Насильно твоя (СИ) - Устинова Мария - Страница 16

Он силой попытался заломить руки, сложить на затылке, как делал Эмиль. И был так груб, что везде, где касался, вспыхивала боль.

— Я ничего не сделала! — разрыдалась я.

Я получила удар по пояснице и ноги чуть не отнялись от вспышки боли. Меня впечатали в стену ногой. Я едва успела отвернуться, чтобы не врезаться носом. От стены несло стройкой, холодом и пылью. Подошва военного ботинка бескомпромиссно давила на позвоночник. Меня трясло от боли и холода.

— Руки не опускать, — велел бритый. — Опустишь — получишь по морде. Заорешь — тоже. Отдыхали они вместе… Тебя, суку, из-под него вытащили! Так что отвечать будешь вместе с ним!

Глава 29

Сначала я более-менее держалась.

Все началось с пульсации в коленях. Кожа покраснела и ныла, но хуже всего была боль в костях — унять ее было невозможно, как ни ерзай на полу. Напряжение охватило плечи и руки. Мышцы постепенно отвердели. Бицепсы ныли, а спину будто стиснули стальные раскаленные обручи.

Эта боль, когда мышцы ноют от измора — она невыносима. Затем пришла дрожь. Меня трясло не от страха, не от холода — от изнуряющей усталости.

Я выстояла около часа, прежде чем пошатнулась.

— Руки не опускать! — меня ударили между лопаток. От неожиданности я стукнулась лбом об стену. В голове зашумело и помутилось, как от тяжелого похмелья.

Я была на пороге обморока и даже не заметила, что непроизвольно опускаю руки. Я крепче сцепила их на затылке, чтобы избежать новых ударов.

Где Эмиль? Почему так долго?

Пытаясь расслабить шею, я уперлась лбом в стену, и тихо, обреченно заплакала. Слезы текли по лицу, пропитывая соленой влагой дрожащие губы. От жажды они пересохли и спеклись. Слезы даже стали облегчением.

— Пожалуйста, — забормотала я.

Боль в плечах становилась нестерпимой. Кости словно заменили раскаленным железом.

Они втроем ходили позади. Лампа в дешевом металлическом плафоне тоже осталась сзади и тени падали на стену. Из-за этих теней и плохого освещения бетон казался черным.

— Пожалуйста, — повторила я.

Плечи свело, я непроизвольно дернула руками. Слева сразу же прилетел удар. Хлестко, больно задел нос и я гнусаво вскрикнула. На губы хлынула кровь, чья-то рука лбом прижала меня к стене.

— Руки на виду, — процедил бритый. Пальцы до скрипа сжались на волосах, он мучительно-медленно надавил на затылок, впечатывая голову в кирпич.

Я крепко зажмурилась, открыла рот, но удержалась от крика. С таким удовольствием боль причиняют лишь садисты, лучше не провоцировать. Я вновь сплела на затылке пальцы. Как бы ни было больно плечам, надо потерпеть… Потому что, если за каждую попытку меня ударят, долго я не продержусь.

А мне нужно дождаться Эмиля.

Глава 30

— То-то же, — бритый отступил на шаг.

Кожа головы горела, после того, как меня таскали за волосы.

Надо продержаться. Эмиль поможет, я верю. Мы с таким удовольствием занимались любовью эти дни. Он меня не бросит. Не бросит, если ему не скажут, кто я на самом деле.

А этот бритый… Я поняла, за что он мучает меня — он Эмиля ненавидит. Отыгрывается на мне, пока может — не меня он пытался унизить, а его. Мстит врагу. Считает, что я Эмилю не безразлична и отрывается.

— Красивая, — бритый вновь толкнул меня на стену. Я распласталась по ней телом, чувствуя шершавый сухой бетон. — Перед тем, как в расход пустить, я сначала трахну. А?

Он как будто спрашивал разрешения у остальных. Те нестройно что-то пробурчали, раздались смешки.

— Посмотрим, — сказал один.

Тон дал понять, что принципиально он не против.

— Подождем, — добавил он, и во мне вспыхнула надежда.

Та самая дурацкая надежда, когда надеешься, что тебя не тронут, хотя от тебя ничего не зависит.

— Пожалуйста, — задыхаясь от страха, повторила я.

— Чего ты опять стонешь? — бритый наклонился, пытаясь поймать мой взгляд.

