Реальность 7.11 (СИ) - Дернова Ольга Игоревна - Страница 61

Вернулся Кобольд и со словами «на, подкрепи силы» водрузил передо мной на стол яркую упаковку фастфуда. Надо же, они тоже посещают сетевые забегаловки, подумал я. Меня это в известной степени поразило. Я жевал и вяло думал о том, что за работа у легионеров. Надо бы спросить у Тимура… Ах да, Тимур. Как он там? Подлатали ли его врачи? Интересно, Злата всё ещё дежурит в больнице?

Кажется, со мной творилось что-то неладное. Какая-то разновидность отупения, разъедающего сердце и волю; смесь моральной усталости и совсем уж неуместной жалости к себе. Когда я успел взвалить к себе на плечи столько ответственности? Если отсчитывать начало этой истории с обрушения Купола-1, то я всего лишь оказался в неподходящем месте в неподходящее время. А ведь, не будь этого случая, вполне возможно, что не было бы и всего остального — ни знакомства с Афидманом, ни моей игры на Арене, ни похода в городские катакомбы…

С этими мыслями я задремал; мне приснилось, что Кобольд говорит торжествующе: «Попался!» — и я очнулся в панике от того, что сейчас меня поведут ещё глубже в башенные казематы, чтобы выпытать всё, о чём я умалчивал. «Мы нашли его», — добавил шеф СБ, но я ещё пару секунд тупо смотрел на царапины и потёртости стола, оказавшиеся прямо у меня перед носом, и чувствовал, как тает пот на моей гусиной коже. Кобольд сжал мне плечо своей жёсткой ладонью, и тогда подробности вернулись в мою несчастную голову, всё встало на свои места. Конечно, они отыскали Рема. Я встал, на мгновение всё вокруг поплыло и смазалось, но затем вернулась ясность. Я чувствовал облегчение от того, что не числюсь в преступниках, и от того, что снова можно было действовать не задумываясь.

— Где вы его засекли?

Собеседник досадливо прицокнул языком.

— На самой границе города.

Судя по гримасе Кобольда, добыча ускользала из рук, и я протянул с невесть откуда взявшимся злорадством:

— Ах да, зона трансформации…

— Если бы только это, — мрачно ответил он. И, проведя рукой под столом, включил какие-то приборы. Столешница озарилась, предъявляя нам, как я немедленно догадался, миниатюрный, но довольно точный план Таблицы. Над гладкой поверхностью полупрозрачными прямоугольниками и квадратами взметнулись трёхмерные очертания зданий. Шеф СБ ткнул пальцем в скопление построек, отсечённое от Башни и города пустым и тёмным пространством.

— Похоже, Серебряков намылился в ЗоНеР. Знаешь, что это за фигня?

Я кое-что помнил (в изложении Риты), но помотал головой.

— А должен бы знать. Ты ведь, предположительно, родом оттуда… — К таким вопросам я давно привык, поэтому помотал головой ещё энергичнее. Кобольд вздохнул обречённо. — Ладно, слушай. Это пустой городишко на северо-востоке. Так называемая «зона нестабильной реальности». Люди там не бывают уже давно: слишком сильна опасность исчезнуть.

Я уже догадывался, к чему он клонит, и всё же спросил:

— Рем не знает, что это опасно?

— Наоборот: очень хорошо это знает. Но он там как рыба в воде.

— Местный уроженец? — Я так старательно косил под дурачка, что почти поверил в собственную неосведомлённость. В любом случае, не помешает узнать, какое у Церкви досье на Рема. Шеф СБ диковато глянул на меня, но ответил ожидаемо:

— Да, местный. Сумел выжить, когда всё посыпалось.

Дальше расспрашивать было нельзя, я вдруг ясно это почувствовал — осознание вспыхнуло передо мной, словно красное круглое лицо светофора на обочине дороги. Одновременно я ощутил, что Кобольд от меня чего-то ждёт. Он наблюдал из придорожной засады, замаскированный ветками, но я видел два ярких получеловеческих глаза — они уставились на меня в нетерпеливом ожидании.

Он выдержал подобающую паузу, прежде чем сказать:

— Думаю, для меня охоту можно считать законченной.

«Как?!» — молча вскинулся я. Криво ухмыляясь, Кобольд присел на край стола. Его движение потревожило чуткий сон программ, и белые маленькие прямоугольники зданий на голографической карте утратили резкость, превратившись в кучку блестящей ряби.

— Ты когда-нибудь чувствовал, как твой позвоночник превращается в раскалённую спицу? Вижу, что нет. Но если проживёшь в Таблице безвылазно ещё годиков пять и попробуешь выйти за её пределы накануне Глобального Изменения, — тогда тебе точно кирдык. Церковь метит своих — так, что вовек не отмоешься.

Я едва не повёлся на эту его сказочку. Но, открыв рот для смиренного вздоха, мысленно увидел лицо Зенона. Старший по общаге погрозил мне пальцем, а затем многозначительно постучал им по виску. И тогда я сказал:

— К транзитникам же это не относится.

— Да-а? — иронически протянул Кобольд. — Стоит ли понимать это так, что ты готов последовать за Ремом в ЗоНеР?

Вот она, заготовленная для меня ловушка! Я сунулся в неё слишком глубоко, но капкан ещё не захлопнулся. У меня ещё оставалось достаточно простора для пары простых манёвров. Что же заставило меня колебаться? Кобольд начал неторопливо прохаживаться по комнате; слова, которые он говорил, так же неторопливо падали в сумрачное пространство.

— А ведь это могло бы сработать. У тебя есть вполне реальные шансы проникнуть внутрь и здоровеньким вернуться обратно. Мы бы снабдили тебя всем необходимым. Пропуск, оборудование, всё в таком духе… Вполне возможно, — тут он покосился на меня, словно змей-искуситель, мне даже померещился раздвоенный змеиный язычок, мелькнувший меж его тонких пересушенных губ, — вполне возможно, что ты бы приблизился к разгадке своего прошлого.

О последнем я додумывался и сам. Мелькнуло даже нечто вроде внутреннего образа, похожего на образы из прежних моих повторяющихся сновидений: солнце, ветер, глинистый обрыв…

— Впрочем, это как раз не важно, — продолжал Кобольд, подстраиваясь под амплитуду моих колебаний. — Вряд ли обретённые воспоминания добавят тебе целостности. Это отмазка для слабачков. Так что, если уж решишься на этот шаг, выбери себе другую причину.

— Какую? — вяло спросил я.

— Например, завершение начатого. Зря ты, что ли, старался? Приучал ога к горшку, приобщал, так сказать, к человеческим ценностям. Ты ведь хотел что-то доказать окружающим? А пришёл Серебряков, вломился в твою жизнь, как медведь в малинник, — и всё у тебя пошло наперекосяк.

Это звучало, как издевательство. Но что-то во мне отозвалось, какая-то нотка негодования брякнула внутри в ответ на эти слова. И уже такое вырвалось, словно вопрос оказался решён:

— Что я… буду делать с Ремом?

— А не знаю, — легко отозвался Кобольд. Даже рукой махнул, как бы давая понять, что это совершенно не его дело. — Это ты сам сообразишь. Хотя оружие не помешает, он-то тебя встретит во всеоружии.

Странно, но именно в этот момент я и решился окончательно. Весь мой страх, накопленный за последние дни и часы, собрался в тяжёлый гладкий шар и под собственным весом ухнул вниз, ушёл из моих пяток, провалился куда-то в башенные подвалы. И так мне сразу сделалось легко, что если бы тело поспевало вслед за душой, я был бы уже на полпути между Башней и ЗоНеРом.

— Значит, идёшь? — проницательно понял мой собеседник.

— Значит, иду, — вздохнув для приличия, согласился я. — Но при одном условии…

Я попросил сопровождающих остаться у осыпающейся стены, которая отделяла городское пространство от территории покинутого вокзала, и это было верным решением. Свернув за угол, я в одиночку прошёл сквозь мёртвые турникеты. Здесь голову мою символически защищала крыша, напоминающая решето; пол под ней почти в правильном шахматном порядке усеяли мокрые чёрные и сухие серые пятна. А на перроне я оказался в привычной компании накрапывающего дождика. Впрочем, ожидал меня там ещё один компаньон, увидеть которого я почти не надеялся, но которому обрадовался как родному. Эд Риомишвард, едва завидев меня издали, энергично замахал обеими руками. Он был обряжен по погоде — в синий плащ, который, впрочем, казался ему коротковат и нелепо топорщился на его долговязой фигуре. Я уже начал привыкать, что все наши встречи обходятся без взаимных приветствий, вот и сейчас, едва я приблизился, он спросил только: