Доктор 3 (СИ) - Афанасьев Семён - Страница 73

— Вот ты дотошный, — смеётся Саматов. — Что надо вёл… Ну подумай сам, что может вести Сергеевич? Ну не игровые же виды спорта. И не шахматы же.

Сегодня Лена на дежурстве, потому после клиники бреду домой пешком. Дома быстро готовлю жареный рис с овощами и заваливаюсь на кровать, спокойно почитать.

На вечернем приёме меня первый раз позвали в педиатрию, была девочка лет девяти с начальной стадией астмы. Наталья вызвала меня, как договаривались.

— Ровно то же самое, что и у Ирины, но полегче. И в самом начале, — тихо говорю Наталье после осмотра.

— Можем что-то сделать? — спрашивает Наталья, вплотную приближаясь ко мне. — Вот как раз тот случай, когда я сама не хочу традиционно…

— Сделать можем. Объясните, в чём тонкость и чего боитесь? Мне просто интересно, — вопросительно гляжу на Ирину.

— Не боюсь, — досадливо мотает она головой. — Статистика. У нас же экология неблагополучная. И аллергия — региональная особенность. Чёрт бы её… Я сейчас буду только симптомы снимать. Понимаешь, по статистике, всё равно шестьдесят процентов, что в лучшем случае только остановим. Ну вот в таком регионе живём, что делать… А есть вероятность, что и остановить не получится, без смены региона проживания… А ты что-то можешь сделать? Только без иголок? — прекращает лекцию Наталья, косясь на отца ребёнка, сидящего у открытой двери кабинета и активно общающегося с кем-то в смартфоне.

— Три — пять сеансов, минут по пятнадцать, — киваю. — Закамуфлировать можем под массаж или под ингаляцию. Иголок ставить не буду.

— Под ингаляцию даже лучше, — задумчиво смотрит на меня Наталья. — Значит, в назначениях я прописываю ингаляции, а аппарат перенесут к нам в манипуляционную, хорошо? — Наталья кивает в направлении второй комнаты, являющейся частью вотчины педиатров.

— Конечно. Единственный момент. Давайте с понедельника? — гляжу на Наталью и вижу, что надо объяснять. — У неё всё стабильно-контролируемо, два дня погоды не сделают. На детский организм программа ставится вообще на раз-два, гораздо легче, чем на взрослый. Но у меня до воскресенья включительно своя запара, Котлинский в курсе. А с понедельника я её за три дня в ресурс верну.

— Хорошо. Тогда записываю её на понедельник, на после обеда?

— Да. Давайте с пятнадцати до восемнадцати в любое время. — Задумываюсь на секунду. — Наталья, если есть ещё такие аллергики, давайте их всех иметь ввиду на это время? Мне кажется, мы сможем быть полезными. Не хочу впадать в эйфорию заранее, но у Ирины гораздо более запущенный случай, а тут всё корректируется намного проще. В данном случае вы же ничем не рискуете?

— В таком ничем, — подтверждает Наталья, кивая. — Особенно если ингаляция. Ну давай попробуем…

На третий день, мне достаётся очень крепкий кандидат, который, говорят, раньше был чуть не чемпионом страны по юниорам. Потом уезжал учиться зарубеж, пару лет отсутствовал.

— Саня, только не лезь с ним в размен! — напутствует меня Сергеевич. — Он посильнее Вовы бьёт.

— Ну, у нас тоже есть, чем ответить, — неосмотрительно перебиваю Сергеевича.

Сергеевич тут же взвивается, как пламя, в которое подлили керосин:

— НЕ НАДО САМОДЕЯТЕЛЬНОСТИ! — шёпотом кричит Сергеевич, и я тут же отыгрываю назад, пристыжено кивая. — Только средняя дистанция! Саня, я тебя Христом-богом прошу! — Сергеевич отступает на четверть шага назад и пристально смотрит на меня. — Мне нужен полностью мой финал! Два первых места! А не твои эксперименты!

— Понял, понял, простите… Что делать?

— Значит, только средняя дистанция. Плотный бой с первой секунды. Разведывать не надо, входишь на среднюю и именно на ней боксируешь все три раунда. Ни на дальнюю, ни в ближний не входить! — Сергеевич её раз испытывающе смотрит на меня, потом добавляет. — Ты пока далеко не всё по тактике знаешь. После боя объясню, делай, как я сказал.

