Дай мне руку (СИ) - Марс Остин - Страница 37

Он глубоко вдохнул, выпрямился в кресле, размял спину, сардонически усмехнулся и сказал:

— И то, что я сижу здесь, вместо того, чтобы докладывать об этом всём королю, уже делает меня преступником. Я должен сдать правосудию собственную мать и сестёр, а потом явиться на суд и, скорее всего, на казнь. Как бы вы поступили на моём месте?

Он заглянул ей в глаза, Вера почувствовала, как по спине сыпятся холодные мурашки:

— Ничего бы никому не сказала. И попыталась бы как-то нарушить их планы.

— Уже, — высокомерно кивнул министр, Вера непонимающе подняла брови, он тихо рассмеялся и шепнул: — Потому что вы здесь, Вера. У меня, а не у Тонга или у императора. И об этом никто не знает. Восточные провинции могут сколько угодно держать ворота открытыми, цыньянская армия не придёт, пока император не будет уверен, что преимущество на его стороне. Империя богата, её армия многочисленна, но этого мало. Сорок лет назад цыньянцы уже проиграли, имея на своей стороне численное преимущество, потому что у их врагов было лучше налаженное снабжение, превосходящее по мощи оружие и Бешеный Тэдди. Этот сумасшедший Призванный вёл войну по своим правилам, так, как здесь никогда не воевали. А ещё он был знаменем, своеобразным амулетом на удачу, воодушевляющим своих солдат и снижающим боевой дух вражеских. Именно для этого Императору были нужны вы. Но я вас у него забрал, всё пошло не по плану. Это держится в секрете, имперцам не выгодно распространять информацию о том, что они вас потеряли, там делают вид, что всё в порядке, но долго это не продлится. Война откладывается до выяснения обстоятельств, восток об этом пока не знает и изо всех сил пытается привлечь на свою сторону побольше представителей карнской верхушки. Цыньянцы конечно призвали вам замену, но это не полноценный Призванный, это случайный человек. Они попытаются представить его союзникам как Призванного, но получится ли у них, ещё не ясно. На осеннем балу весь мир ждёт большой сюрприз. Если бы не это, я бы годами играл в верю-не верю и с цыньянцами, и с зарвавшимися восточными графствами, это отложило бы войну на неопределённо долгий срок. Но король уже раззвонил о вас, скрывать поздно. Цыньянцы будут тянуть время и выжимать из своего призванного всё, что он сможет дать, параллельно пытаясь выяснить, что я успел выжать из вас. Война перейдёт в холодную стадию и чем это кончится, зависит от того, кто именно сейчас гостит у императора-солнца.

Вера медленно закрыла глаза и так же медленно выдохнула, посмотрела на министра, он саркастично усмехнулся и сказал:

— Ну что, госпожа Вероника, поговорим о вашем парне-музыканте, от которого вы сбежали?

— Спрашивайте, — бессильно кивнула Вера.

— Имя?

— Виталик.

— Возраст?

— Двадцать один. — Она поймала его удивлённый взгляд и криво усмехнулась: — Что?

— Он младше вас?

— Да.

— Почему?

Вера закатила глаза и фыркнула:

— Потому что любовь зла!

«Дзынь.»

Министр поддёрнул рукав и посмотрел на «часы истины» на своём запястье, улыбнулся Вере:

— Отличная штука. Я сегодня благодаря ей узнал много нового о себе и своей семье. Продолжим. Образование?

— Историк.

— Ого, — министр усмехнулся, — и насколько он в этом хорош?

— Настолько плох, что курсовые работы пишу за него я.

Министр медленно улыбнулся, как будто наконец разгадал старую загадку:

— Я понял. Так вы у нас ювелир и горняк, а почему вас призвал Тонг, понятия не имеете. Отлично. Дальше. Что он умеет?

— Писать стихи, — саркастично выдохнула Вера, — играть на гитаре, рояле и нервах. — Она задумалась, пытаясь дополнить список, но больше ничего не находилось. Министр поражённо качнул головой и неверяще спросил:

— Как вы с ним встречались?

— Я его любила, — отвернулась Вера.

«Дзынь»

Она поморщилась:

— Когда-то любила.

«Дзынь»

— Когда-то давно, — нервно процедила Вера, — я верила, что люблю его.

