Под Одним Солнцем (СИ) - Шалимов Александр Иванович - Страница 108

— В бухту, в бухту, — упрямо твердил Кор. — Разворачивайтесь вдоль берега… быстрее… быстрее, так!

Началась яростная бортовая качка. Сумрак стал сгущаться. Шум волн в отсеке перекрыл рев двигателей, но сквозь грохот волн и пронзительный свист ветра все явственнее проступали какие-то посторонние звуки. В такт этим звукам по телу корабля пробегали короткие судороги.

— Что с двигателями?! — заорал Кор.

Я вскочил с места, но от толчка перелетел через кресло и всей тяжестью грохнулся на пол. На какое-то время сознание покинуло меня. Очнулся я в неестественной позе в углу, куда, наверное, закатился от непрерывной болтанки. Меня поразила тишина. Молчали двигатели, на обзорном экране в немой пляске вздымались волны и надвигался каменистый берег. Кор лежал поперек кабины на полу, заклинившись между креслами. Ноги его шевелились. Конд навис над пультом, каким-то чудом держась на ногах.

Вдруг рявкнул главный двигатель, корабль рванулся вперед, но тут же, подхваченный громадной волной, задрал нос, развернулся и со страшным скрежетом сел брюхом на камни. Меня бросило через всю кабину, я еще успел заметить окровавленное лицо Конда, почувствовать два конвульсивных рывка двигателя, и тут же все потонуло в тишине и небытии.

Ужасно болела голова. Боль была то ноющая, то тупая, то резкая, от которой хотелось кричать и стучать ногами. Я почувствовал чье-то дыхание около своего лица и медленно, открыл глаза. Надо мной, стоя на коленях, склонился Дасар. «Больно», — хотел произнести я, но губы шевельнулись беззвучно. Он расстегнул ворот, нащупал сосуд, и я ощутил прикосновение металла. Потом наступило облегчение.

— Что произошло, литам?

— Неважно, — ответил он, — шевелиться можешь?

— Попробую.

Я согнул ногу в колене, уперся руками в пол и поднялся на четвереньки. «Эльприс» стоял наклонившись на один бок, и передвигаться было трудно. В кабине царил беспорядок. На полу валялось множество вещей, откуда они взялись — неизвестно. Через люк в угол помещения натекла большая лужа сислола, наверное, он вылился из контейнера. В этой луже лежали Кор и Конд, как братья.

— Что с ними?

— Еще не знаю, надеюсь, ничего страшного.

— А где остальные?

— Там, — биолог неопределенно махнул рукой.

Мой взгляд остановился на обзорном экране. Его четырехугольник заполняла неподвижная темнота.

— Ночь, — сказал биолог, перехватив мой взгляд.

Корабль стоял неподвижно, ни толчков, ни колебаний не ощущалось.

— Мы на суше?

— Не знаю, ничего не знаю. Помоги мне.

Он заковылял к неподвижно распростертым телам. Совместными усилиями мы усадили Кора и Конда в кресла. Биолог вытер взмокшее лицо, и тут я почувствовал, что в кабине жарко. У Конда была рассечена щека и покрыта запекшимися сгустками крови. Других повреждений ни у того, ни у другого мы не обнаружили. Биолог раскрыл сумку, висящую на груди, и пошарил в ней.

— Антор, пойди в моторный отсек, там Барм и Ланк, если они без сознания, дай им вот это, — он протянул мне тюбик, — выдавишь немного в рот. И потом… прибавь кислороду, регенератор что-то разладился.

Остаток ночи мы с биологом приводили в чувство товарищей. Больше всех пострадал Барм. Во время толчка он находился в проеме моторного отсека и был выброшен на насосы. Ударился он, судя по всему, не очень сильно, но длительное пребывание в неестественной позе, головой вниз с прогнутым в обратную сторону позвоночником, серьезно отразилось на его состоянии. Он очнулся последним, когда лучи восходящего солнца окрасили в розовые тона матовую поверхность обзорного экрана. Биолог вздохнул с облегчением и в изнеможении опустился в кресло.

— Несите его в контейнер, — это все, что он успел вымолвить и тут же погрузился в сон.

