Гадюка на бархате (СИ) - Смирнова Дина "Сфинксия" - Страница 86

— Вилли, — нараспев произнесла Луиза, едва оба немного отдышались, — скажи, а ты задумывался о том, что будет с нами дальше?

— С нами двоими?.. Полагаю, ничего. Ты же сама понимаешь, что наша… связь долго продлиться не сможет, — равнодушным тоном ответил Вилли.

Встретив его жёсткий взгляд, Луиза захотела поёжиться и зябко обхватить свои плечи руками. Но ничего такого она не сделала. Вместо этого села, убрав за спину волосы. А потом слегка склонилась над лежащим Вилли и сказала:

— Но неужели ты совсем этого не хочешь?..

— Свинья тоже может хотеть оказаться во дворце, — Вилли ухмыльнулся, кладя ладонь на полное бедро любовницы. — Лучше давай потратим следующий час не на болтовню.

— Прекрати, — поморщилась она. — И выслушай меня, иначе я просто выставлю тебя вон!..

— Гвардию позовёшь для этого?.. Или лучше сразу — мужа?.. Ладно-ладно, я выслушаю тебя, Луиза, не злись!..

— То-то же, — фыркнула она. — Подумай сам — когда я рожу наследника, Карл станет мне только мешать. Он пьёт, как та самая свинья и пялит меня, как уличную девку!.. Не говоря уже о том, что его странные идеи в политике до добра не доведут. Ты же был сегодня в Императорском Совете и не мог не слышать, как мой муженёк убеждал кардинала Фиенна объявить лерийцев еретиками и отправить на полуостров церковное воинство!..

— Кардинал на такое всё равно не согласится, он — не полный идиот. Понимает, что такие вещи решаются в Тирре.

— Да плевать, что решит этот чахлый святоша! Терпеть его не могу — как взглянет, так кажется, что насквозь меня видит!.. — скривилась Луиза. — Ну да, я не о нём, а Карле. Можешь не сомневаться, я от него рано или поздно избавлюсь.

— А от меня — ещё раньше?

— У тебя, мой милый, — она окинула Вилли изучающим взглядом, — куда как больше… достоинств, чем у моего муженька. Так что, я не отказалась бы видеть тебя рядом со своим троном. Может — и в качестве консорта.

— У консортов в нашем государстве какая-то несчастливая судьба… И я никак не пойму, к чему ты клонишь.

— К тому, сладкий, что тебя может ждать большое будущее. Особенно если в ближайшее время ты не станешь мозолить глаза Карлу. А то он уже начал задавать мне странные вопросы.

— Хочешь услать меня чёрти куда, следом за Леманном?

— Леманн и один должен справиться. А ты лучше послушай меня, прежде чем зубки щерить!..

Вилли и вправду выслушал её очень внимательно. И выслушав, подумал, что эта женщина может казаться сколь угодно подлой и распутной, но вот глупой и трусливой её назвать трудно. Пока Карл разъезжал по охотам и заваливал Совет странными планами войны с лерийцами и Севером, она продолжала плести паутину, в которой каждой мухе находилось достойное место.

А сам Вилли?.. Желал ли он стать ещё одной мухой, которую до поры до времени не жрали, потому что с ней хотелось наиграться всласть?.. Но если он примет предложение Луизы, у него останется больше свободы действий… А если откажет ей — то приобретёт могущественного врага. Что такое гвардейский капитан, пусть и дворянин из знатного рода, против правящей императрицы?..

— Так ты согласен?.. — спросила она, теребя в пальцах свой длинный чёрный локон.

Вилли, в общем-то, не оставалось ничего, кроме как сказать:

— Да. Я попытаюсь сделать всё, как ты прикажешь.

— О, я так и знала, что ты меня не разочаруешь, дорогой, — в глазах Луизы сверкнули синие звёзды. А может, именно таким было пламя Бездны, теперь неизбежно ожидавшее Вилли после смерти. И это казалось отличным поводом урвать ещё немного удовольствий в земной жизни.

— И я тоже постараюсь тебя не огорчить… Очень постараюсь, — жарко шепнула она, пододвигаясь к любовнику.