«Дзынь»

Министр криво улыбнулся и посмотрел на часы, иронично пожал плечами:

— Ну, с чёрного до белого — уже прогресс. Как долго вы были вместе?

— Три года.

— Три года?! — выдохнул он, — вы три года ходили на свидания с малолетним музыкантом, которого не любили? И при этом писали для него курсовые?

— Мы не ходили на свидания три года, он у меня жил.

— Он у вас?

— Да, я работала, а он — студент, он у меня жил. — Вера нервно потёрла лицо, — это действительно такая важная информация в деле спасения отечества?

— Да. — Он устроился поудобнее, потом привстал и чуть развернул кресло, чтобы сидеть к Вере лицом. — Позвольте, я уточню. И попытаюсь уложить это в голове. Вы, — он смерил её взглядом, усмехнулся, — выглядя так, как вы выглядите, в течение трёх лет содержали неработающего мужчину, которого даже не любите. Так?

— Я не поняла наезда, — мрачно подняла бровь Вера, министр саркастично усмехнулся и вздохнул:

— Знаете, я может и не знаю ваш мир, но я знаю мужчин. Вы могли бы иметь ухажёра, который бы осыпал вас подарками и носил на руках, а при минимальных усилиях с вашей стороны, ещё и женился бы, обеспечив вас до конца жизни.

— И я стала бы одной из тех «красивых и умных», которые всегда выезжают за чужой счёт.

— И что в этом плохого? Если вам не повезло родиться женщиной, у вас нет выбора, вы должны играть с теми картами, которые сдала судьба, и вы имеете полное право выжать из этого расклада всё. Почему нет?

— Может быть потому, что мне это не нужно?

— А что вам нужно? Что он мог вам дать, если даже жил у вас?

— У него было море свободного времени, — пожала плечами Вера, отводя глаза, — и готовность тратить это время на меня. Он интересный собеседник, хороший любовник, надёжный друг, всегда готовый выслушать, если мне плохо, и развлечься вместе, если мне хорошо. Что ещё нужно?

— Как насчёт материальной стороны? — с долей презрения поднял брови министр, Вера поморщилась:

— Зарабатывать деньги я и сама умею.

Министр закрыл глаза, потёр висок, глубоко вдохнул и поднял ладонь:

— Не надо говорить мне, что вас не интересуют деньги, они всех интересуют. Вы могли бы легко найти себе кого-то получше и встречаться на тех же условиях.

— Кого-то сорокалетнего? — съязвила Вера.

— Если вам нравятся дети, — ещё язвительнее ответил он, — могли бы найти богатого наследника.

— Я не люблю мажоров, — поморщилась она.

— Почему?

— Они высокомерные и наглые. И вообще, люди, которые тратят деньги, которых они не зарабатывали, смотрят на мир под своим углом, и думают, что могут купить всё на свете, мне такое не нравится. — Он молчал, хмуро глядя в сторону, Вера неуютно ссутулилась, — и вообще, я считаю, что выбирать мужчин, исходя из размера их счёта, неправильно.

— А из чего вы исходили, когда его выбирали? — тихо спросил министр. Вероника задумалась, чуть улыбнулась и пожала плечами:

— Мне понравились его стихи.

Министр фыркнул и рассмеялся, покачал головой:

— И вы три года жили с ним на светлой памяти о его стихах?

— Ну почему «на светлой памяти»? Он продолжал их писать, у меня целая папка его стихов.

— О вас? — иронично улыбнулся он, она пожала плечами:

— Есть и обо мне.

— Почему же вы тогда от него сбежали, если всё было так хорошо?

— Люди иногда расстаются, так бывает, — раздражённо поморщилась Вера. — Я изначально не собиралась за него замуж, мы просто были вместе, пока обоих это устраивало. Потом у меня появились желания, которые он не разделял, я оставила ему денег на пару месяцев и ушла.

Он невесело рассмеялся, запустил пальцы в волосы:

— У меня это в голове не укладывается. Великие боги, три года! Три! Жить с нелюбимым, ещё и обеспечивать его… Неужели вы за три года не встретили кого-то более подходящего?

Вероника отвела глаза, пожала плечами:

— Я не поклонница измен и интрижек. Даже если я его не люблю, мы состоим в отношениях и гулять на сторону — это неуважение. А так влюбляться, чтобы хотеть расстаться с ним, мне не приходилось.