Сам бой складывается не просто. Парень действительно обладает каким-то необыкновенно пушечным ударом, причём бьёт очень быстро. Не то чтоб я боялся подставиться, но иногда и дисциплина — очень мощное оружие. Потому делаю всё точно в соответствие с заветами Сергеевича: не даю ему войти в ближний, сокращаю, когда он пытается отойти на дальнюю.

К середине второго раунда, бой со стороны, наверное, похож на две сенокосилки, сошедшиеся лоб в лоб: в ближнем он поопытнее меня, и переиграл бы за счёт опыта. Но в ближний я его не пускаю. А на дальней он чувствует себя не уверенно, потому что исповедует явно агрессивную манера. Сергеевич говорил, именно мне это выгодно.

Указанная Сергеевичем в качестве ориентира средняя дистанция вымывает силы и кислород почище, чем предыдущие два боя вместе взятые. Даже у меня.

После второго раунда, в перерыве, Сергеевич обмахивает меня полотенцем:

— Можешь взвинтить темп?

— Могу, — выдыхаю односложно, на секунду прислушавшись к себе.

— До конца боя выдержишь?

— Да.

— Давай. Это чтоб без риска, — непонятно завершает сентенцию Сергеевич и выдёргивает табуретку из ринга.

В третьем раунде, взвинчиваю темп и неконтролируемо пропускаю. Один раз, чувствительно. Не смертельно, но понимаю что злоупотреблять нельзя. Продолжаю соблюдать дистанцию. И когда с трибун раздаётся чей-то крик «Последняя минута!», бой вкатывается в привычную колею, когда противник вяло отмахивается один раз в три секунды. Просто физически израсходовав свой ресурс.

— Саня, додави! — первый раз за всё время раздаётся голос Сергеевича в середине боя. — Акцент! Акцент!

По противнику вижу, что уже можно не опасаться, и на последней минуте выдаю максимальную плотность, на которую способен. Попадая. Попадая. Попадая.

Когда рефери поднимает мою руку, вижу, что Сергеевич всё это время очень нервничал, и пульс у него как бы не больше, чем у меня.

Я уже в ресурсе. Вылезаю из ринга и первым делом бросаю частоту покоя на Сергеевича.

— Сергей Сергеевич, вы точно в порядке? — спрашиваю его, не отходя от ринга. — Пожалуйста, не нервничайте.

— Саня, противник очень опасный. Тем более, ты как в начале третьего раунда пропустил, у меня всё внутри чуть не оборвалось, — явно стесняясь, признаётся Сергеевич. — Но ты молодец.

— Такого удара не встречал, но я знаете что заметил? Он так постоянно не может бить. — Делюсь с Сергеевичем наблюдениями. — Ну как время на перезарядку нужно, что ли. Или сдыхать будет быстро, вот как сейчас.

— Саня, акцентировано ВСЁ бить не может вообще никто, — смотрит на меня, как на идиота, Сергеевич. — В серии всегда один удар акцент. Ну два. Если здоровье бычье.

Упс. Вот, оказывается, что надо тренировать было.

— Да, было видно, что сдохнет, — продолжает Сергеевич. — Но я опасался, чтоб ты до этого момента дожил.

Смеёмся вместе.

В нашем весе в финал, по итогам третьего дня соревнований, как и планировалось, выходим мы с Вовой.

— Что дальше делать будем? Какой план? — спрашивает Вова Сергеевича, которого мы позвали к нам «на совещание». — Сергеич, у вас же были какие-то свои задачи? Вот мы оба в финале. Что дальше? Как биться будем? Раньше не спрашивали, чтоб не сглазить.

— Сейчас, может, одну непопулярную вещь скажу, — чешет нос Сергеевич. — Что хотели, у нас уже есть. Ну, что я хотел, у меня уже есть, — поправляется он. — Дальше лезть не буду, бейтесь между собой сами. Меня любой вариант устроит: финал в категории весь наш. Там есть ещё по Сане вопросы по итогам, но они решатся вне зависимости от того, как кончится финал. Для первого старта, всё более чем красноречиво… — Сергеевич осекается, явно не желая о чём-то распространяться.

— В полную? — Вовик переводит вопросительный взгляд с меня на Сергеевича и обратно.

— А тебе не надо первое место? — спрашиваю Вовика откровенно. Вокруг все свои.