Игра Мелины Мерод. Дилогия (СИ) - Гром Александра - Страница 24

— Пока нигде.

— Это как? — озадаченный, он поворачивается ко мне, а рамка тем временем…

— Осторожнее!

— Да что ж это такое?! — возмущается парень, «ловя» злосчастных богомолов взглядом.

Так и хочется ответить «невнимательность», но это будет невежливо. В конце концов, этот милый юноша, страдающий недостатком концентрации, действительно оказал мне неоценимую услугу. Трудно предположить, сколько времени мне пришлось бы потратить на развешивание всех этих рамочек. А сколько моих пальцев осталось целыми!

— Вы не отвлекайтесь, — советую ласковым голосом. — Я выхожу на службу со следующего понедельника.

— И где же такая красивая девушка нашла себе место?

— В Главном следственном управлении Розеля, — отвечаю любезно. Картина на стене приходит в движение, но нет, она уже на крючке, то есть на гвоздике.

— Отдел по связям с общественностью? — с какой-то робкой надеждой в голосе спрашивает он.

— Нет. — Передаю ему последнюю рамку, которую до этого момента трепетно прижимала к груди.

Парень несколько раз нервно сглатывает в процессе ознакомления с текстом моего диплома.

— Это шутка?

Опять на меня накатывает приступ неуместного веселья. Давлю его на корню тяжёлым вздохом:

— Это жизнь.

Молодой человек так и стоит, не шелохнётся. Даже к рамке руки не протянул.

— Вешайте уже и идёмте пить чай, — чуть ли не насильно вручаю ему жемчужину своей коллекции. — Мы с Агни купили дюжину вкуснейших пирожных в кондитерской господина Биро.

Упоминание о еде, как и предполагалось, вдохновляет моего помощника на трудовой подвиг. Кажется, он даже забывает о том, что всего несколько минут назад мечтал о романе со мной.

Весьма к месту вспоминаются слова маменьки: еда — универсальное немагическое средство воздействия на противоположный пол, доступное каждой женщине!

ГЛАВА 2

Жак Лори во время последней нашей встречи сообщил, что на службу в понедельник мне следует явиться не позднее, чем за час да начало рабочего дня. Указанное время вызвало бы удивление у любого человека, и вряд ли кому удалось бы сдержать любопытство. Я исключением не стала.

Едва последние слова вопроса успели сорваться с губ, как на лице моего начальника появилось чрезвычайно неприятное выражение. За несдержанность пришлось расплатиться десятью минутами жизни. Именно в такой временной отрезок уложился господин Лори, рассказывая о том, насколько тяжело новичкам ориентироваться в здании Главного Управления. Особенно, если они девушки.

Единственный вывод, который я сделала из этого весьма двусмысленного монолога: он всё ещё взбешён тем, что вакантное место досталось мне. Я даже несколько раз мысленно вознесла хвалу Единому, за невмешательство дяди Рена в это дела. Если бы ещё и он хлопотал о моём назначении…

Куда интереснее было бы послушать о следователе, к которому меня приставят. Но об этом начальство упомянуло вскользь, предпочтя оттачивать остроумие. Неумные шутки на третьей минуте вынудили согласиться: практики моему собеседнику катастрофически не хватало.

Пусть совету господина Лори я внимала, придав лицу выражение крайней сосредоточенности, прислушиваться к нему я не собиралась!

Сегодня понедельник. Время: половина девятого. Так показывают наручные часы. Широкие двери Главного Управления радушно распахиваются при моём приближении.

Сонный дежурный лениво размешивает сахар в собственной чашке. Лениво, потому что с помощью магии. Я бы на его месте не стала так стараться. Запах подсказывает: этот напиток сахаром не спасти.

— К кому? — интересуется мужчина, не отвлекаясь от чтения газеты.

Изучение прессы — одно из любимых занятий, присущих представителям сильного пола любого возраста. Тяга к нему у некоторых с годами лишь усиливается. Сидящий за конторкой господин — живой тому пример.

— Пока не знаю. — Своим ответом я надеюсь не столько удивить мужчину, сколько привлечь его внимание. Должен же он меня запомнить!

«Бдительный» сотрудник замирает на середине кивка и резко вскидывает голову.

— Мне пока не сообщили, к кому приставят, — с милой улыбкой кладу на стойку справку, которая первое время будет служить мне пропуском.

— Понятно, — бормочет мужчина себе под нос и прежде, чем забрать документ, поправляет очки на носу. — Отдел по связям с общественностью?

— Не совсем так. — Мои слова должны подготовить дежурного к тому, что ему предстоит прочесть.

Он тянется к столешнице, и я наконец-то могу разглядеть имя, выгравированное на нагрудной бляхе — Гийом Саре.

— Хм… — густые белые брови господина Саре удивлённо поднимаются, а вслед за ними и очки. Сами по себе. — Даже так… — он буквально прожигает меня взглядом пронзительных светлых глаз. Запоминает, это хорошо. — Вы знаете, куда идти?

— Седьмой этаж, семьсот тридцатый кабинет. Лифты в конце коридора. — Вроде бы всё правильно, и я ничего не упустила.

— Всё верно. — Очки господина Саре самостоятельно возвращаются на место. — Удачного дня, госпожа Мерод!

Улыбка мужчины, которой он сопровождает пожелание, выглядит искренней, располагающей к ответной любезности.

— И вам я желаю того же, господин Саре!

Покачивая головой и усмехаясь, пожилой господин возвращается на своё место. К газете и кофе.

Общение с ним оставило после себя приятный осадок. Окрылённая лечу к лифтам. Спиной чувствую пристальный взгляд.

Кому-то может показаться странным поведение дежурного, но только не мне. Сильному магу-менталу нет нужды осматривать каждого посетителя. Он чувствует намерения каждого человека еще до того, как тот подходит к дверям Управления. Очки и ложка — это баловство. Вполне возможно, господин Саре развивает в себе дар телекинеза развлечения ради!

На стук обитатели кабинета не реагируют. Ни разрешения войти, ни приветливо распахнутой двери — ничего! Но мне известно, что они там. Табачным дымом от помещения разит на весь этаж.

Не дождавшись отклика, открываю дверь. Сквозь пелену сизых клубов пока ещё угадываются очертания двух мужских фигур.

— Простите, барышня, но наш рабочий день ещё не начался, — ставит меня в известность высокий худощавый господин, который выбрал местом для того, чтобы присесть стол в правом дальнем угу помещения. — Вам придётся подождать в коридоре на одном из диванчиков.

— Они очень удобные! — заверяет меня второй обитатель кабинета — мужчина средних лет, среднего роста и средней внешности, стоящий возле окна.

— Благодарю, господа! — смело шагаю вперёд и закрываю за собой дверь, лишая всех нас притока свежего воздуха. — Мой рабочий день тоже ещё не начался, но до этого счастливого мгновения я бы хотела увидеть свое место.

— Место? — переспрашивает мужчин в углу и нервно затягивается.

— Да, я буду работать с вами, — развеиваю остатки сомнений у собеседников, после чего обращаюсь к курильщику: — В качестве залога дружеских отношений позволите дать вам совет?

Мужчина теряется и, видимо, именно от растерянности кивает.

— Вы курите Сарбийские сигареты. Они очень слабые. Вижу, для достижения нужного эффекта вам приходится выкуривать четыре штуки подряд, — обвожу рукой дымовые завесы, — переходите на ланхотский табак.

После «дружеского совета» лица коллег одинаково вытягиваются.

— Мой дядя его очень любил, — добавляю последним штрихом.

Мужчина среднего вида заходится хохотом.

— Хватит смеяться, Кристоф! — любитель табака пытается остановить чужое веселье. — Открывай быстрее окно, дышать уже нечем!

Что и требовалось доказать. Всё это устраивалось для меня. Бедняга, стоило ли так травиться.

— Действительно, господин Кристоф, — поддерживаю требование курильщика, — вам стоит поторопиться. Насколько мне известно, в здании Управления запрещено курить.

Фрамуга натужно скрепит, когда господин Кристоф повисает на её ручке. Тем временем его коллега с особой жестокостью тушит сигарету в пепельнице. После чего её истребитель заявляет обвиняющим тоном: