Обрыв (СИ) - Дашкова Ольга - Страница 26

Глава 33

Сидя на коленях Егора, в темной комнате, я совершенно не чувствовала, что изливаю душу. Мне не становилось легче или свободней, как говорят. Он знает только ту часть, тот отрезок, о котором ему рассказала. До этого и после было многое.

- Как же ты ушла?

- Это было трудно, много охраны, со мной постоянно кто-то был, ждал, присматривал. Но последние месяцы, после потери ребенка, я была словно овощ, никто уже особо не приглядывался, охрана халтурила. На работе в цветочном салоне я подружилась с молодой женщиной, ее звали Вера Стрельникова, на пять лет старше меня. Веселая, активная, постоянно что-то рассказывала, о своей жизни, семье, увлечениях, где училась, в кого влюблялась.

Было интересно послушать чужую реальную счастливую жизнь. С общими ужинами, поездками на дачу, страх, что влетит за полученную в школе двойку, первую любовь, первое разочарование и новые встречи. Вера собиралась замуж, затем с мужем планировали улететь жить в Америку, она оформляла документы.

В тот вечер, перед самым закрытием, она оставила их на работе вместе с паспортом. Я увидела, уходя самая последняя, закрывая салон, положила сумку, привычка не разбрасывать с детства сыграла свое. Мать всегда ругалась, если видела разбросанные книги, вещи, игрушки. А ночью в салоне случился пожар, выгорело почти все, документы и деньги были в сейфе, а все остальное пропало. Я не сказала Вере, что ее документы у меня. Хотя была в таком шоке, что и забыла в первые дни о них.

Когда я увидела паспорт Веры у себя в сумке, то, наверное, совершила подлый поступок, я не вернула ей его, я решила спасти себя. Внешне можно было сказать, что мы абсолютно разные, я брюнетка с длинными волосами, она блондинка с короткими, но если изменить образ, то никто особо не вглядывается в фотографию на паспорте.

Оставалось выждать, просчитать, куда и когда Толя уедет надолго. Но он стал чаще быть рядом, словно что-то чувствуя, или это я сама уже себя накрутила. Не просыхал от наркоты, сидел у кровати молча, держа за руку, это реально пугало.

Той осенью было очень холодно, валил снег, что не характерно для нашего края. Самолет развернули на посадку в соседний город. Я улизнула от охраны в торговом центре, села на автобус, остригла и покрасила волосы. Так я стала Стрельниковой Верой, той, что пришла в твой дом совершенно случайно.

- Это судьба.

Егор все это время слушал меня молча, не перебивал, не задавал вопросов.

- Не верю в судьбу. Зачем она так со мной? Так жестока?

- Обещаю, больше не будет больно, Вер. Верь мне, прошу. Тебя больше никто не тронет.

Берет руками мое лицо, заглядывает в глаза, насколько это возможно в темноте. Гладит по волосам, успокаивая как маленького ребенка. Целует в щеку, нос, лоб, ни капли сексуального подтекста. Прижимает крепко к себе.

- Ты опять замерзла. Говорил, надо купит шубу.

- Ты горячий, очень горячий и шуба не нужна.

Смеемся вместе, обнимаю его, согреваясь, вдыхая такой родной запах, глажу по волосам.

- Утром поедем вместе на совет директоров.

- Зачем я там?

- Ну, ты ведь не хочешь с парнями за город.

- Не хочу.

- Тогда поедешь со мной. Там будет много народу, тебе нечего бояться.

- Но там будет Бессонов?

- Вот как раз встретишь мужа, скажешь ему о разводе.

- О разводе?

- Да, Вера, развод - это когда люди официально перестают быть кем-то друг другу.

- Ты думаешь, он его даст?

- Его никто спрашивать не будет, вас ничего не связывает, нет детей, нет ничего общего. Извини, если задел.

- Да я понимаю, но он страшный человек, Егор, он может растоптать, раздавить, убить. Я боюсь.

- Не бойся, я рядом, Морозов, если что прикроет.

- Я боюсь не за себя, за тебя.

- Глупая, маленькая глупая девочка, - прижимает еще крепче, раскачивая на руках. - Это я должен бояться за всех, а ты быть счастливой.

- Морозов меня терпеть не может, так и хочет, чтобы я исчезла. Его понять можно, твоя безопасность - его основной приоритет.

