Дай мне руку (СИ) - Марс Остин - Страница 75

Вера отстранилась, стараясь касаться его только кончиками пальцев, они тут же погрузились в раны, раны становились всё глубже, она подняла на него беспомощный взгляд. Он смотрел на неё и улыбался, успокаивающе погладил по щеке, качнул головой:

— Продолжай.

Она чувствовала, как по шее течёт его кровь, с ужасом смотрела ему в глаза, он улыбался окровавленными губами:

— Мне не больно. Продолжай.

Она закрыла глаза и заплакала.

Глава 7

Проснулась мокрая насквозь, в кровати, в одежде и в одеяле, было жарко, по виску тёк пот, рубашка липла к спине. На тумбочке у кровати лежали часы, гора заколок и несколько новых кулонов, в одном из которых она узнала свой камень. На улице было пасмурно, по стеклу шуршала морось, стрелка часов подползала к восьми. Вера не смогла понять, восемь утра это или вечера, вытерла лицо одеялом и встала.

Голова была тяжёлая, полузабытый сон оставил после себя липкое ощущение страха и обречённости, подробностей она уже не помнила, но атмосфера никак не хотела отпускать.

Переодевшись и приведя в порядок волосы, она надела все новые амулеты и заколку, пошла умываться. Размотала бинт на ладони, осторожно оторвала сухие корки, обнаружив под ними розовую молодую кожу, срослось ровно, но уже сейчас было ясно, что шрам останется, пусть и не очень заметный. Поставила чайник, нашла в холодильнике целую коллекцию блюд, которые они вчера готовили с Булатом, улыбнулась.

Неспеша поела, прокручивая в голове приключения вчерашнего дня и пытаясь представить, чем сейчас занят господин министр, выходило как-то грустно.

Убрала и пошла чертить.

Немного помучившись с танком, она бросила и достала телефон, нашла старую модель "Desert Eagle", которую когда-то давно делала на заказ, пролистала резвёртки текстур, скрины и рендеры, радуясь своей педантичности и ботанской требовательности к мелочам — модель была идеальная, по ювелирной привычке сделанная без помарок, допустимых в других видах моделирования, эту модель вполне можно было бы ставить в печать и потом собрать работающее оружие. Она улыбнулась сверкающему пистолету на экране, взяла чистый лист и принялась чертить.

Переносить готовый чертёж с экрана на бумагу без всяких допусков и самодеятельности оказалось легко и приятно, время летело, Вера улыбалась и мурлыкала под нос глупую песенку, когда в руке внезапно сломался карандаш. Кончик грифеля отлетел куда-то на пол, Вера перестала улыбаться и с усилием разжала пальцы, постепенно понимая, что это она слишком сильно надавила, пальцы покалывало, где-то в предплечье поселилась тянущая боль.

«Не к добру…»

По всему миру прошла волна напряжения, заставив сердце замереть и сразу же зайтись в истерическом стрёкоте, пол вздрогнул, качнув всю комнату, в кухне жалобно звякнула посуда, на потолке зашаталась люстра. Вера встала, а в следующую секунду за её спиной грохнуло, распахиваясь настежь, окно, задребезжали стёкла. В комнату ворвалась тугая волна воздуха, смахнув со стола бумаги, отхлынула, качнула створки окна, где-то далеко медленным раскатом стихал грохот, стало тихо, ветер шуршал бумажками, катал по полу карандаши…

Вероника с усилием сделала шаг к окну и плотно закрыла, одно из стёкол треснуло, но осталось на месте, петлю щеколды вырвало в мясом, но части рамы прилегали плотно, и вроде бы, открываться опять не собирались. Ветер всё ещё выл где-то рядом, она пошла на кухню и закрыла окно и там тоже, проверила спальню — до спальни не докатилось.

Пошла в ванную и стала с усилием мыть руки, горячая вода расслабляла сведённые судорогой мышцы, но сердцу легче не становилось.

Вера слишком долго жила рядом с гранитным карьером, чтобы не понять, что это было. Это был взрыв, очень мощный, она с силой тёрла руки и убеждала себя, что рвануть могло где угодно и по какой угодно причине. Легче не становилось.

Она вернулась в библиотеку, ещё раз проверила, насколько плотно закрыто окно, собрала с пола листочки, сложила в идеальную стопку уголок к уголку, убрала в ящик стола, дрожащими руками выравнивая стопку так, чтобы она лежала на одинаковом удалении от левой и правой стенки ящика. Собрала карандаши, наточила, сложила на краю стола, подперев с двух сторон тёркой и линейкой, выровняла, проверила.

