю, не обращали внимание. Но легковые для нас не проблема, отъедем от них свободно.

Залезаю в кабину МАЗа, по-прежнему с правой стороны. Водитель — ему на вид лет 60–65, лежит на боку на сиденье, головой в мою сторону. Человек сухого сложения, вони в кабине нет, так что легко переместил его с водительского места. Перехожу, и лезу с другой стороны на место водителя. Кабина МАЗа и панель приборов попроще, коробка передач механическая, ключ в замке. Интересно, что коробка стоит не на скорости, а в нейтральном положении. Водитель успел до наступления смерти нажать сцепление и тормоз, да еще выключить передачу. Молодец! Профессионал! Царство ему небесное…