Нолд (СИ) - Железняк Александр - Страница 54

На задворках нашёлся и стрелковый тир, где и пристрелял оружие на пятьдесят, сто, и сто пятьдесят метров - предельная для данного тира дистанция. Всё отобранное с помощью посыльного отнёс в гостиницу и занялся разборкой и чисткой оружия, сбором и подборкой снаряжения, попутно давая ценные указания Гробовщику и Уши́, которая сидела в комнате с недовольным видом.

- Уши́ – обратился к ней Босой, - как только Четвёртый вернётся, веди Гробовщика к знахарю, как бы тот ни упирался, и скажи, что в данном случае нужно что-то полезное, но не обязательно боевое. Говорю это всё на случай непредвиденной задержки, или если не вернёмся вовсе. Тогда так - с этого дня ждёте десять дней, потом делите наличность поровну, садитесь в БТР и езжайте куда хотите с ближайшим караваном.

Гробовщик нахмурился и сказал:

- Я без семьи не уйду.

- Ну, дело твоё, - ответил Босой, - тогда готовься ждать их и нашего возвращения вечно, потому что мертвецы даже в Улье не оживают, и я сомневаюсь, что второе пришествие это изменит, с учётом того, что здесь и первого-то, по-видимому, не было. Уши́ - проследи, чтобы, если что, Гроб вас в гроб не загнал своими закидонами. Садишь Четвёртого в БТР, и двигайте туда, где шанс прожить подольше отличен от нулевого. Если доживёте до того момента, как заматереете, тогда и об тех краях можно будет задумываться, а пока вы просто корм.

\» Ладно, время дорого, обойдёмся без долгих прощаний\», - сказал Босой, пожал руку Гробовщику и приобняв на прощанье Уши́, вышел из гостиницы к ожидающему посыльному. По лабиринту добравшись до герметичной вертолётной площадки, Босой забрался в солон, и после открытия крыши и взлёта наблюдал, как удаляется Танковый, а с ним тишина, покой и относительная безопасность.

- Километр левее, дальше снова прямо, - прокричал Босой в микрофон и напрягся в ожидании резкого манёвра, который последовал практически сразу, так как вертолётчики тоже были не прочь пожить подольше.

МИ-8 предстояло лететь за пределы радиуса действия, тем более не по прямой, так что, кроме дополнительных баков, и часть внутреннего пространства была приспособлена под ёмкости с топливом. Кроме того, запихнули надувную моторную лодку, ящики с боеприпасами к «Печенегу» и РПГ-7, в дополнение к двум носителям этого вооружения - мордоворотам с лицами, не обременёнными интеллектом. Этих навязали Босому для охраны места посадки, посильной помощи и просто в качестве живых свидетелей происходящего, если Босой вернётся из городка, - впрочем, и того, что не вернётся.

- Резко вправо на два километра, противозенитный манёвр, - проорал в микрофон Босой и успел заметить, как мимо пролетело дерево.

Пилоты прониклись, и дальнейший полёт превратился в кошмарные качели, переходящие в виражи после команд о смене курса. Уже в конце перелёта крик Нолда «осторожно, справа!» совпал с ударом в корпус вертолёта и матами пилотов в совокупности с расширяющейся дырой от когтей твари и глазом, заглядывающим в неё. Время замедлилось, энергия потекла в пулю, ствол ВСК-94 поймал цель, и выстрел угодил точно в тело твари. На третьем выстреле к веселью присоединился «Печенег»: короткой очередью сквозь корпус вертолёта сбив уже безжизненное тело вниз. К шуму винтов добавился свист воздуха сквозь прорехи, запах гари, а встревоженный голос пилота сообщил, что теряется горючее и падает мощность двигателя.

- Тварь из ниоткуда возникла и прыжком к вам прицепилась, - пояснил Нолд, - смесь кузнечика с богомолом. Вы дымите, и горючее вытекает, так что лечу над вами, зацепившись транспортным лучом, и, как могу, держу высоту. Тяните к острову, авось долетим.

- Пилот, сколько до острова? - проорал в микрофон Босой.

Ответ не порадовал:

- Километров пятьдесят по прямой, но там город по курсу, и мощность падает, - можем не перескочить, если там высотная застройка.

- Между домами проскочим, - прокричал Босой, но в ответ услышал:

- Управление слушается плохо, нас вверх подтягивает, и ручка с запаздыванием реагирует.

- Прямо лететь, не рыскать, на возможный обстрел с земли не реагировать, - дал совет Босой, - тянем до последнего, в случае аварийной посадки хватаете лодку и бегом к реке, а мы вас прикрываем.

Услышав подтверждение от пилотов, Босой повернул голову к бойцам: один в ответ на взгляд просто кивнул, другой в знак понимания поднял большой палец зажатой в кулак кисти вверх. Полёт выровнялся, но на душе от этого стало лишь тревожнее: соваться в город планов не было, а значит, и какие подлянки ждали впереди, было неизвестно.

Опасение оказалось не напрасным - когда вертолёт покинул территорию города, то имел весьма потрёпанный вид. Во-первых, кабина от удара булыжника частично лишилась остекления, во-вторых, корпус обзавёлся тремя здоровенными вмятинами, а изюминкой была труба, застрявшая в корпусе, - видимо, от дорожного знака. При этом в иллюминаторе были видны и другие летящие предметы, траектория которых оказалась не столь точна. Какие в вертолёте в это время стояли маты - трудно передать, не закончились они и за городом:

- ... ... ... , движок вот-вот сдохнет, не понимаю, как он вообще нас тянет, - сообщил пилот, - предлагаю сесть здесь. Если полетим дальше, то просто рухнем.

- Если сядем до реки, то шансов добраться до острова примерно пять процентов, и то только у меня – сообщил Босой, - у вас их примерно... ну точно меньше одного, так что представь, что нам помогают высшие силы Улья. В следующий раз хочу от тебя услышать, что мы достигли реки, не раньше.

В это же время Нолд отсчитывал оставшееся до реки расстояние, уменьшившееся с двадцати до пятнадцати километров и продолжающее стремительно сокращаться.

- Четырнадцать километров, недалеко от реки, правее по курсу, стая матёрых – сообщил Нолд, - вас слышат, волнуются, готовят снаряды, а один долговязый и прыгать удумал.

- Пилот - возьми чуть левее, пулемётчик - пошли, пострелять надо, - приказал Босой, - дави самого крупного и тех, у кого в лапах снаряды.

Тактические очки позволяли глазам не слезиться от набегающего воздуха, а вот вибрация здорово мешала целиться, но тем не менее, закрепившись у проема, пулемётчик открыл огонь по команде, как и отдававший команду Босой, заменивший ВСК-94 на «Выхлоп».

Выстрелы слились с матами пилота, сопровождавшими каждое попадание предметов в корпус вертолёта, - обстрел с земли удалось снизить, но не предотвратить. Стая промелькнула справа, ревя от ярости и полученных повреждений, вертолёт полетел над водной гладью, находящейся, как казалось, на расстоянии вытянутой руки, и уставший голос пилота в динамике сообщил:

- Всем пристегнуться и приготовиться к жёсткой посадке.

Едва успели пристегнуться, как произошёл удар, а в дверь и проломы полетели комья земли и дёрна. Вертолёт волокло и трясло ещё несколько ударов сердца, но потом произошла окончательная остановка, и он замер практически на боку. Наступила тишина, прерываемая лишь каким-то потрескиванием.

- Остановка конечная, трамвай дальше не идёт, просьба освободить вагоны, - раздался в наушнике голос Нолда, - у вас движок горит, так что срочно выволакивайтесь оттуда... а, нет, пена пошла; но всё равно вылезайте.

Видимо, эта идея не ему одному пришла в голову, так как в салон вылез один из членов экипажа и завозился с аппарелью, которую смог частично открыть, после чего тоже сказал:

- Прибыли.

- Бойцы - за мной, обеспечиваем охрану периметра; экипаж - выгрузкой займитесь, - скомандовал Босой.

Все пришли в движение, бойцы потрусили к аппарели, держа оружие наготове, замерев на выходе, разбежавшись по сторонам и залегли, прикрывая подходы. Выйдя за ними, Босой огляделся - сели на заливной луг, покрытый кочками, но в данный момент абсолютно сухой, недалеко от заросшего камышом берега. Дальше местность слегка повышалась, а за кустами и деревьями виднелись строения, от которых к месту падения приближался одинокий лотерейщик, которого Босой тут же завалил выстрелом в голову из ВСК. Больше движений не было и, видимо, не будет - остров представлял собой один кластер, и его скудная кормовая база не позволяла заражённым сильно развиться в промежуток времени между перезагрузками.