Насильно твоя (СИ) - Устинова Мария - Страница 33

Я вскрикнула от неожиданности. Мужчины поддержали Эмиля пошловатым смехом. Он просто отвлекает внимание. Намекает, что увлекся юной особой… Седина в бороду, бес в ребро, и все такое. У нас разница лет пятнадцать, если не больше, и это заметно. В их глазах нет ничего странного, что он так быстро женился. У богатого мужчины в его возрасте свои слабости и причуды.

По смешкам даже сложилось впечатление, что все за столом знают о сексуальных аппетитах Эмиля. Он не в первый раз меняет женщин. А был ли раньше женат? Чем занимается? Так много нужно узнать о муже.

— Ладно, парни, — Эмиль взглянул на часы и погладил меня по спине. — Нам пора, Дине надо отдохнуть.

Я заметила, что он собрался, когда заговорили о Глебе. С нами горячо попрощались, Эмиль помог мне одеться. Он выглядел довольным, пока мы не покинули ресторан.

— Уроды, — на стоянке с него мгновенно смыло веселье. — Подозревают что-то.

Он усадил меня в машину.

— Думаешь… — я еле набралась храбрости заговорить с ним. — Думаешь они знают, что ты… Глеба…

Эмиль заводил машину и уставился на меня, приоткрыв рот. Я едва не умерла от одного взгляда.

— Прости…

— Чтобы я больше этого не слышал, Дина. Поняла?

— Прости, — повторила я.

Он завел «мерседес» и мы выбрались на проспект.

Мы возвращались домой, свет фар рвал темноту. Пирамидальный тополь на обочине напоминал огромное веретено. Эмиль разогнался, капли растаявшего снега дрожали на лобовом стекле и медленно ползли вверх.

Смотреть на них и ни о чем не думать — единственный способ не сойти с ума.

После ужина стало хуже. Его знакомые не знали правды. Он вывел жену в свет, потому что слухи, что он женился, не стихали. Я живу в клетке, а у Эмиля активная жизнь.

Он так виртуозно лгал коллегам, что мне самой закрались сомнения в правдивости той ночи. Пытки, насилие — может, это рождено мозгом, пострадавшим в аварии? Но тело помнило все. Реакции и инстинкты будут со мной до конца жизни, невзирая на кокон лжи, в который меня одевали.

— Ты отлично справилась.

Профиль Эмиля на фоне темного окна выглядел четким, челюсти сжаты, ноздри напряжены. Готов к драке в любой момент.

— Спасибо.

Отлично? Да мне плевать.

У меня выбили землю из-под ног и бросили в пустоте. Я одна брела в темноте, сбивая ноги, и даже не звала на помощь. Выучила жестокий урок: на помощь не придут. Я оказалась в аду, и каждый день шла сквозь него.

Говорят, можно выйти даже из ада. Говорят, а где выход, не показывают.

Но я «отлично справилась», спрятав этот ад внутри.

Эмиль припарковался во дворе. Я ждала, пока он обойдет «мерседес» и откроет мне дверь. Он выпустил меня наружу, но когда я выпрямилась, неожиданно поймал на руки. Я полузадушено вскрикнула.

Он рассмеялся на мой перепуганный взгляд.

— А раньше тебе нравилось, ластилась, когда я так делал. Прижмись, маленькая. Ну же, — голос упал до шепота, — иди ко мне.

Одной рукой удерживая голову, Эмиль целовал мне лицо: глаза, нос, губы. Целовал и смеялся, хотя не пьяный.

— Привыкай, — хрипло сказал он на ухо, задевая губами. — Мы молодожены, на нас смотрят. Привыкай быть моей, Дина.

А он прав. Я здесь надолго — в этом дерьме. Жена собственного палача.

Поддавшись порыву, я обхватила горячую шею, прильнула к нему и поцеловала. Только в последний момент не в губы, а в уголок рта. Но надолго прижалась губами, чувствуя пар от частого расслабленного дыхания. Эмиль улыбался, как безумец.

Как влюбленный мужчина, недавно взявший в жену красивую девушку. Как сумасшедший, у которого психика сломалась от пыток. Какая разница?

— Я люблю тебя! — громко сказал он.

Я почувствовала, что плачу и плотнее прижалась к нему.

— Я тебя тоже, — прошептала я.

Эмиль понес меня домой, а мне хотелось рыдать. Потому что сегодня я поняла, у него два лица — одно настоящее, для меня. А второе для публики и той легенды, в которой мы будем жить.