Я зажмурилась, чтобы его не видеть.

Спокойно… Не плачь. Нижняя губа дрожала, а на шее напряглись жилы, предвещая истерику. От бритого пахло мятной жвачкой, табаком и перегаром. Мерзкая смесь.

— Чё, еще на Эмиля надеешься? — кивнул он. — А знаешь, что он делает? — он неожиданно рассмеялся и велел. — Открой дверь, пусть послушает. Не видите, соскучилась по любимому?

Шаги по бетонному полу. Скрип двери.

Я выдохнула, захлебываясь дыханием. Переплетенные на затылке пальцы разъезжались от усталости. Я едва стояла, упираясь лбом в стену и меня трясло.

Тихо. Очень тихо. Только слышно, как гудит лампа под потолком.

Уроды позади затаили дыхание — слушали тоже, но что? Что мне хотели показать?

Холодную тишину подвала прорезал мужской вопль. Надорванный, словно по живому режут. Хриплый и давно севший от боли. В крике был откровенный надрыв, с которым мужчины не орут. Такой крик выбивают намеренно.

Я перестала дышать, слепо глядя перед собой.

— Слыхала? — бритый наклонился, вновь обдав пропойно-табачно-мятным дыханием. — Хочешь к нему, красавица? Правда он немного не в форме после встречи с нашим специалистом по упорно молчащим.

Кричал Эмиль. Они его пытали.

Глава 31

Меня начало трясти — интенсивно, крупной дрожью.

Я задыхалась, слушая вопли Эмиля, пока не захлопнули дверь. Здесь отличная звукоизоляция. Отличная. Я поняла это сейчас, когда дверь закрыли. Что происходит в этом доме еще? Знает ли Эмиль, что я здесь?

Он не услышит моих криков, если ему не дадут послушать. Как мне сейчас.

— Пожалуйста, — залепетала я. Я попыталась повернуться, поймать руки моего мучителя и умолять, умолять, умолять…

Очередной удар по уже разбитому носу оборвал мой порыв. Я взвизгнула, как избитая собака и уткнулась в стену лицом.

— Руки за голову! — меня схватили за запястья и силой заломили за голову.

Тело не выдерживало издевательства. Я больше не могла стоять, не могла терпеть боль, от которой пылали нервные окончания. Мышцы превратились в перекаленное стекло — тронь и рассыплются.

Превозмогая боль, я сложила руки на затылке, беззвучно рыдая.

— Эмиль, — одними губами прошептала я.

Сердце разрывалось на части при одной мысли, что над ним издеваются тоже.

Какой Лазарь козел.

Они забрали деньги, а отвечать придется нам. Как я могла поверить, что Лазарь поделится со мной такой суммой… Как вообще могла ему верить.

Я давилась слезами и душу скручивало в холодный жгут.

Плечи и шеи горели от мучительной боли, я вновь непроизвольно опустила руки. От следующего удара кровь пошла через нос. Я сглотнула ее, теплую и липкую, и закашлялась.

Вкус железа во рту вернул меня в реальность. Такие деньги нам не простят.

— Эмиль, — снова прошептала я, на этот раз обреченно.

Кровь текла по подбородку, капала на голую грудь, пачкала живот. Я уперлась лбом в стену. Все плыло, в голове шумело — я как будто на полпути в обморок.

Что от меня останется к утру? Осознав перспективы, я безучастно смотрела в пол.

Мне конец. Конец. Эмиль мне не поможет.

Эту страшную картинку я запомню навсегда. Хотя через какое-то время сделаю вид, что ничего не было. Но серый бетонный пол был грязным. Натекшая кровь засыхала — до следующего удара. Ведь чем дольше, тем сложнее удержать руки за головой. За каждую промашку я получала по лицу. И кровь засыхала на сером бетоне слоями, пока лужа подо мной не стала рябой. Кровь была всех оттенков: от темно-рыжего и бордового до алого.

Я не чувствовала лица с той стороны, по которой били. Удары об стену стесали кожу со лба.

Я больше не могла стоять на коленях. Нестерпимая боль шла от коленных чашечек вверх, охватывая дрожащие бедра. И больше я не могла молчать: сначала тихо ныла сквозь зубы, затем рыдала без слез.

Эта пытка длилась так долго, что ночь стала бесконечной. Я так устала, что пропали чувства: надежда, даже страх. Меня донимали только боль и отчаяние.