Берег тысячи звезд (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 44

- Она там.

Хельга ахнула и закрыла глаза.

- Живая? Жень… она жива?

«И в щели светило солнце…»

Лефевр зажмурился и швырнул в стену сгусток заклинания - тяжелый, налитый кровавым светом, оставляющий за собой дымный след. Хельга взвизгнула и схватила его за рукав, и Лефевр услышал еще что-то. Далекий звук, похожий на плач.

Щурясь от режущей глаза гари, повисшей в воздухе тонкой черной завесой, Лефевр шагнул в провал, пробитый заклинанием в стене, и на несколько мгновений ослеп - настолько тут было темно. Он будто вошел в место, не имеющее никакого отношения к миру живых, пропитанное страхом, подлостью и злобой.

Плач стал сильнее. Лефевр поднял руку, щелкнул пальцами, и в его ладони засветился маленький сгусток огня. Он не мог развеять тьму - зато сумел осветить грязный пол, какие-то мешки и что-то яркое, розовое, с красными пятнами.

«Куртка, - подумал Лефевр. - Зимняя детская куртка. Зимняя детская куртка с пятнами крови на ней».

Куртка вздрагивала, и плач теперь был сильнее. Оттолкнув Лефевра, Хельга рванулась вперед и упала на колени рядом с дрожащим розовым пятном. Приговаривая что-то ласковое и успокаивающее, она отогнула розовую ткань, и Лефевр увидел бледное детское лицо, растрепанные светлые волосы, огромные глаза, в которых был даже не страх - какой-то запредельный, непостижимый ужас.

- Вика… - пролепетала Хельга и закричала: - Женька! Женька, она живая!

Девочка смотрела то на Хельгу, то на Лефевра, не понимая, кто эти люди, и что они собираются с ней сделать. Хельга обняла ее, прижала к себе, сбивчиво повторяя что-то успокаивающее и гладя Вику по лохматым волосам.

- Женька, она живая… - разобрал Лефевр. Ему хотелось вздохнуть с облегчением, да вот только не получалось. Возможно, потому, что Хельга пока не понимала, что именно похититель делал с Викой - и какую судьбу ей готовил. А Лефевр понимал.

- Хельга, бери Вику, - устало сказал он. Лефевру только сейчас стало ясно, насколько сильно его вымотала эта история - вроде бы ничего не сделал, но неожиданно для самого себя проникся так, что теперь едва держится на ногах. - Я открою вам лаз, выйдете у ее дома.

Хельга и Вика посмотрели на него с одинаково растерянными лицами.

- Скажешь, что она шла по улице, - продолжал Лефевр. Пальцы его правой руки быстро двигались, сплетая сеть заклинания. Когда сеть прикоснется к Вике, девочка забудет все, что с ней случилось - накрепко и безвозвратно. - А ты видела ее лицо на листовках и узнала.

Тоненькая паутинка сорвалась с его пальцев и окутала Вику легким прозрачным облаком. Девочка закрыла глаза и провалилась в сон, не выпуская руку Хельги.

- Жень, а ты? - спросила Хельга. Лефевр бросил еще одно заклинание, открывающее проход в пространстве, и тьма за спиной Хельги налилась сиреневым светом.

- А я подожду тут, - сказал он. - У меня есть дело.

Когда Хельга и Вика растворились в сиреневом мареве, и сарай погрузился в полумрак, Лефевр спрятал руки в карманы и подумал, что хочет курить. Очень хочет. Здешний табак ему не нравился, но уж чем богаты, как говорится.

Интересно, какое место займет похититель и насильник среди тех, кто тащит сани Короля Севера? Как часто будет получать плетей и выть от бесконечного ужаса?

- Мир отвратителен, - с неожиданной горечью произнес Лефевр. - Люди сволочи.

Он прислушался - снаружи донеслись шаги. Похититель шел и не скрывался, прекрасно понимая, что его никто не заподозрит. Мало ли, идет мужичок в сарай по своим надобностям. Хранит там, допустим, инструменты или картошку. Кто подумает, что он прячет там похищенного ребенка и терзает его?

Лефевр усмехнулся. Идущий не видел развороченной стены и шел в ловушку. Тяжесть короны снова легла на виски - сейчас она была не мучительной, но приятной. Лефевру было хорошо.

Завизжала, открываясь, дверь. Вошедшему было под сорок - действительно, самая заурядная внешность, дешевая одежда без претензий, пакет с красно-зеленым логотипом торговой сети в руке. Такого увидишь и забудешь. Похититель шагнул в сарай и сразу же заметил провал в стене.

Лефевр ухмыльнулся и вскинул руку, чувствуя, как сила Короля Севера переполняет его, вскипает острыми бурлящими пузырьками, наполняет азартом охоты. Что может быть интереснее охоты на человека?

Сбежать, конечно, не получилось. Похититель выронил пакет и кинулся было к выходу - Лефевр повел рукой, ощущая в ладони гладкую прохладу многохвостой плетки, и человек рухнул в дверях, опутанный жгущими алыми нитями. Кажется, он завизжал от боли и ужаса - звонко, пронзительно.

Кажется, Лефевр ухмыльнулся. Корона сидела на голове, как влитая.

«…и в щели светило солнце».

- Я звоню в полицию, - произнес он и вынул смартфон из кармана. - Считай, что тебе повезло.

Полиция действительно прилетела через несколько минут после звонка - забрала обгадившегося похитителя, забрала брошенную окровавленную куртку. Когда эксперты принялись за работу, Лефевр, который оставался невидимым под паутинкой заклинания, осторожно вытянул у одного из них сигареты и зажигалку и побрел по тропинке прочь.

«Откуда солнце, - устало думал он, - все дни были пасмурными. Откуда взялось солнце?»

Золотая рыбка плясала прямо над его головой, но Лефевр ее не видел.

Зато ее увидела Хельга, когда Лефевр вернулся домой.

Фестиваль огненных фонариков традиционно проводили ночью: жители Харуны и гости города выходили на берег реки и запускали в зимнее небо тысячи летучих звезд. Старинное поверье гласило, что фонарики забирают болезни, хвори и неудачи, взамен на собравшихся спускается радость и надежда, а все загаданные желания исполняются.

Запустить фонарик было проще простого - нужно было расправить его бумажный корпус с нарисованной звездой и, придерживая специальную рамку, поджечь горелку. Язычок огня нагревал воздух в фонарике, и тот весело устремлялся в небо. Судя по тому, что жители несли эти фонарики целыми стопками, желаний и проблем, от которых хотелось избавиться, у каждого было более чем достаточно.

Алита купила на лотке разносчика всего один фонарик. Она прекрасно знала, что он не исполнит ее желания - но традиция была красивой, так почему бы ей не последовать? На берегу гуляли люди, играл оркестр, продавцы глинтвейна и сладостей сбились с ног, лавируя со своими лотками среди толпы. Амиран, купивший целую бадью горячего меда с пряностями и дюжину полосатых пакетиков с жареными каштанами, поручил запуск фонарика супруге - рук на все не хватало.

- Ну что? - сказала Этель, подойдя к витой ограде набережной и расправляя желтое бумажное тельце фонарика. Нарисованная звезда слегка размазалась по краям, наверно, краска не высохла. - Загадаем желания?

- Почему бы и нет? - улыбнулась Алита. Хариндер чиркнул спичкой и осторожно зажег горелки в фонариках девушек.

«Пусть он вернется», - подумала Алита, чувствуя, как фонарик трепещет в ее ладонях и рвется ввысь. Она развела руки, и желтое бумажное солнце медленно стало подниматься к небу, к тысячам сверкающих собратьев. Алита смотрела, как улетает ее желание, и чувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Фонарик не мог вернуть ей любимого - но он мог забрать ее горе и тоску. Хотя бы на несколько минут, пока не сгорит его бумага.

- Ну что? - поинтересовался Амиран. - Что загадали?

Этель только руками развела.

- Ты знаешь, я что-то не успела, - призналась она. Амиран карикатурно завел глаза и, передав ей покупки, сказал:

- Все приходится делать самому. Загадаю-ка я нам с тобой сына. Надо же в конце концов укреплять династию.

Этель отвела взгляд и смущенно покраснела. Амиран со знанием дела запустил фонарик и, дождавшись, когда он исчезнет из виду, растаяв в огненной паутине над берегом, произнес:

- Готово! Остались какие-то мелочи.

Некоторое время все четверо стояли молча, глядя, как над берегом взлетают все новые и новые звезды - не хотелось говорить или что-то делать, и Алита подумала, что наконец-то достигла того равновесия души и тела, которого ей всегда недоставало. Она была на берегу тысячи звезд, она сделала все, что от нее зависело, и теперь оставалось только стоять и смотреть, как в сонных черных водах отражаются мириады огней, а по волнам скачет крошечная золотая рыбка.