Разница в том, что я не лгала.

Глава 50

Эмиль спустил меня на пол перед самой дверью.

Настроение было приподнятым, он улыбался, открывая замок. А я… Я вдруг почувствовала себя его женой. Поняла — это мой муж открывает дверь. Приняла это.

Может быть, чтобы осознать это до конца, нужно было услышать со стороны. Чтобы меня назвали его женой — «госпожа Кац».

Нравится мне это или нет — неважно. Неважно, как это вышло. Неважно, что мы оба не рады нашему браку. Он мой муж.

Я вытерла глупые слезы, и хотела войти в дом, но Эмиль вновь подхватил меня на руки и перенес через порог, как новобрачную.

Эмиль рассмеялся, заметив, что я скованна.

— Успокойся… Дина, ты сама не своя.

Он поставил меня на ноги, помог с шубой и ушел в кухню, поманив за собой. Я робко вошла следом.

Он расселся за столом, устало глядя на меня. Уже другой, не как в ресторане, лицо стало неприветливым. Не из-за меня — он сам по себе такой, черствый, когда не играет в радушие. Я поняла намек и как была — в выходном платье и в ботинках на каблуках, встала к плите. Эмиль хотел кофе.

В глаза лезли волосы, от которых пахло средством для укладки. Я пахла и чувствовала себя по-новому — незнакомка для самой себя.

— Ты молодец, — сказал он. Я кивнула. Голос мужа стал хриплым, тихим. — Если сможешь так дальше, я буду очень доволен.

— Смогу, — ответила я.

Уже сообразила, в чем фишка: если лгать себе, сначала горько, а потом привыкаешь. И веришь в собственную ложь.

У всего своя цена. Зато не буду орать, глядя в зеркало.

— Присядь, иди сюда, — он похлопал по столу. Мне пришлось послушаться, бросив кофе недоделанным.

Глаза Эмиля были пустыми, как и раньше, но в глубине появился заинтересованный огонек. Он еще раз осмотрел мое лицо, задержавшись на непрошедших рубцах.

— Мне все нравится, — заключил он. — Давай, я тебе объясню, что такое быть моей женой и как мы будем жить.

Я сложила руки на столе, сплетая в замок тонкие пальцы. Я нервничала: из-за тяжелого взгляда, голоса, ауры. Боже, когда-то это сочетание вызывало вожделение, а теперь страх. Из-под полы выпирала рукоять пистолета, напоминая об убийствах в подвале.

— Ты будешь ходить со мной на встречи. Вести светскую жизнь, — он уставился на мое обручальное кольцо. — Ты должна подыгрывать мне. Соответствовать образу счастливой жены.

— Хорошо.

У меня ведь получилось сегодня? Это не трудно.

— Пока ты здесь, тебе ничего не угрожает. Я сказал, если вернусь домой и застану жену изнасилованной, общих дел у нас больше не будет.

На слове «изнасилованной» что-то дернулось в груди.

Какого черта ты это сказал, сволочь? Не мог подобрать других слов?

Эмиль так и не поднял взгляда с моего кольца. А когда все-таки это сделал, глаза оказались совсем мертвыми. Там вообще, осталось что-нибудь внутри? Не притворство, а настоящее, живое?

Теперь и я опустила взгляд, плотнее сжала пальцы, следя, чтобы плечи остались неподвижными и расслабленными. Привыкай, Дина. Если при слове «изнасилование» ты будешь дергаться, быстро выдашь себя.

— Спасибо, — тихо сказала я, бесстрастно рассматривая наш стол.

Теперь он «наш». Здесь все «наше».

— Я заметил, ты очень мало ешь. Мы говорили об этом.

Он про ресторан. Я съела мидию и совсем чуть-чуть лосося. Я что, виновата, что мне не хочется? Еще пару глотков вина сделала, но тут он, наверное, доволен. Он же не любит, когда пьют.

— Я нервничала, — попыталась я оправдаться. — Я всегда мало ела, это не потому что…

Я не нашла подходящих оправданий и замолкла.

С тех пор, как мы вместе, я похудела. Приходилось напоминать себе о еде, я почти перестала испытывать голод.

Эмиль не стал настаивать.

— Вот, возьми, — из кармана пиджака появился телефон, Эмиль положил его передо мной. — Это твой. В контактах только мой номер. Конечно, ты можешь позвонить ментам или подружке, но я бы не стал этого делать на твоем месте.