Грохот её сумасшедшего сердца дошёл до того, что кроме него она больше ничего не слышала, она даже закрыла уши, чтобы убедиться, закрыла-открыла — ничего не изменилось, мир грохотал в такт пульсации боли в её груди.

Осторожно сев за стол, она переплела пальцы, упёрлась в них лбом и стала молиться. И услышала у портала насквозь знакомые тяжёлые шаги.

Вскинулась, жадно глядя на министра Шена и чувствуя, как бедное сердце проваливается куда-то вниз — он был насквозь мокрый, с одежды текла вода, волосы прилипли к лицу, в глазах была злость и капля страха, на самом дне.

— Пожелайте удачи Доку!

Она дёргано кивнула, закрыла глаза и опять упёрлась лбом в переплетённые пальцы, желая доктору удачи и со стыдом ощущая, как понемногу ослабляется узел напряжения внутри — её эгоистичному сердцу было плевать, кого сейчас латает доктор, главное, что министр в порядке, ходит своими ногами и как обычно раздаёт приказы. Сердце постепенно перестало нестись как угорелое, отдышалось, заулыбалось… от облегчения навалилась слабость, Вера чувствовала, как по щекам ползут глупые радостные слёзы, стирала их рукавами, а они текли и текли, сводя на нет её усилия.

У портала опять послышались шаги министра Шена, Вера в последний раз вытерла лицо и выпрямилась, вопросительно глядя на министра. Он виновато улыбнулся ей и смущённо сказал:

— Госпожа Вероника, мне нужна ваша помощь. — Она ободряюще подняла брови и он со вздохом опустил голову, разворачиваясь к ней спиной.

Вера ахнула и закрыла рот ладонью, с ужасом глядя на грязную кривую рану через всю спину. Разодранная куртка скрывала большую часть, но всё равно это выглядело страшно, Вероника с трудом отвела глаза и спросила:

— Как это случилось?

— На меня кое-что упало, — с наигранной небрежностью обернулся через плечо министр.

— Что?

— Мост. Это не важно, — он обернулся полностью, опустил глаза, — важно то, что Док с перепугу колданул на меня заживление, я уже чувствую, как царапины затягиваются, а они грязные, это чревато. Барт пытался их промыть, но с его мастерством… — он невесело развёл руками, Вера нахмурилась, министр улыбнулся: — Он окатил меня целым водопадом воды, но судя по тине и лягушкам, взял эту воду из реки. Времени мало, когда Док пугается, он вбухивает в заклинания очень много силы. Как бы мне ни хотелось отдохнуть пару дней в отделении гнойной хирургии, но я пока не могу себе этого позволить. Вы не могли бы..?

— Из меня не очень хороший врач, — слабым голосом предупредила Вера.

— Я осознаю возможные риски, — с натянутой шутливостью улыбнулся министр, посмотрел на лужицу, успевшую натечь под ногами, поднял глаза, — но проблема в том, что я не хочу показывать свою спину лишним людям, а из тех, кто её видел, в моём распоряжении только вы и Док, а Док занят, у него Двейн в тяжёлом состоянии, от него нельзя отходить.

Веру тряхнуло шоком, мигом стало стыдно, стало страшно за Двейна, она встала и кивнула министру на свой стул:

— Садитесь, я пойду руки вымою.

— Принесите табуретку из кухни, пожалуйста, — виновато улыбнулся он, — я не хочу испортить обивку.

Она молча кивнула и на подгибающихся ногах пошла за табуреткой, вернулась, поставила её перед столом, отодвинув стул, министр подошёл и Вера почувствовала, что задыхается от накатывающей с каждым его движением боли. Он сел, подозрительно заглянул ей в лицо:

— Что такое? Мне казалось, вы не боитесь крови.

— Не боюсь, — слабо прошептала Вера, опустила глаза и увидела его рану во всех подробностях, она выглядела ужасно, как будто его драла когтями огромная птица, много раз.

Министр медленно стал расстёгивать куртку, Вера видела, что любое движение причиняет ему боль, жестом попросила убрать руки и расстегнула сама, пуговицы выскальзывали из нечувствительных пальцев, она вся дрожала. Встала у него за спиной и максимально аккуратно стала снимать куртку и пиджак одновременно, всё равно причиняя боль, она это чувствовала, даже не видя его лица. Бросила вещи на пол, потянулась к рубашке, заколебалась, не зная, что с ней делать, министр подсказал: