Когда придёт весна + бонусы (СИ) - Серганова Татьяна - Страница 84

— А мы смогли. Мы оба. Алика будет жить, — зло выкрикнул Райан. — Боги говорите? Хорошо. Так и будет.

— Что ты задумал?

— Буду просить Богов о милости.

Миа грустно улыбнулась и покачала головой.

— Им нет до нас дела. Поверь, я это точно знаю.

— Я не буду сидеть сложа руки! Позовите сюда Фауста Тайфуна. Прямо сейчас.

— Хорошо, — вздохнув, кивнула она и подошла к внучке, ласково проведя рукой по её голове. — Прости меня, милая. Прости, что не смогла уберечь тебя.

Стоило ей уйти, как мужчина наклонился к Алике и нежно поцеловал в холодные губы, прошептав:

— Мы не сдадимся, Тьяро мей. Мы сильнее их всех. Я найду способ вернуть тебя. Обязательно найду. Обещаю.

И снова отвар, мази и огонь его души, который уже едва горел внутри, грозя вот-вот погаснуть на веки.

— Перегоришь ведь, — произнёс Фауст, входя в палатку.

Тайфун вот уже много лет был его лучшим другом. Тридцать лет назад они оба оказались в чужой пустыне и смогли найти поддержку друг в друге.

— Прикажи нашим построить портал в Бархун.

— Что ты задумал, Райан? — сразу насторожился мужчина.

— Они все говорят, что Лика мертва и вернуть её могут только Боги. Вот этим я и займусь.

— Собираешься отнести её к учителю?

— Да.

— Думаешь, это ей поможет? — в голосе Тайфуна явно слышалось сомнение.

— Алика умирает от холода, иней вновь и вновь проявляется на коже. Алике нужно тепло и свет. И я дам ей его.

— Ты почти сгорел, Рай, хочешь лишиться всего?

— Пусть так. Но Алика будет жить.

Поняв, что спросить с другом бесполезно, мужчина кивнул и произнёс:

— Портал будет готов через десять минут.

— Спасибо.

Алику он также выносил на руках, бережно прижимая к себе. Фауст, видя, что друг едва стоит на ногах от усталости и боли, предлагал помощь, но Обсидиан отказался. Ему казалось, что стоит только отпустить любимую, как связь порвётся и девушка оставит его.

Они шли к порталу в тишине, по проходу из людей, магов и перевертышей, которые не могли не проститься с той, что спасла их всех. Мужчины склоняли головы и шептали древнюю молитву павшего воина. Райан слышал и лишь сильнее стискивал зубы, уговаривая себя не реагировать. Он не будет больше тратить слов, а докажет всё действием.

Вечер спускался на Империю, солнце медленно двигалось к закату и жизнь продолжалась. Для всех, кроме них.

— Уверен? — спросил император, который стоял у самого портала вместе с семьёй Лики.

— Да.

— Твоё право, брат, — кивнул Аврелий, отступая в сторону.

— Мы пойдём с вами, — тихо произнёс Киан, выходя вперёд.

— Ты не можешь нам отказать, — вставил Вейн, с болью во взгляде смотря на дочь. — Наше право попрощаться с ней как полагается по закону.

— Хорошо, — кивнул мужчина и первым вошел в портал.

Над Бархуном вставало яркое утреннее солнце. Оно золотило купола главного храма, который располагался на главной площади, и каменные стены священного города, в котором еще было свежо после прохладной ночи.

Портал перенёс их прямо во внутренний дворик храма, который был со всех сторон окружен неприступными стенами.

— Господин, — перед ними появился и сразу же поклонился старый слуга, одетый в светлые шаровары и жилет на голое тело. — Нас предупредили о вашем приходе.

— Где учитель?

— Ждёт вас. Прошу за мной.

— Позаботьтесь о гостях, — кивнув в сторону перевёртышей, произнёс Обсидиан.

— Тёрн? Ты куда собрался? — быстро спросил Мик.

— Возвращать вашу сестру, — не оглядываясь, бросил тот и поспешил следом за слугой.

Сил почти не оставалось, Райан едва шевелил ногами, и резерв был уже на нуле. Прав был Фауст, еще немного и перегорит его дар. И тогда связь прервётся, и Аля уйдет.

Учитель ждал его в своей дальней келье, которая располагалась прямо под священным храмом всех Богов. Небольшое круглое помещение без мебели, освещаемое лишь небольшим светильником на потолке, и лишь на полу лежала потёртая циновка.