Часа два мы отдыхали, после чего собрались обсудить положение. Кор окончательно пришел в себя, Конд выглядел мрачным и нахохлившимся, Ланк бережно поддерживал вывихнутую руку и сидел, задумчиво уставившись в одну точку. Совещание было коротким. Прежде чем принять какие-то решения, нужно было установить координаты, выяснить степень повреждения корабля, и затем — возможность сняться с мели.

— Приготовиться к вылазке! — скомандовал Кор. — Пойдут все, за исключением вас. — Он указал на геолога.

Мы потащились к переходной камере за скафандрами.

Когда крышка люка откинулась и повисла над поверхностью Арбинады, в лицо нам ударили лучи солнца. Оно еще не успело высоко подняться и светило прямо в отверстие люка. Мы невольно зажмурили глаза.

— Вот так номер! — раздался удивленный возглас Конда. Он стоял на краю крышки и смотрел вниз. — Ничего не понимаю!

Под нами была суша. От полосы прибоя корабль отделяло метров двадцать твердой земли. Мы недоумевающе переглянулись. Сквозь прозрачную массу шлема я увидел, как лицо Кора сделалось серым. И тут до меня дошел смысл происшедшего. Мы не могли ни сдвинуть корабль с места, ни взлететь. Неприятный холодок прошел у меня по спине. Кор быстро овладел собой.

— Спускайте подъемник! — приказал он.

Мы перебрались на платформу и включили лебедку. Платформа коснулась земли, накренилась и застыла, тросы ослабли. Мы были на поверхности Арбинады. Этот момент прошел как-то незаметно. В раздумьях и тревоге мы не сразу сообразили, что нога человека стала на почву другого мира. Кор нагнулся и, набрав горсть песка, воскликнул:

— Арбинада! Смотрите, это же Арбинада!

Конд поддал ногой камень, тот отлетел на несколько шагов и завалился в ложбинку.

— Видим, что Арбинада, только как будем отсюда выбираться?

Ему никто не ответил.

— Эй, мазор Дасар, не отходите, — остановил Кор биолога, направившегося к росшему неподалеку кустарнику. — Осмотрим повреждения.

Последнее относилось уже к нам.

— Пойдем, Конд, — сказал я.

«Эльприс» застрял между двумя громадными камнями, оставившими на его боках большие вмятины. В одном месте обшивка лопнула, на теле корабля образовалась рваная рана, в которую свободно проходила рука.

— Дешево отделались, — сказал Конд, постучав кулаком о борт, — я думал, все внутренности вскрылись. А, дьявол! — Он поскользнулся и упал в песок. Я помог ему подняться.

— Что случилось с насосами? — спросил Кор Конда.

— Кто их знает, я думаю… Антор, лезь за мной, посмотрим, может быть… Ну да, так и есть. Вот они!

Конд забрался под днище корабля и, достигнув смятой горловины всасывающего патрубка, стал выбрасывать оттуда длинные стебли водорослей.

— Вот они, проклятые… вот… это, Антор, помоги мне… это больше, конечно, по части биологической… вытаскивай их отсюда, Ан!

Мы с трудом вылезли, опутанные водорослями.

— Насосы придется разбирать, в них этой дряни набилось полным-полно, — сказал Конд.

Биолог, сидя на песке, с интересом рассматривал растения. Я слышал, как он что-то бормотал про себя. Слов невозможно было разобрать, но, судя по тону, он был доволен. У моих ног копошилось какое-то маленькое животное.

— Литам Дасар! Смотрите!

Я поднял с земли нелепое создание, которое привело в восторг биолога.

— Это же типичный альтортинах!

— А вот вам еще один, — заметил Конд, наступая сапогом скафандра на шевелящийся комочек, — здесь их видимо-невидимо, под каждым камнем, мразь какая-то!

Кор задумчиво смотрел на море. Волны широкими языками выплескивались На берег, шуршали галькой и с шипением откатывались, оставляя на песке ажурные хлопья белой пены. Затем он перевел взгляд на берег. Отлогая полоса песка и гальки, на которой обычно хозяйничали волны, ограничивалась уходившими вверх скалами. На их неровных боках легко различались два цвета. Снизу они были покрыты зеленовато-бурым налетом, который постепенно переходил в естественный цвет камня.

— Вода поднимается до этого уровня, — показал Кор и, взглянув на корабль, добавил: — Он выше осадки «Эльприса».

— Это вчера во время бури, — вставил я, — ветром нагнало воду.

— Не думаю, — отрицательно покачал головой Кор.