- Глеб хороший, я знаю его почти десять лет, он никогда не подводил. Знаешь, как мы с ним познакомились? Он ограбил банк, представляешь! Банк моих партнеров по бизнесу, я тогда работал как проклятый, зарабатывая и теряя, а тут вооруженный налет. И ведь ушел, паршивец, но бегал недолго, взяли. Свои взяли, не органы. У Глеба та еще история, решили вопрос с деньгами, я поручился за него, дал работу. Могу быть уверен, что он до последнего будет рядом, хочу в это верить. Пойдем уже в душ.

Стоя рядом с Егором под горячими струями воды согревалось не только тело, но и душа. До чего он разный, меня это поражало и удивляло, страстный, дикий, а потом нежный и заботливый. Меня тянет, безумно тянет к нему. Хочется слышать, видеть, касаться, целовать. Я влюблена, моя первая любовь, влюблена окончательно, бесповоротно. Какое странное состояние, хочется плакать и смеяться, рассказать всему миру и спрятать далеко, чтобы никто не видел моей любви, не смотрел, не смел отобрать.

Я растворялась в этом мужчине, в его ласках, нежных касаниях сильных рук, требовательных поцелуях. Мне даже не надо слышать слова любви от него, я вижу, я чувствую. Его, так же, как и меня, накрывает это чувство. Я верила каждому его слову. Что не даст в обиду, что защитит. А кто защитит его, если Толя Бес начнет играть по своим правилам?

Глава 34

Вера

- Ты уверен?

- Да.

- Зачем ей это? Я обещал, что ничего не заберу, что буду поддерживать, если надо.

- Женщины не любят дружить с мужчинами, особенно, если они к ним не равнодушны. Ты думал, она белый и пушистый зайчик? Снежана - та еще сучка.

- Но зачем ей это надо?

- Обида, месть, ревность, бабская тупость и глупость. Она совсем недавно снюхалась с каким-то мужиком не из местных, их видели вместе в разных местах. Думаю, ветер дует от Толи Беса, давно копают не только под «Легранд», но и тебя.

- То есть моя бывшая любовница с кем-то видится и не раз, а я не знаю? Морозов, это что, по-твоему, нормально?

- Все было под контролем.

- У тебя все всегда, сука, под контролем, но ты лажаешь раз за разом. Глеб, что с тобой, скажи, у тебя проблемы? Пропадаешь, теряешься, вон, рожа опять помятая, костяшки сбиты.

- Все под контролем, Егор, не накручивай, я знаю, что делаю.

- У тебя один ответ, ничего другого не услышишь. А на самом деле, полная жопа, документы увела Снежана, дымовые шашки в особняке дело рук моего охранника, кстати, твоего подчиненного, но без ушлой Снежаны тут тоже не обошлось. Какие-то, сука, дохлые птицы без голов, а следы в лесу вообще дела мистические. Но у тебя все под контролем, ты ебаный контролер, который нихуя не контролирует.

Егор орал так, что звенели стекла, и секретарша Мариночка, сунувшаяся было, быстро закрыла дверь. Я сидела в дальнем углу кабинета Егора, грея ледяные пальцы о кружку горячего кофе, и слышала их разговор. Они особо ничего и не скрывали, говорили громко, Егор был эмоционален, Глеб подавлен, постоянно сжимал и разжимал кулаки, думал о чем-то своем. Уверена, у него своих проблем выше головы, но добросовестно разгребает

дерьмо босса. И будет разгребать его до последнего, если я буду мешать, он отодвинет и меня, втоптав в это же дерьмо.

- Ладно, все это лирика. Через час совет директоров, следственный комитет так и не выдает тело Романова, неизвестно, когда пройдут похороны. Где мои документы и Снежана?

- Пропала вчера, как только мы поняли, что это ее рук дело, начали копать, нарыли нового дружка, думаю, это и есть исполнитель, он убрал Романова.

- Ты бы раньше так быстро думал.

- Скорее всего, она уже в тайге, волков кормит. Свидетелей не оставляют, а человек работает чисто, ни одна камера не зацепила его лицо в тех местах, где он был вместе.

- Да, дела. Как в сказке, чем дальше, тем страшнее. Ладно, будем предполагать самый плохой расклад. Те документы, в якобы руках Бессонова, не имеют юридической силы, копии есть у моего юриста, он только все затянет, создав при этом ненужную суету. Окажет давление на членов совета директоров, если уже не оказал. Подкуп, шантаж, угрозы. Мы не знаем, что он может задумать или уже сделал это. Играем вслепую.