Кольцо Тритона - де Камп Лайон Спрэг - Страница 33

Когда вошел иццунег с подносом еды и питья, король осведомился у Вакара:

— Может быть, желаешь присоединиться?

— Прошу извинить, но в пути у меня расстроился желудок, и я сейчас воздерживаюсь от еды.

На самом же деле Вакар боялся яда.

Король молча насыщался несколько минут, а затем предложил:

— Вероятно, тебе придется по вкусу иное развлечение. Пришли Реццару и музыканта! — велел он иццунегу.

Когда безголовый слуга вышел, Вакар спросил:

— Как ты управляешь этими существами? Как они тебя слышат, не имея ушей?

— А им и не нужны уши. Дух, обитающий в теле, улавливает мысли того, кто к нему обращается. Конечно, иццунег повинуется только мне или человеку, которому я доверяю управлять безголовым рабом. Иначе сразу бы возник жуткий беспорядок... А вот и наша самая искусная танцовщица. Станцуй для гостей, Реццара!

Вошли двое: низкорослый белемец со свирелью и молодая женщина, вся увешанная драгоценностями, которые сразу бросились в глаза, поскольку заменяли ей одежду. Кольца, серьги, бусы, ожерелья из самоцветов, браслеты на запястьях и лодыжках — все это звенело и искрилось при каждом шаге.

Коротышка уселся на пол, скрестив ноги, и заиграл жалобный мотив, напомнивший Вакару музыку Квазигана, под которую ожила змея в Седерадо. Вакар сразу насторожился, но ничего не произошло, разве что Реццара пустилась в пляс. Она опустилась перед принцем на колени и прогнулась назад, глядя на него из-под полуопущенных век. Руки ее извивались, как змеи. Будь Вакар с ней наедине...

Но ему оставалось лишь сидеть и слушать, как кровь пульсирует в ушах. Своим искусством танцовщица чуть не свела Вакара с ума. Когда Реццара затрясла грудью, не шевеля при этом бедрами, Вакар почувствовал, как кровь прилила к его лицу. Он даже слегка обрадовался, когда Реццара в изнеможении простерлась ниц перед Авоккасом, а затем, бренча драгоценностями, выбежала из зала. Музыкант последовал за ней.

— Великолепное зрелище, — не кривя душой, сказал Вакар.

— Да, это тоже одно из чудес Белема. А теперь я должен вернуться к делам. Тебя известят, когда придет время увидеть Тахах.

— Благодарю тебя, государь. — Вакар низко поклонился.

У двери иццунег вручил Вакару его меч и проводил по лабиринту туннелей в комнату, где холодные неровные стены были задрапированы пестрой тканью. В комнате была мебель: вполне приличная кровать с чем-то вроде балдахина и два стула. Из стенной ниши выглядывала выточенная из слоновой кости уродливая статуя белемского божества. Фуал поднялся со стула и указал на поднос с едой и кувшин с вином.

— И где же ты это раздобыл? — спросил Вакар.

— Украл на королевской кухне, когда отвернулся повар. Поварята-то все безголовые, с ними осложнений не возникло. Господин, позволь, я налью тебе вина. Кислятина, но все-таки лучше, чем вода.

Вакар присел на край кровати.

— Да, после аудиенции у короля-колдуна глоток-другой, пожалуй, не повредит.

— Как прошла аудиенция, господин? — Фуал вручил хозяину серебряный кубок, наполненный до краев.

— Я думал, что все на свете повидал, но...

Его перебил стук в дверь.

— Входите! — крикнул Вакар. Дверь отворилась, блеснув золотыми петлями, и на пороге появилась танцовщица Реццара.

— Господин Тьегос, прикажи слуге выйти, я хочу поговорить с тобой наедине.

Глава 14

НАГИЕ ЧИСТОПЛЮИ

Фуал с тревогой посмотрел на хозяина, а тот опоясался мечом и сказал:

— Ступай, Фуал. В чем дело, Реццара?

Фуал вышел. Вакар оглядел танцовщицу с головы до ног и слегка успокоился — не стоило опасаться, что она выхватит из-под одежды кинжал. Оружие, способное уместиться под таким «нарядом», годится разве что для чистки ногтей.

Реццара подождала, пока затворится дверь, и спросила:

— Сударь, когда ты намерен уехать?

— Пока не собирался, а что?

— Возьми меня с собой, я не могу здесь оставаться.

— Это почему же? — В душе Вакара вновь зашевелились подозрения.

