Расколотое королевство (ЛП) - Эйтчесон Джеймс - Страница 35

Кроме того, я слишком хорошо знал, что может произойти, если людям дать волю поступать так, как им хочется. Если бы те, кто ушел грабить и пьянствовать в Дунхольме, успели вернуться вовремя, возможно, нортумбрийцы не застали бы нас врасплох. С дисциплинированной армией мы, конечно, одержали бы победу и столько хороших бойцов не остались бы гнить в далеком и диком краю. Бессмысленно было задавать себе вопросы о том, как могли бы повернуться наши дела, потому что прошлого не изменить, но я был полон решимости не допустить повторения той страшной ошибки. И потому если я объявил, что женщин трогать нельзя, любой, кто осмеливался пренебречь моим приказом, должен был столкнуться с моим гневом.

Я снова повернулся к дороге, где авангард валлийского отряда уже успел подняться на гребень хребта и остановился в ожидании. Я замер, внезапно решив, что нас заметили, и наш замысел раскрыт, но потом сообразил, что они отдыхают и дожидаются отставших. Конечно, они не могли знать, что сейчас представляют собой очень удобные мишени для лучников Маредита.

Как только эта мысль пришла мне в голову, тут все и завертелось. Внезапное движение в зарослях дрока у дороги, и туча черных стрел бесшумно взвилась к серым небесам, а затем еще и еще, все так же быстро и безмолвно. Они ярко блеснули своими серебряными головами в тусклом свете, прежде чем описать дугу и направиться к земле. Мужчины и женщины криком предупреждали друг друга, но все было напрасно. Один мужчина упал со стрелой в груди, другой закричал, сжимая раненое плечо, за его спиной заржала раненная лошадь, взвившись на дыбы и выбросив всадника в грязь.

Началось.

Я поднял руку, чтобы придержать рыцарей, которые все, как один, смотрели на меня в ожидании сигнала.

— Подождите, — сказал я. — Еще нет.

Я смотрел на темные силуэты лучников Маредита, стоявших на другой стороне дороги в ста шагах от все еще ошеломленного и растерянного противника. Они продолжали выпускать залп за залпом, как только успевали доставать из колчанов новые стрелы. Было поражено уже немало целей, хотя большинство стрел, не причинив вреда, падало на дорогу и среди вереска. Хотя этого было достаточно, чтобы напугать пони, которые с визгом метались посреди всеобщей суматохи и сбрасывали седоков; одна лошадь тащила за собой всадника, не успевшего освободить ногу из стремени. Его крики были напрасны, потому что животное галопом неслось обратно к крепости; его голова несколько раз отскочила от земли, прежде чем он ударился о камень и затих.

— Ysg wy deu![11] — прозвучал голос одного из валлийцев среди криков паники.

Я не мог сказать, был ли он их командиром, так как на этом расстоянии все они выглядели одинаково, но его призыв был подхвачен другими людьми, которые сплотились вокруг него и стали повторять:

— Ysg wy deu! Ysg wy deu!

Все женщины, как одна, бросились к своим мужчинам, перекидывая через плечо длинные ремни и передавая их воинами, а затем так же быстро бросились обратно, чтобы вывести своих животных из-под обстрела. Сталь продолжала низвергаться с неба, но враг и не думал формировать строй, чтобы поднять стену щитов и защитить головы. Вместо этого, придя в ярость от гибели товарищей, они повернули в сторону людей Маредита и с треском начали ломиться через вереск и дрок, не сохраняя ряда, а просто стараясь добраться до лучников как можно скорее. Они ревели в один голос, что-то выкрикивая на своем языке и высоко подняв оружие: копья, ножи и топоры.

Этого-то момента я и ждал, ждал не только со вчерашнего вечера, но уже много месяцев. Я крепко сжал скобу щита левой рукой и плотнее обхватил ладонью рукоять копья. Сердце выпрыгивало у меня из груди, и я чувствовал, как разгорается кровь, пульсирующая в венах.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Военный рог взревел дико и зловеще, как стон чудовищного зверя: сигнал от Маредита.

— Пора, — крикнул я так, чтобы слышали не только мои рыцари, но и каждый участник отряда. — За Нормандию и Сант-Уана, за ФитцОсборна и короля Гийома!