Иногда Вилли хотелось поклоняться Луизе, как языческой богине. Он не уставал восхищаться её красотой, энергией и жаждой удовольствий. И особенно тем, что видел — при всей лживости своей натуры, Луиза ничуть не притворяется, когда стонет от наслаждения в его объятьях. Куда чаще он мечтал сдавить её белое трепещущее горло в ладонях. И не отпускать, пока прекрасное тело — такое горячее и полное жизни — не перестанет дёргаться. Потому что видел, как она играет страной и сорит деньгами. Как беспечно ломает жизни, ни на миг не задумываясь о тех, чьи судьбы трещат под каблучком её атласной туфельки. И понимал, что и его она уничтожит без сожалений.

Но сейчас её белая грудь с острыми сосками коснулась тела Вилли, а губы жадно и ловко прильнули к его губам. И долго раздумывать о том, стоит ли ещё раз взять с Луизы то, что она так настойчиво предлагала, он не собирался. Если яд можно было пить, смешав с лучшим вином, Вилли не собирался давиться его горечью.

***

— Я просто хочу знать, насколько всё серьёзно, — Габриэль вовсе не хотел произносить фразу таким встревоженным голосом, но сохранить невозмутимость ему не удалось. Наверное, он слишком устал прятать чувства за равнодушной маской. А Алима, смешивавшая сейчас компоненты для какой-то пахучей субстанции, оставалась одной из тех немногих, с кем он мог быть откровенен.

— То есть — не рехнётся ли твой друг вконец?.. Не придётся ли надеть на него кандалы, чтобы с ножами на людей не бросался? — изогнув густую чёрную бровь, Алима в упор посмотрела на собеседника, продолжая при этом добавлять по капле в миску перед собой красно-бурую жидкость, отчего месиво начинало приобретать ещё более странный цвет и запах.

— Ты не любишь смягчать истину, верно?..

— Как и ты, Джебриль… А магия крови очень… специфична. Я никогда её не изучала всерьёз, — она скривила губы, но тёмных блестящих глаз не опустила. — Правда, я думаю, постепенно она утратит силу. Связь между чародейкой и Рихо попросту иссякнет, не имея подпитки.

— Думаешь?..

— Если бы я знала наверняка, то сказала бы!.. А ты лучше бы о себе так беспокоился!

— А что я… Со мной всё ясно.

— Чтоб я больше такого не слышала, — выдохнула Алима, без нужды принимаясь переставлять на столе флакончики. — А Рихо я дала одно зелье, которое точно поможет, если ему ещё станут являться кошмары.

— Надеюсь, Рихо не вылил его в окно, с него может статься. Скажи, что ты такое готовишь? Пахнет… впечатляюще.

— Мазь. Хорошо помогает при ожогах. Так что не кривите физиономию, ваше высокопреосвященство. Очень нужное снадобье в вашем деле — вдруг встанете слишком близко к костру на грядущей казни?..

— Я буду сидеть рядом с императором, так что — вряд ли. Хотя, в общем-то, это ещё хуже, чем у костра.

— Император!.. В моей земле такого султана зарезали бы через неделю после восшествия на трон.

— Надеюсь, Карла всё-таки не прирежут в ближайшие пару лет. Иначе получится, что Рихо зря старался, — усмехнулся в ответ Габриэль.

Он заглянул к целительнице ненадолго — задать мучивший его вопрос о видениях Рихо. Но уходить совсем не хотелось. Габриэль знал — Алима никогда не станет использовать сказанное при ней против него. Редкое качество среди тех, с кем кардиналу доводилось общаться. С ней он мог быть не бесстрашным Ледяным Мечом или ловким политиком, а просто собой. И иногда показывать неуверенность или страх. Последнего он не делал даже при Лавинии или Рихо, считая их ношу и без того слишком тяжкой. Но Алима и без того уже успела насмотреться на Габриэля в те дни, когда он сам казался себе омерзительно слабым. Тогда, как и теперь, он видел в её глазах понимание, а не жалость.

Порой Габриэль задумывался — изменилось ли бы что-то в жизни их семьи, если бы его безупречно аристократичная матушка была бы хоть немного похожа на бахмийскую чародейку, совсем недавно носившую рабский ошейник?.. Но тут же упрекал себя за такие мысли, считая их недостойными. Однако возвращались они частенько.

…Габриэль как сейчас помнил первый разговор с матерью после своего возвращения из госпиталя Обители. Тогда, в начале лета, в саду вокруг фиорского дворца цвели белые и ярко-жёлтые кустовые розы. Их крупные, слегка клонившиеся на стеблях округлые цветки свешивались прямо внутрь ажурной беседки из розового мрамора, а нежные лепестки устилали гладкие плиты пола.