Королева морей - Волошин Юрий - Страница 44

Потом пираты принялись за корабль, тащили и ломали все, что могло пригодиться. Вскоре остался один корпус, а суда разбойников осели глубоко в воду и грузно покачивались на волне. Ветер стихал, но волнение продолжалось. Видимо, недалеко прошел шторм.

— Асия-ханум, — тихо сказал Хадар, наклоняясь к ее уху.

— Чего тебе, Хадар?

— Адмирал-то не обделил нас. Даже наоборот, ханум.

— Не заметила. С чего бы это? Хотя мы поработали не хуже других.

— Ханум не догадывается?

— А что?

— Тут вся причина в нашей славной ханум, — хитро ухмыльнувшись, закончил Хадар.

— Ты, Хадар, шутишь, или у тебя голова болит. Повязка вся красная от запекшейся крови. Сменить надо. Пойдем, я помогу.

— Это, ханум, пустое. Легко отделался. Другим хуже. Вон Хилал лежит и едва дышит. Хаддад не отходит от него.

— Хилала жаль. Хороший юноша. Надо надеяться на лучшее. А как Тайсил? Я видела его в крови уже после боя.

— Тоже плох, ханум. Но он мужчина крепкий. Сколько он уже ран перенес. И эту, аллах даст, тоже перенесет. Хорошо, что вас почти не задело, ханум. Я так опасался за вас!

— Ты вот что, Хадар. Всем раненым выдели дополнительную долю в зависимости от раны. Пусть хоть это будет утешением в их муках.

— Спасибо, Асия-ханум. Это очень их подбодрит. Я очень рад такому решению!

В последних проблесках зари ободранный корабль запылал огромным факелом, осветив море и дрейфующие суда разбойников, на которых вовсю разгорался пир.

Франкское вино черпали прямо из бочек, орали песни, плясали и объедались солониной из запасов франков, инжиром, финиками с рисом. Мотали вокруг своих тел цветные куски тканей, менялись добычей, проигрывали ее, дрались без всякого на то повода и тут же мирились, запивая это событие кубком вина. Все заветы шариата были забыты, кругом царил разгул, ликование, веселье и праздник.

В это же время многие страдали от ран, метались в жару, обливались потом и проклинали всю эту затею, прося у аллаха избавления от мук и успокоения.

Иным это удавалось, когда друзья вспоминали о них и заливали им в рот «мерзость сатаны». Они дурели, впадали в беспамятство и тем спасали себя на время от мук телесных.

Экипаж «Аль-Кахира» не отставал от остальных. Асия сама обходила раненых и давала им изрядные порции вина. В тусклых отсветах фонарей лица несчастных казались особенно страшными и жалкими. Из четырнадцати раненых пятеро были задеты сильно, остальные держались на ногах и ковыляли по палубе, стараясь урвать от даров праздника.

Асия не чувствовала радости и не разделяла ее с остальной командой. Ей был неприятен весь этот разгул. В глазах стояли картины боя, ужас временами опять терзал ее грудь и сердце.

Она слонялась по палубе без определенной цели. Ее каюта была завалена обломками после попадания вражеского ядра, и теперь места у нее не было. Фата пропала куда-то, и Асия догадывалась, что та милуется с кем-то из команды. Это ее не волновало. «Пусть веселится, — думала она меланхолично, — если душа просит этого».

В этот вечер ей казалось, что она уже давно не молода и может с высоты своих лет снисходительно оглядеться по сторонам. И когда она вспомнила о своих годах, ей стало смешно и обидно одновременно, тоже захотелось веселья, успеха, танцев и смеха.

И как бы вняв ее мыслям, аллах послал ей гостя. О борт стукнулась лодка, и голос Афура, выдающий опьянение, проговорил:

— Асия-ханум! Принимай гостя! Будем вместе веселиться! Такой день!

Он тяжело перевалился через борт судна, отбрыкиваясь от помощников ногой.

— Асия, я так тебя люблю! — гнусавил он, но вдруг сообразил, что ляпнул не то, и продолжил более трезво: — Всех сегодня люблю! — и обнял проходившего мимо матроса.

— Адмирал, вы сильно пьяны, шли бы спать.

— В такую ночь спать? Асия-ханум, вы шутите. А я действительно в восторге от вас. Мне прочили несчастье из-за вас, но я не посчитался с мнением друзей. И теперь не жалею. Вы принесли нам всем счастье. Какая победа!

Он попытался обнять Асию. Она отстранилась, с неприязнью глядя на его вспотевшее лицо и отворачиваясь от пьянящего дыхания.

— Асия, ну что ты дичишься? В такой день аллах велит всем веселиться. Будь поласковей со мной, Асия! Поедем ко мне на судно. Нам будет хорошо.

— Адмирал, я никуда не поеду. Вы не в себе. Мне неприятно вас видеть в таком состоянии. Отоспитесь вначале!

— Асия, ты обижаешь своего адмирала, — не унимался Афур, наваливаясь на начинающую терять терпение Асию.

Вокруг начинала уже собираться толпа матросов. Подошел Хадар. Асия шепнула ему:

— Хадар, давай вина адмиралу. Побольше да покрепче.

Она с деланным задором и весельем крикнула:

— Вина адмиралу! Слава аллаху и адмиралу!

Афуру протянули огромный кубок. Он взял его, сияя от нахлынувшего удовольствия, и сказал заплетающимся языком, несколько неуверенно стоя на ногах:

— И вашей хозяйке подать вина!

Асия взяла кубок, и все с возгласами и воплями осушили свои посудины. Асия, пользуясь темнотой и качкой, вылила почти все вино, остальное с отвращением выпила. Адмирал пялил на нее глаза и высосал кубок до дна. Потом сказал, неприятно отрыгивая:

— Асия-ханум, а ты гяурка! Так правоверные женщины не пьют! Ай-ай!

— Да и правоверные мусульмане тоже так не пьют, адмирал, — ответила она и повернулась к Хадару. — Еще вина адмиралу! За успех и удачу. Прославим адмирала! — не унималась Асия, стараясь отвлечь того от себя и натравливая матросов.

К нему протянулись жадные руки, его толкали, мяли, потом понесли по качающейся палубе, уронили. Адмирал ругался, бормотал, призывал аллаха на помощь и постепенно затихал, одурев от выпитого вина и усталости.

Его осторожно снесли в лодку и отправили на флагман.

Ночь кончалась. Наступал день, и надо было спешить убраться от этого страшного места. Французский корабль еще чадил, рассыпая искры и накренившись носом. Он медленно погружался, волны пара клубились, поднимались из воды, подсвеченные кострами, догорающими в разных местах палубы. Наконец со страшным шипением и гулом он погрузился в воду, волны заливали огонь, он мерк, метался еще кое-где, но вскоре погас. Море стало черным, а на месте потонувшего остова судна бурлила вода, вырывался пар. Затем все смолкло, потонуло во мраке, и даже на пирующих судах смолкли голоса.

Близился рассвет.

Глава 10

ДОМА

Маскат встретил победителей ликованием. Не часто удавалось захватить румийский корабль, да еще с богатой добычей. Имам вышел встречать флотилию, во всех мечетях возносились благодарственные молитвы и пелись дифирамбы адмиралу. На некоторое время он стал героем для всего города.

Базар ломился от товара, скупщики выбивались из сил, стремясь подешевле выторговать у разбойников их добычу. Пленных французов купили богатые люди города для обучения своих детей.

Асия тоже получила свою долю восторга жителей. Но ей казалось, что было бы лучше, если бы о ней меньше говорили. Это могло в будущем возбудить против нее многих завистников и просто злобных людей. Им не очень приятно было сознавать, что какая-то гяурка, а об этом поговаривали в городе, смогла превзойти в бою многих мужчин и самостоятельно заработать такие деньги.

— Теперь начнут считать мой доход! — возмущалась Асия, и это долго не давало ей покоя.

— Люди посудачат и забудут, — утешал ее Хадар.

— О ком другом забудут, а обо мне, думаю, что нет.

— Не тужите, Асия-ханум. Духовенству надо будет подбросить кусок, и этого будет достаточно. А от них зависит многое.

— Так и придется сделать, Хадар.

Асия не забывала тех страшных мгновений, которые ей пришлось пережить. Они непрестанно омрачали ее покой. Она часто раскаивалась в том, что увязалась за флотилией, и обещала себе, что такого больше не случится.

— Все, Хадар! — говорила она, делясь со стариком своими мыслями и чувствами. — Теперь только торговля меня интересует. Хватит приключений. Сыта по горло!