Влюбленные в маски (СИ) - Рашевская Наталия - Страница 48

И ведь время же еще выбрал, чтобы явиться. Восхитительный подлец. Переведя взгляд с бывшего директора на лоснящуюся физиономию синьора Бордоне, Фабио тут же решил, что такая сволочь деньгами раскидываться не будет. И наверняка сразу после побега Дамианы деньги с виконта делла Корелли почтенный негоциант стряс в полном размере. А сейчас — наверняка состоит с ним в сговоре, потому что и синьору Бордоне хочется отомстить за нанесенную обиду. Но, может быть, деньги он все-таки любит больше?

— Мы компенсируем все сеньору Бордоне. И еще сверху добавим за беспокойство, — ровным тоном проговорил Фабио. — Вдвое.

У синьора Бордоне жадно заблестели глаза, он задышал чаще и нервно облизнул губы. Фабио не мог не почувствовать, как он мечется — и уже почти готов отказаться ради денег от их с синьором Корелли коварного плана. Однако тот не собирался так просто сдаваться:

— Честь стоит дороже. Не скажете ли вы, что у негоциантов хуже с честью, чем у каброй? — ядовито спросил виконт делла Корелли. — Нас не интересуют деньги. Эту мошенницу будут судить. И мы добьемся того, чтобы ей запретили выходить замуж вовсе, раз уж она не желает выполнять обязательств перед законным женихом, — он недвусмысленно махнул рукой в сторону синьора Бордоне.

— Да в гробу и у демонов в глотке я такого жениха видала, — выпалила Дамиана, и Фабио уставился на нее с неподдельным восторгом. — Чем оскорбляться, лучше бы порадовался, что я его не убила и не покалечила за мерзкие приставания.

Синьор Бордоне испуганно побледнел, и Фабио не смог сдержать злорадной усмешки.

— Карло, как ты можешь? — неожиданно выкрикнул до этого молча стоявший среди гостей Никколо и бросился к одному из стражников. — Как ты можешь участвовать в такой мерзости?

— Я просто делаю свою работу, — пробурчал тот, но Фабио почувствовал, как стражника обожгло стыдом.

Да уж, взывать к совести Никколо умел: сам Фабио, в конечном счете, выложил ему все о своих делах с контрабандистами начистоту. Они поговорил втроем, вместе с Лоренцо — и слава небесам, что все так вышло, и Фабио вернул себе доброго приятеля и такого вот самоотверженного защитника. Впрочем, вряд ли Никколо мог чем-то помочь в сложившейся ситуации. И Лоренцо не мог тоже, хотя незамедлительно попытался:

— Если у вас нет судебного предписания, вы не имеете права прерывать церемонию, — громко объявил он.

Тощий, сопровождавший синьоров делла Корелли и Бордоне, тут же принялся рыться в папке с бумагами, которую держал в руках. По всей видимости, он был юристом, и никакого судебного предписания у него, разумеется, не имелось. Впрочем, синьора бывшего директора это остановить не могло.

— Эта церемония незаконна до окончания судебного разбирательства, — уверенно выкрикнул он.

— Нет, ну вы посмотрите на эту сволочь, — объявила на весь Храм Инесса, — ему помешали нами торговать, так он готов костьми лечь, чтобы не дать нормально жениться честным людям. Сволочь врет в глаза.

— Да откуда ему знать, что такое честность вообще? Воровал все время, на сиротах наживался, — поддержала ее Магдалена.

Виконт делла Корелли побледнел и едва ли не затрясся, и выпалил:

— Распутные девки. Такие же, как ваша подружка Сартори. И вы клевещете на меня лишь потому, что я пытался не допустить низкого безобразного поведения с вашей стороны. Привить вам немного дисциплины и добропорядочных манер. Но вам все не впрок.

— Будешь про Дамиануччу такое говорить — я тебе сама вот этими руками глаза выцарапаю, червяк ты бледный, — громко пообещала Марция и, кажется незамедлительно претворила бы свои угрозы в жизнь, если бы Баччо не удержал ее за локоть.

— Держал нас, как в тюрьме, — включилась в обвинительные речи подруг Франческа. — С тюремными порядками. Да и кормил, как в тюрьме. Наверное, добрую половину денег на провиант себе в карман клал.

— Вы врете, мерзавки, — едва ли не взвизгнул синьор делла Корелли. — Прилюдно всем врете, чтобы меня опорочить.

— Меня вы тоже во вранье обвинять станете, виконт? — раздался голос, который Фабио меньше всего ожидал сейчас услышать. Однако в дверях храма действительно стоял его светлость герцог Норберто, вместе с двумя синьорами из своей свиты и одним гвардейцем. Скромный частный визит, он пришел поздравить их с Дамианой лично — и в очень подходящий момент, надо заметить. Фабио вздохнул с облегчением и крепко сжал руку невесты.

— Ваша светлость… что вы, — тут виконт делла Корнелли икнул и замолк, пытаясь справиться с собой.

— Это что, сам герцог? — шепотом спросила Марция, но в тишине Храма ее слова прозвучали вызывающе. На нее принялись оглядываться, а сам герцог усмехнулся, но, как и полагается высокой особе, сделал вид, что ничего не заметил, и очень радостно сказал, обращаясь к виконту:

— Замечательно, значит не обвините. Вот и правильно, а то у меня насчет того, чего и куда вы воровали, после инспекции все бумаги есть. И я подумал, вдруг вы не цените мою высочайшую милость, что я вас просто с должности снял, ничего не предавая огласке, и очень хотите, чтоб вас судили публично.

Фабио сдержал улыбку, было рано радоваться, герцог мог пронестись грозой над всеми. И все же он настроен принять их сторону, это было очевидно любому, в то числе зарвавшемуся виконту Корнелли. Бывший директор снова икнул и, приложив ладонь ко рту, отрицательно замотал головой.

— Я же говорила — он вор, — пискнула Магдалена, но на нее даже не обратили внимания, поедая глазами герцога.

— Если на этот счет у вас возражений нет, то перейдем к тому делу, с которым вы сюда изволили прийти. Надеюсь, вас верховный судья Тревизо, в моем лице, устроит для разбирательства?

Опешивший директор молчал, и кто-то из гостей ехидно прошептал:

— Его не устроит, да сказать боится.

Среди зрителей представления принялись раздаваться смешки, и виконт делла Корнелли торопливо сказал:

— Безусловно. Конечно. Высший справедливейший суд.

— Вот и прекрасно, значит прямо тут, не выходя из Храма все и решим.

Дамиана вздохнула, и Фабио ощутил, как она еще сильнее напряглась, будто готовясь ринуться в бой. Он снова пожал ей руку, боясь сказать лишнее сейчас, и ощутил ее благодарность, а еще что она сильнее на него оперлась, принимая поддержку.

— Где бумаги синьорины Сартори? — тем временем поинтересовался герцог, и буквально через минуту словно из ниоткуда возник храмовый писарь с бумагами в руках. Его светлость оказывал на окружающих поистине волшебное действие. Разумеется, договор, который они подписывали в коронной школе, был здесь — дабы подтвердить право Дамианы на бракосочетание, которое сейчас пытался оспорить синьор делла Корелли.

Герцог торопливо пробежал глазами текст документа, весело усмехнувшись в конце, и Фабио даже почувствовал гордость за сочиненную им формулировку.

— Это ваша подпись, виконт? — тем временем поинтересовался его светлость Норберто, ткнув пальцем в бумаги.

— Моя, — не стал отпираться синьор делла Корелли. — Но граф делла Гауденцио меня заставил. Угрожал мне. Запугивал.

Фабио прикрыл глаза и вздохнул: действительно запугивал, и если герцог сейчас его спросит, придется сказать правду. Однако тот снова обратился к синьору делла Корелли:

— Но деньги-то он вам отдал?

— Д-да, — растерянно ответил бывший директор и нахмурился, явно не понимая, куда клонит его светлость.

— И синьор Бордоне, значит, тоже деньги вам отдал? И назад не забирал? — очень серьезно спросил герцог Норберто.

— Вот ловкач, — во весь голос сказал Баччо и пригнул голову, испугавшись своего несвоевременного высказывания.

Светлейший герцог недовольно поглядел в ту сторону и продолжил:

— Какая замечательная ситуация выходит: замеченный в воровстве казенных средств синьор облапошил честного негоцианта и еще более честного дворянина. Со всех деньги взял, а теперь еще никому не дает жениться. А деньги наверняка положил себе в карман. Великолепно, — Герцог обозрел присутствующих и снова поглядел на синьора делла Корелли, — Что вы на меня смотрите, как фазан печеный на столе, и молчите? Скажите лучше, что нам теперь делать со сложившейся трагической ситуацией?