Имперская мозаика - Маркелов Олег Владимирович - Страница 70

Гурянин, вытащивший Стивена из западни, предлагал прихватить какое-нибудь оружие, но из соображений безопасности Хайес отказался. Он не мог быть уверен ни в ком, кроме самого себя и своего хозяина. Поэтому, даже переодеваясь, быстро, но тщательно осмотрел и ощупал свое тело, проверяя, не оставил ли спаситель какого-нибудь подарка наподобие тонкой, словно волос, иглы маркера. Даже не найдя ничего, не успокоился, прекрасно понимая, сколь сложные и хитроумные штуки теперь используют, охотясь за чужими головами.

Стивен был одет в просторные брюки невнятного коричневого цвета, дешевые спортивные туфли, почти черную водолазку и серую – чуть ниже бедер – полуспортивную куртку с легким вязаным капюшоном. Все это выглядело неважно еще на вешалках магазина, а оказавшись на черноволосом, разительно изменило его, превратив в невзрачного сутулого человечка, раздавленного городом и уставшего от монотонных рабочих будней – таких же бесцветных, как и вся его жизнь. Любой, кто скользнул бы взглядом по нему, идущему среди таких же мужчин и женщин разных рас и возрастов, не смог бы через мгновение припомнить, что это был за человек, да и был ли он вообще… Так он добрался до тайной квартиры, о существовании которой знали только несколько близких к командору Дикаеву человек.

Система контроля доступа сверила множество параметров его организма, прежде чем пропустить Хайеса внутрь. В квартире царила спартанская обстановка. Голые стены, покрытые звуконепроницаемым материалом, тонированные многослойные стекла, выполненные из нескольких спрессованных вместе стекол, прослойкой для которых служили слои лекротана. Этот активный «пульсирующий» материал, почти не влияя на прозрачность, не позволял вести прослушивание снятием звука со стекол. Квартира проектировалась абсолютно изолированной и автономной. Даже воздух поступал в нее из внутренних емкостей – лишь после положительной реакции системы контроля доступа на посетителя. Стивен знал квартиру как свои пять пальцев. Подчиняясь его командам, в стенах распахнулись скрытые шкафы с экипировкой и оружием. Через полчаса он 15ыл опять хорошо одет и вооружен. Достав из коробки с сухим пайком вакуумную упаковку с брикетом питательного комплекса, Хайес тупо заработал челюстями. Внешне брикет больше всего походил на крупный кусок зеленого жирного пластилина. Чуть сладковатый, почти безвкусный комплекс содержал сбалансированный набор веществ, необходимых для жизнедеятельности в течение примерно суток. Брикет представлял собой идеальное творение, по заслугам оцененное военными и многократно оплеванное изнеженными гражданскими критиканами, привыкшими оценивать пищу лишь по вкусу.

Продолжая откусывать и пережевывать пластичную массу, Стивен улегся на одну из четырех армейских коек, которые стояли в комнате. Нужно было завершить путь, но усталость требовала хотя бы недолгого отдыха. Доев брикет, Хайес даже облизал пальцы, хотя то, что он только что употребил, ему не особенно понравилось. Дрема уютным теплым пледом окутала его, когда, подброшенный внезапным чувством опасности, он метнулся с кровати. Хайес сам не понял, что это было – звук ли, который теоретически не мог проникнуть в квартиру, импульс ли чужой злой мысли, который он, словно дакхарр, ощутил сквозь стены.

Он успел рухнуть на пол, оттолкнувшись ногами и скользя на спине к выходу, как стекла окон и внешние стены брызнули осколками, крошась под дружными залпами «хэндкэннонов».

Прикрыв глаза одной рукой, Стивен быстро заработал ногами и второй рукой, отползая к входной двери. В провалах разверзшейся стены, несмотря на дым, четко виднелся силуэт большого темного гравитолета. Продолжая отползать на лопатках, Стивен выдернул из наплечных кобур свои излюбленные пэсээфы и открыл беглый огонь с двух рук. Пистолеты имели режим автоматического огня и могли делать очереди по три выстрела, но Хайес никогда не использовал этот режим. Его поставленные в долгих тренировках кисти работали с точностью и быстротой автоматов. Пули с кевларопластовой оберткой свинцовых наконечников и спроектированными линиями разрывов и деформации, судя по звуку, благополучно прошивали незащищенный броней корпус.