Высоко подняв мой вымпел с черным ястребом, я послал Найтфекса вперед, управляя одними ногами, и мы вырвались из-под прикрытия деревьев на пустошь; мои братья по оружию прикрывали меня с флангов, копыта били в мягкую землю так, что казалось, земля дрожала от нашей тяжести, когда больше ста всадников мчались вперед колено к колену; и теперь я крепко зажал копье под мышкой, готовый встретить своего первого противника. За спиной я услышал, как Итель подал боевой клич на валлийском, крик, которому дружно вторили его копейщики, идущие вслед за нами, но вскоре их голоса были заглушены громом крови в ушах.

Всего в двухстах шагах перед нами враг гнался за лучниками Маредита. Они настолько были поглощены мыслями о мести за своих павших товарищей, что не сразу заметили наше приближение. Неуклюже передвигаясь со своими щитами и оружием в руках, они цеплялись за нижние ветви кустарника и падали во рвы и ямы, которые мы выкопали прошлой ночью, а затем прикрыли травой и ветками. Кроме того, они постепенно рассредоточивались: Маредит подавал знаки своим людям, посылая их в разные стороны, и враг не знал, кого преследовать в первую очередь.

Те из женщин, которые заметили, что происходит, выкрикивали предупреждения идущим в арьергарде, но их мужья и братья, похоже, не слышали их, либо не желали слышать. По крайней мере, до тех пор, пока не стало слишком поздно.

Земля исчезла под нами, когда я послал Найтфекса в галоп. Краем глаза я заметил, что несколько рыцарей выпали из линии и отстали на несколько шагов, я кричал, чтобы они догнали нас. Но у меня не было времени следить, слышат ли меня, потому что теперь враги были прямо перед нами. Некоторые из них догадались об опасности сзади и уже разворачивались, но их было слишком мало, и они были слишком разрозненны чтобы встать стеной против нас. Я увидел перед собой свою первую жертву, широко распахнутыми глазами глядящую на сотню всадников в сверкающих кольчугах, которые надвигались на него грозной волной. Онемев от страха, он не знал, бежать ли ему или сражаться, и в конце концов не успел предпринять ничего. Я ударил его копьем в плечо, опрокинул на землю, где его тело было вмято в землю тяжестью многих копыт.

В следующее мгновение он был уже забыт, я продолжал двигаться дальше, увлекаемый общим порывом. Второй валлиец, увидев смерть своего товарища, метнул в меня копье, я нырнул головой к конской гриве, и оно проплыло над моим плечом. Выругавшись, он бросился вперед с ножом в руке. Но если он рассчитывал, что сможет достать хоть одного из нас, то сильно ошибался, потому что острие моего копья нашло его грудь, ударило между ребер и пронзило сердце. Кровь брызнула на мои шоссы, и когда он повалился назад, я оставил оружие в его теле и выхватил меч.

— Никакой пощады! — закричал я.

Мы уже были в центре вражеских рядов, распространяя вокруг себя волны паники. Слева от меня Уэйс и его люди отражали удары щитами и вонзали мечи во вражескую плоть, а справа всадники на лошадях волной стали и крови неслись по пустоши, сметая все на своем пути, обходя врага и повергая его на землю. Крики боли и страха зазвенели в воздухе, когда они обнаружили себя в ловушке, зажатые с одной стороны моими всадниками, а с другой лучниками Маредита, которые снова сплотились и убивали тех, кто пытался бежать. Тела валялись на поле боя, корчились в канавах, были разбросаны среди вереска: некоторые с древками стрел, торчащими из спины или боков, другие с ярко-красными ранами на головах и спине, их одежда была порвана, лица залиты кровью.

— На, — повторял я. — На! На!

Я не чувствовал тяжести щита и меча, моя кольчуга больше не давила на плечи. Каждый вздох нес прилив бодрости моим рукам, мой клинок вызванивал песнь битвы, каждым своим ударом посылая врагов на смерть. Весь мир вокруг меня замер: я чувствовал каждый взмах своего оружия, каждое движение щита, еще до того, как совершить его, и вдруг я рассмеялся, радуясь счастью борьбы и восторгу убийства. Победа была почти у меня в руках, я знал это и потому больше не подгонял Найтфекса и не заботился о сохранении единой линии. Теперь я должен был только найти следующего противника, который кончит жизнь на острие моего меча. Враг падал передо мной, и впервые за долгое время я чувствовал себя свободным. Мной овладело полузабытое спокойствие, я полностью подчинился воле моего меча, поднимая его снова и снова, прорубая путь вреди врагов, отражая, парируя и атакуя, инстинктивно подчиняя противника своей воле, прежде чем отправить его в ад.