— Пришёл, — не открывая глаз, произнёс старик, который сидел посредине комнаты, скрестив ноги.

— Ты сказал, что я буду счастлив, — опускаясь на колени и продолжая прижимать к себе тело Лики, произнёс Райан. — Сказал, что мы созданы друг для друга. А теперь она умирает.

— Будущее изменчиво. И ты знаешь это, мой ученик.

— Я верну её.

Старец, наконец, открыл глаза, уставившись на мужчину слепым взглядом.

— Что ты готов отдать за неё?

— Всё.

— И даже жизнь?

— Она для меня больше, чем жизнь.

— Хорошо, — довольно закивал он. — Положи девушку на пол.

— Но…

— Не переживай, ничего с ней не случится. А ты возьми вот это, — учитель достал из складок одежды тёмный флакон и протянул его Обсидиану.

Райан не стал спрашивать, что это такое.

Просто взял. Открутил крышку и выпил одним махом. В горле запылало огнём, голова закружилась, а перед глазами всё поплыло.

Судорожно вздохнув, мужчина дёрнулся и упал рядом с девушкой на циновку. Старец закивал и, наклонившись, соединил их руки.

— Теперь всё зависит лишь от вас, — прошептал он и посохом начертил вокруг них круг, шепча древние заклинания.

Начертанное на песке вспыхнуло огнём, закрывая влюблённых от всего мира.

Райан оказался в самом пекле. Его ломало, крутило и рвало на части. Магические нити, которые переплетали весь мир, пронзали тело и скручивали его будто в кокон.

— Алика! — рычал он и бился, будто муха, попавшая в паучьи сети.

«Она мертва», — зашептали голоса.

Их было много таких разных, которые превращались в один большой гул.

— Нет!

«Ушла за грань… Откажись!»

— Нет.

«Глупый. Ты можешь стать всесильным. Тень за троном, тёмный советник, в руках которого будут судьбы мира. Кукловод, играющий императором… Откажись!»

— Я не хочу власти.

«Сотни женщин будут молить тебя о внимании. Соблазнять… с радостью отдаваться тебе…»

Откровенные картинки мелькали перед глазами, одна развратнее другой. Но ничего кроме отвращения у мужчины не вызывали.

— Мне нужна лишь Алика.

«Золото, драгоценности, земли. Ты будешь иметь всё, что захочешь…»

— Верните мне её!

«Глупец… это всего лишь девчонка… таких много…»

— Нет, она одна такая. И она моя.

«На что ты готов ради неё?»

— На всё. Можете забрать мою жизнь взамен её.

«Жизнь… это слишком просто, — рассмеялись голоса. — Ты отдашь нам кое-что другое. Более ценное…»

Нити силы зашевелились и заворочались вокруг, будто клубок разворошённых змей. А потом вдруг разом влетели в сердце.

Вопль нечеловеческой боли застыл на скривившихся губах.

«Ты сам выбрал свою судьбу, Райан Обсидиан… Именно ты… Мы вернём её душу назад. Но только ты сможешь разбудить свою любимую…»

— Как? — прохрипел мужчина, едва дыша от боли.

— Зови её. Зови и она найдёт путь домой. К тебе.

И всё исчезло.

Семь дней.

Вот уже семь дней слуги особняка на дворцовой площади Бархуна шептались, что хозяин сошёл с ума. Вернулся перегоревший с проклятой Империи и теперь просиживает сутки напролёт у тела невесты, до хрипоты зовя её назад.

Обсидиан почти не спал эти дни и ночи, лишь на десяток минут забывался беспокойным сном и снова просыпался, продолжая сорванным голосом звать девушку к себе.

Семья несчастной, гостившая в особняке, никак не могла повлиять на него. Её бабка уже не раз пыталась уложить мужчину спать, хотела сменить его жуткую вахту, но тот отказывался.

— Это должен быть я, — просипел Обсидиан едва слышно. — Только я.

За эти дни Райан страшно осунулся, глаза впали, кожа стала хрупкой, как пергамент, а тело будто иссохло. Все попытки накормить его проваливалась. Мужчина почти ничего не ел, лишь много пил тёплый чай с мёдом, чтобы хоть как-то промочить горло и вернуть себе голос.

И звал.

Снова и снова. Дни и ночи напролёт. Звал к себе и рассказывал о мире, в котором им предстоит теперь жить, о будущем, которое непременно у них будет.