— Я ненавижу короля Авоккаса и люблю тебя.

— Что? Вот это сюрприз, клянусь третьим глазом Тандилы!

Танцовщица заморгала, не сводя с принца больших темных глаз.

— Я ненавижу этого демона, мне противен его фанатизм и мечты о новом порядке. И я сгораю от страсти с того самого мгновения, когда впервые тебя увидела. О, сударь, увези меня отсюда, и ты никогда об этом не пожалеешь.

— Интересная мысль, — сухо сказал Вакар, прихлебывая вино, — но как ее осуществить?

— Ты из тех мужчин, для которых не существует преград. Зачем ты сюда приехал?

— Из любопытства.

— Не верю. Ты решил украсть Тахах?

— Конечно, Тахах — вещица ценная... Хочешь вина?

— Нет, я хочу только одного: чтобы ты меня стиснул в железных объятиях и покрыл мое истомленное тело жгучими поцелуями. — Извиваясь, как змея, танцовщица двинулась к нему.

— Реццара, в прямолинейности тебе не откажешь, но...

— Тебе нужен Тахах, да? — Она схватила его запястье обеими руками и встряхнула.

— Чтобы увидеть его, я приехал издалека...

— Если я покажу его тебе и сделаю все, что захочешь, ты меня заберешь с собой?

— Если смогу, — ответил Вакар, поглаживая усы. Танцовщица приблизилась к нише и подняла уродливую костяную статуэтку.

— Вот, возьми, но только осторожно, не дотрагивайся им до меня. Говорят, что его прикосновение делает женщин бесплодными.

— Гм... — Вакар подошел и с любопытством заглянул в нишу. Там лежало нечто похожее на камень примерно с два кулака величиной. Тахах был темно-коричневым, почти черным, пористым, с грубой поверхностью.

Вакар поднес к нему палец — ничего не произошло. На ощупь камень оказался холоднее, чем ожидал принц. Вакар схватил его и поднял, удивленно крякнув: Тахах весил не меньше десяти фунтов.

Он перевернул упавшую звезду и обнаружил след инструмента — зубила или пилы. Недоставало кусочка, из которого тартарский кузнец сделал Кольцо Тритона. Вакар с разочарованием разглядывал камень, он ожидал чего-то более впечатляющего.

— А ты уверена, что это и есть Тахах?

— Уверена.

— Почему Авоккас оставил его в таком доступном месте? Я ожидал, что он хранится в глубоком подземелье, что его стережет армия иццунегов и парочка драконов.

— Авоккас — человек с причудами. Наверное, он считает, что никто не заметит сокровище, если оставить его у всех на виду. Но давай поговорим о других делах, мой господин. — Танцовщица легла на кровать и томно потянулась. — Сейчас ты получишь удовольствие, какого еще ни разу в жизни не испытывал. Иди же, поцелуй меня. — Она протянула руки в сторону принца.

«Ну что ж, — подумал Вакар, — почему бы и нет? Жизнь и так не вечна, а круговерть приключений, в которую я угодил, вряд ли сделает ее длиннее». Он опустил Тахах на стол, снял через голову перевязь с мечом и положил ее рядом с упавшей звездой. Затем взял серебряный кубок и глотнул вина.

На какое-то мгновение он застыл у кровати с кубком в руке, глядя вниз, на гладкую оливковую кожу Реццары. Драгоценности на ее теле словно подмигивали, подчеркивая доступность красавицы. Пожалуй, не зря Вакар проделал столь долгий путь...

И вдруг чаша с вином выпала из обессиливших пальцев принца: на его глазах произошла ужасная перемена.

Голова исчезла, молодая танцовщица превратилась в женщину-иццунега.

— Реццара! — вскричал принц. Еле слышный голос Рицары по-прежнему звучал в его мозгу:

— Иди ко мне, любовь моя, давай отдадимся всепоглощающей страсти, я сгораю от нетерпения...

Вакар протянул руку, и она беспрепятственно рассекла воздух в том месте, где только что была голова красавицы. Принц не нашел в себе сил прикоснуться к обрубку шеи. И снова в его голове зазвучал тихий голос — точно отдаленный крик улетающей в зарю птицы:

— Так ты догадался? Не вини меня, чужеземец, ибо я всего лишь блуждающий дух, заключенный в тело по воле Авоккаса. Он воспользовался магией, чтобы обмануть тебя. Останься, если хочешь...