Магазины обоих пэсээфов, вмещающие по восемнадцать патронов, опустели, когда Стивен уперся затылком в разорванную пушками Томпсона дверь. При последних его выстрелах гравитолет шарахнулся в сторону и стал падать. Хайес отщелкнул обоймы, и не успели они коснуться пола, как он уже метнул свое тело сквозь изуродованную дверь.

– Почему ни одному ученому недоумку не пришло в голову создать систему самоуничтожения? – Бой шел уже больше двух часов. Фь Илъюк с жалкими остатками экипажа постоянно отступал, теряя помещение за помещением. Им уже некуда было уходить, кроме дока с двумя небольшими ботами. Гурянин отправил несколько человек готовить боты к старту. Он понимал, что такая медленная, хоть и маневренная мишень, как бот, станет легкой добычей для канониров противника. Но, к счастью, похоже, этого больше не понимал никто. Оставался шанс не отдать технарей врагу, пусть даже отправив их на убой. Ему было жаль этих парней, но, как офицер СИБ, он понимал, что иного пути у него нет.

Очередной штурмовик из абордажной команды противника рухнул, срезанный выстрелом скротчера Фь Илъюка, но успел зацепить из своего «макфайра» двух членов команды монитора. Одному из них прожгло насквозь череп, второй, вереща, словно раненый заяц, крутился, зажимая срезанную чуть выше кисти руку.

– Отходим! – Гурянин указал одному из своих на раненого. – Забери его. Всем быстро на боты!

Стреляя без остановки, Фь Илъюк последним отходил к транспорту. Растолкав мешающихся под ногами разумян, он устроился на месте пилота и нацепил гарнитуру связи. К сожалению, управление ботов, которому не придавали большого значения, не было устроено, подобно управлению других кораблей, в виде активного кокона. В ботах, как в дальнобойных сухогрузах и танкерах, сохранились пульты управления с креслом пилота и множеством тумблеров и клавиш. Впрочем, выбирать не приходилось.

– Следуйте за мной. Отстанете – никто ждать не будет! – Он жадно осматривал небольшой экран, на который автоматически грузилась топография, полученная интеллектом.

В это было сложно поверить, но совсем рядом с ними – на расстоянии, досягаемом для ботов, висела небольшая, однозначно обжитая планета. На ней отчетливо виднелись как минимум один большой очаг активности и несколько мелких, которые не могли быть не чем иным, как городами. Последний шанс дарила им щедрая Архтанга.

– Ну, молитесь своим богам. Пошли!

Фь Илъюк кулаком стукнул по круглому грибу клавиши открытия шлюза и тотчас толкнул рукоять джойстика управления, бросая бот в едва успевшие отползти створы. Он знал, что со стороны шлюзов, недалеко от монитора, стоит большой сторожевой корабль. Вот и направил свой бот прямо к нему – чуть дальше зоны эффективности батарей последнего рубежа и слишком близко для точной работы основных батарей. Гурянин выжал из бота все, на что тот был способен.

Со сторожевика, очнувшись, открыли огонь. Фь Илъюк, обливаясь потом, заставлял бот выделывать пируэты, достойные штурмового летательного аппарата. Сзади вспухли пузыри взрыва – второй бот не смог уйти от своры выпущенных ракет.

Максимально разогнавшись вдоль сторожевика, гурянин, чуть скорректировав траекторию, устремился к планете. Их спасло только то, что из-за самоуверенности противник не был готов к бегству команды захваченного монитора. Нужно было разворачиваться, чтобы начать преследование или открыть огонь.

Преодолев путь до планеты, бот, не имея больше времени для маневра, не снижая скорости, вонзился в атмосферу. Перед самым входом в плотные слои Фь Илъюк отстрелил аварийный буй. Он не тешил себя надеждой на долгую его жизнь. Но, как быстро ни уничтожат маяк, он успеет «мигнуть», и сигнал этот будет наверняка зафиксирован хотя бы научно-исследовательскими станциями. О том, что информацию с единой сети этих станций анализируют в СИБ, Фь Илъюк знал наверняка.